Глава 24

Мы долго разговаривали о всяком. Впервые я вообще столько общалась с дровосеком, ведь раньше все ограничивалось постелью и парой коротких фраз. Не считая момента, когда Лэиан рассказывал о магических деревьях.

Я с грустью смотрела на него и не понимала, почему они важнее меня, что незамедлительно нужно вернуться в тот жестокий мир. Неужели здесь хуже? Разве рядом со мной плохо?

Мы намеренно не касались той темы, пришли к обоюдному согласию просто поговорить, узнать волнующие моменты, задать важные вопросы и провести последние часы без угнетающих выяснений отношений.

Оказывается, Лэиану была очень интересна моя жизнь. Бывший муж, подробности нашего расставания, работа, ежедневные хлопоты. Слушая иногда скупые, а иногда подробные ответы, дровосек то улыбался, то хмурился, то удивленно округлял глаза. И сердце едва не пело от каждой новой реакции, уточнения.

Меня посещала мысль, что я погорячилась, признавшись ему в любви, произнесла это в порыве эмоций, только чтобы задержать его возле себя. Однако с каждым новым словом, прикосновением, поцелуем губы дрожали от глубоко засевшей печали, глаза наполнялись влагой, грудь наливалась тяжестью. Не солгала… Как минимум поэтому нельзя его отпускать. Но как поступить иначе?

В свою очередь я узнала, как Лэиан стал преемником. Уже ближе к старости его отец нашел себе женщину, зачал ребенка. Когда родилась девочка, ее отнесли к водам Лазуири, а затем к кристаллу. Лишь с последним вздохом человека полученная в озере магия принимала нужную форму. Если бы девочка не умерла, камень отверг бы эту энергию или в самый важный момент она подействовала бы непредсказуемо.

После второй попытки Риэка оин Грэйла появился сын, которого растили в знакомом мне пансионе, а затем, едва отец отправился в мир иной, юного Лэиана в торжественной обстановке нарекли вторым преемником.

— По сути, ты должен был заботиться о бабушке до своей старости, а потом найти женщину и тоже зачать сына?

— Да, он стал бы третьим преемником, — Лэиан опустил глаза на свои руки, сцепленные в замок.

Хоть время давно перекатило за полночь, а медсестра принесла дровосеку подушку и одеяло, мы не спешили ложиться спать. У нас было слишком много волнующих тем.

— Нынешняя Айши самая долгоживущая. На момент избрания у нее был пятый преемник.

Я поморщилась, перевернулась на спину. Мне не понять порядков его мира, не принять их, не смириться. Убивать дочь, внучку, правнучку ради своей жизни? Кощунство! Неужели лорды и леди не видят, насколько это неправильно?

— А кто такая Айши?

— Преемница Моршунских земель. Праздник Лайаналы в других краях является днем Гроунса. Они родные брат и сестра, — добавил дровосек и задумался, словно решая, следует ли продолжать рассказ. — В юности он очень любил воевать. Гроунс уезжал на сражение, возвращался домой и снова уезжал, оставляя родных в неведении, жив ли, будет ли править Сыпучими островами, как предписал ему отец.

— Он по итогу умер?

— Не проиграл ни одной битвы, объединил Серединный Пик и Прибрежные степи, завоевал Златогорию, Виану и Панесей. По сути, он взял под свой контроль почти все земли Западного материка. Отчасти за это его и поцеловал Ргайх — бог-создатель.

— А Лайанала?

Лэиан усмехнулся, покачал головой.

— Лайанала — не богиня.

— Как? — не поняла я и приподнялась на локте. — Но при каждом упоминании ее называли именно богиней, святой, чистой, лучезарной, покровительницей.

— Нынче она обычная сестра бога, которая в далеком прошлом пошла к Ргайху и попросила тоже ее поцеловать. Ибо много заслуг в победах брата приписывала себе. Она дни и ночи проводила в храме, молилась за успех каждого сражения, просила создателя благословить Гроунса, показать ему путь истинный, даровать силу. Она приносила подношения, не ела месяцами, отказывалась от благ людских, отдавая все, что имела — энергию, магию, крупицы жизни, ради того, чтобы брат вернулся домой целым и невредимым.

— Но ее не поцеловали, — догадалась я.

— Твои молитвы были услышаны, дитя мое, — произнес Лэиан и убрал одеяло с ног, будто ему стало жарко. — Я показал твоему брату истинный путь — принял его в сан богов, возрадуйся же за успех Гроунса.

— Так и с ума сойти недолго, — пораженно округлила я глаза. — Жертвовать собой, чтобы все почести достались брату. Но в то же время, если ты делаешь нечто подобное от чистого сердца, то не станешь говорить, что в этом есть твоя заслуга.

— Да, Лайанала осознанно жертвовала всем ради брата, однако с трудом приняла отказ. Спустя многие годы, отыскав способ омолодиться с помощью вод Лазуири, она обманом вышла замуж за правителя Моршунских земель — единственных, которые не успел завоевать Гроунс — и долгое время меняла здесь порядки, поощряла жертвенность, но уже во благо себе и своего долголетия, наказывала непокорных, уничтожала предателей, воздвигла непреодолимую стену вокруг своих владений.

— Погоди, а зачем выбирать Айши?

— По сути, Айши — это первая преемница, которой дарована честь везде и всюду сопровождать самопровозглашенную богиню. После смерти Лайаналы она займет ее место. А праздник Лайаналы — это день восхождения двух солнц. День, когда ее брата поцеловал создатель. Каждая Аина прибывает в Горшунский замок, платит налог магией из кристалла и принимает участие в отборе Айши, где одним из заданий является проверка заполненности накопителя. Помимо этого им нужно пройти еще несколько испытаний.

— Уж лучше бы ваша Лайанала была мертвой сумасшедшей богиней, чем вечно живущей девушкой, которая мстит окружающим за то, что создатель отказался ее поцеловать.

— Но для людей она богиня. Они поклоняются ей, с готовностью идут на жертвы, следуют установленным правилам, — пожал плечами Лэиан.

— А ты? И все ли знают эту историю?

Мужчина печально усмехнулся.

— В юности я был очень любопытен. Еще в пансионе у меня открылся дар наделения магией растений.

— Так значит, все те деревья — твои творения?

В глазах дровосека мелькнула тоска. Он опустил взгляд, вздохнул и вновь заговорил:

— Каждое растение создавалось методом скрещивания обычных цветов.

— Деревья из цветов? — не поверила я.

Лэиан кивнул, задумался и, вернувшись мысленно ко мне, вновь заговорил:

— Отец поддерживал мою тягу к знаниям, вместо последнего года обучения в пансионе отправил к Горшунским книгочеям, которые показали мне свитки с открытыми столетия назад растениями. Те давно погибли, но записи с исследованиями остались. Ценнейшие знания, — слегка улыбнулся мужчина. — Как-то раз мне разрешили зайти в книгохранилище, и оттуда я вышел другим человеком.

— Нашел записи о Лайанале?

Лэиан поднялся с кресла, подошел к окну, откуда, скорее всего, открывался красивый вид на город. Дороги освещались вереницей фонарей. По ним плыли красные и белые огоньки автомобилей. В далеких высотках один за другим потухали окна. Обычно после возвращения с работы я долго наблюдала за чем-то подобным, ощущая тоску. Мир наполнен людьми. Мужчины и женщины, старики и дети — как много их, а мне последние годы даже с Соней было одиноко.

— Я сперва не поверил. Пятнадцать лет жизни тебя учат правилам, которые предписала сама богиня, которым слепо следуешь, ведь так правильно и должно быть. А потом оказывается, что она — обычный человек, самолично надевший корону на голову.

— В нашей истории тоже были тираны, называющие себя чуть ли не богами. Но их свергали и уничтожали. Почему не сделать так же с Лайаналой?

Лэиан резко обернулся. Он долго смотрел на меня, а затем со странным огнем в глазах двинулся к койке и взял мои руки в свои.

— Что ты об этом знаешь?

— Немного. У нас вся история в шаговой доступности. Был бы телефон, я хоть сейчас нашла бы тебе разные стратегии боев.

— Дарья, я тебя обожаю, — восторженно проговорил он и впился в мои губы долгим поцелуем. Горячим, отчаянным, полным нежности и надежды. — Где найти этот телефон? Хотя нет, не поможет — миры разные.

— Но люди везде одинаковые, — заглянула я ему в глаза. — Ты не представляешь, на что можно наткнуться в интернете. Это тебе не пыльное книгохранилище. У нас мир информационных технологий! Имея подключение к глобальной сети совсем не трудно узнать, что сейчас творится на другом конце света, — пояснила я. — Смотри, в зависимости от преследуемой тобой цели можно проработать разные пути и методы борьбы. К примеру, если нужна война — здесь играет роль не только численность, но и занятая позиция, оружие, уровень подготовки войск. А если обычное свержение с престола — тут лучше действовать иначе.

— И вам доступна даже подобная информация?

— Конечно! Ты еще не знаешь всех прелестей моего мира.

Лэиан отстранился, выпрямился. Мы вновь вернулись к той теме, которую договорились не затрагивать. В воздухе вмиг появилось напряжение. Ни я, ни он не нарушали молчания, словно боясь подвести жирную черту под приятно проведенными за обычными разговорами часами.

— Как ты поссорился с леди Грэйл? — аккуратно поинтересовалась я.

— После окончания обучения я три года провел в разъездах. Затем меня нарекли вторым преемником, и бабуля приказала приступать к обязанностям.

Дровосек замолк. Он долго смотрел на меня, словно этого должно хватить. Будто я сумею насытиться одними догадками. Однако не все можно поведать без слов, иногда они необходимы.

— Твоей задачей было приводить детей к кристаллу и лишать их жизни?

— Выискивать детей, договариваться с ходоками между мирами, покупать их, — осторожно уточнил Лэиан.

— И много?

— Двое. Третьим стал ребенок женщины, потерявшей мужа, — поморщился он.

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и пару мгновений не выдыхала, не желая слышать подробностей. Не следовало вообще задавать этот вопрос. Знания — зло. Без них лучше.

— Ребенок остался у матери. Бабуля тогда негодовала, угрожала приказом сделать нового преемника, а меня отправить за своей старшей сестрой. Я тогда впервые о ней узнал, даже наговорил много грубых слов, чем повел себя недостойно. Затем вовсе сбежал из Тарвуда, нашел ходока и с его помощью переместился в ваш мир. А здесь оказалось не лучше. Я разочаровался, не нашел ничего положительно в этом месте и потом долго искал дорогу обратно. А уже миновав проход и взглянув в моем мире на лес, в который попал, понял, к чему нужно стремиться.

Я протянула руку. Лэиан прикоснулся губами к костяшкам моих пальцев и продолжил:

— Со своими идеями я пошел к бабуле, но встретил отказ. А после долгих споров мы пришли к соглашению, что мое следующее возвращение будет означать полное повиновение и принятие своих обязанностей.

— Получается, отправившись со мной на бал, ты обязан был забросить все свои начинания? И ради меня?!

Мужчина улыбнулся одним уголком губ. Я не услышала ответа, однако увидела его во взгляде, глубоком, долгом, наполненным теплом и чем-то затаенным, до чего хотелось дотронуться, внимательнее рассмотреть, узнать получше.

Давно прошел тот возраст, когда влюбляешься без памяти и совершаешь необдуманные поступки ради привлечения его внимания, только чтобы заметил, на пару мгновений оказался поближе, лишний раз сказал тебе слово. Но сейчас, глядя в глаза Лэиана, захотелось именно этого. Не отпускать, найти любой предлог, чтобы остался, или махнуть на все рукой и пойти за ним. Следовать за мужчиной, в какую бы сторону не двинулся. Поддерживать, помогать, находиться рядом. Слышать его, видеть, чувствовать…

Вот только я с трудом выбралась из опасности, нависшей над моей с дочерью головами. Другого такого пути мне не пройти. Я не справлюсь, не выдержу, не переживу, если с Соней снова случится нечто подобное. А отправиться куда-то без нее — не вариант.

— Я намеренно построил дом неподалеку от Тарвуда, на окраине леса, — негромко заговорил Лэиан. — Он виден из окон бабули. И это не чтобы ее позлить, а ради напоминания самому себе, к чему стремлюсь и сколько уже пройдено. Сперва я просто хотел сделать другой источник жизненной силы, отыскать замену многочисленным детским смертям, насадить бесчисленное количество деревьев и заявиться со своим достижением к бабуле. Но встретив тебя… — Мужчина замолчал, поморщился. — Увидев твое несокрушимое стремление вернуть Соню, я понял, что этого недостаточно. Если богиня предписала жертвовать дочерями, использовать сыновей, внуков, правнуков для достижения своей цели — значит, никто из знати не станет менять установленные порядки. Они пойдут за богиней, которая таковой не является.

Я сжала его руку, хотя бы так поддерживая.

— Ты отправлялась в Тарвуд, а я ехал в сад и скрещивал новые виды растений, пытаясь вывести нечто такое, что поможет показать людям истинное лицо Лайаналы, открыть им глаза, уничтожить большинство ненужных правил.

— У тебя была своя война, — в неверии прошептала я.

— И ее нужно закончить.

— Так значит, не ради деревьев?

— Вот если сейчас тебе дать выбор между мной и дочерью, кого ты выберешь? — задал дровосек встречный вопрос.

— Обоих, — не смогла я скрыть улыбку.

— Но представь, что дочь в том мире, а ты со мной в этом. Дочь не переместить сюда, а я не вернусь туда из-за всех бед, которые произошли.

— Боже, Лэиан, да сколько можно?! Если ты скажешь, что любишь меня, готов принять Соню и пообещаешь защищать нас от своей бабушки и тех же морий, я пойду за тобой хоть на край света! — в порыве злости сказала я и замерла, осознав суть произнесенных слов.

Что-то в воздухе оборвалось. Я будто услышала, как невидимая натянутая до предела леска лопнула и распалась на две составляющие. Возможно, это было единственное оставшееся звено нашего недопонимания. Или же сейчас исчезла та преграда, тонкая, но все же существующая, которая не давала сделать последний шаг навстречу и просто погрузиться друг в друге, окончательно открыть сердце, стать не просто любовниками, а парой, готовой рука об руку идти вперед и преодолевать все препятствия вместе.

— Я… — словно очнувшись, с трудом произнес Лэиан. Он прочистил горло, слегка приоткрыл рот, чтобы закончить фразу, однако поджал губы и нахмурился.

Как же сложно удержать улыбку! Я боролась с собой, однако кончики губ сами дернулись вверх. Такой милый и родной!

— Если тебе будет проще, можешь прошептать на ухо.

Лэиан подался вперед, замер в паре сантиметров, глядя мне прямо в глаза, и моего сердца коснулось обжигающее тепло его слов:

— Люблю тебя…