Глава 8

Лунный свет белой лужицей расплылся по земляному полу. Я засмотрелась на нее, вздрогнула от лизнувшего спину холода и часто заморгала. Дрема снова накинула свою сеть, но тут же убрала. Бороться с ней становилось все труднее.

— Не спать, — я не узнала собственный голос, скрипящий и очень тихий.

Глаза все-таки закрылись. Я провалилась в забытье, чтобы снова увидеть все то, что недавно пережила. И неожиданный совет от дровосека бежать, и выискивание дочери, и ее странное поведение рядом с Кэами, и неожиданное заточение в сыром подвале. Словно наяву я ощущала холод, голод, жажду. Снова началась битва за свободу. День и ночь, день и еще одна ночь…

Скольжение рук по влажным стенам. Поиски острого предмета в пустом помещении. Попытки расшатать металлические прутья маленького железного окошка. И паника… Безудержная паника, с которой бороться невозможно, постоянно укутывала своим плащом. Она обнимала сзади, гладила по плечам, груди, давила на живот, подобно заботливой матери прикасалась к волосам. С очередным приступом я даже слышала ее советы сдаться, забиться в уголок и дрожать осиновым листом.

С ней приходила истерика. Взбалмошная девица, неугомонная, с лихорадочно бегающими глазами и любовью к резким перемещениям из угла в угол. Эта мне не понравилась больше всего. Ее сложно прогнать, зато очень просто вернуть.

Я вздрогнула от лизнувшего лопатку холода и открыла глаза.

Как выйти из комы?

В реальной жизни люди не похищают детей ради какой-то магии. Они не стараются расположить к себе, не кормят, не поят, сразу ликвидируют тех, кто стоит у них на пути. Обычно все происходит быстро и очень болезненно. Несколько амбалов хватают жертву, закидывают в грузовик и увозят в пункт назначения.

Хотя я даже отдаленно не знала, как на самом деле поступают маньяки. Мне бы просто проснуться. Очень хотелось окончательно очнуться и оказаться в больничной палате с пикающими приборами, чтобы рядом появилась Соня и бросилась меня обнимать.

«Мама, мамочка», — внутренний голос сейчас звучал точь-в-точь как голос дочери.

Я окинула взглядом пустое темное помещение, где веяло сыростью и воняло гнилью. Почти у самого лица пробежал какой-то жучок. Дернуться бы, откинуть его, да сил не хватило. Я слабо пошевелилась, продолжая лежать на затекшем боку.

Возле полураскрытой ладони валялась шпилька от волос. Пальцы давно превратились в смесь черноты и поломанных ногтей. Жучок ринулся было к испачканной руке, взобрался на нее, но передумал и вскоре скрылся в темноте угла.

А я лежала и смотрела на желтый солнечный свет, согревающий кожу.

Холод усердно завладевал телом. Он сковывал, пробирал до самых костей. После первого за двое суток сна мысли не хотели просыпаться, как и эмоции, чувства.

Я лежала и смотрела на руку…

— Если сдамся, то потом пожалею, — слова отозвались сухой резью в горле. — Разве кто-то разрешал сдаваться?

Было тяжело, холодно, больно. Однако я зашевелилась и, шоркая руками и ногами, опираясь о влажную стену, медленно поднялась.

— Нельзя сдаваться, — короткий выдох. — Сейчас точно нельзя сдаваться.

Прутья на небольшом окошке уже значительно расшатались. Деревянная рама после усердной двухдневной работы ворчливо отзывалась на мои действия. Следовало лишь резко потянуть на себя. Вот только в руках давно не чувствовалось силы, отчего каждый раз они соскальзывали, скрипели ногтями по дереву и опускались.

Я наклонилась за шпилькой, решив снова попытать удачу с дверью. Последняя. Другие пали в многочасовой борьбе с замком. Мне нужно было нечто длинное и тонкое, способное сдвинуть неподдающийся механизм. Но, как назло, в этом пустом помещении ничего дельного не нашлось.

Время ускользало. Если Кириан не врал, то сегодня должен приехать маг. Возможно, именно поэтому он злился, спешил, говорил, что не успеваем, имея в виду совершенно не мою неподготовленность. И от этого паника подбиралась все ближе.

Я засунула шпильку в отверстие, выдохнула, чтобы успокоиться, и медленно начала надавливать на маленький рычажок. Она соскользнула и упала к остальным. Рука легла на металлическую пластину, одну из четырех, опоясывающих дверь, лоб уперся в нее же.

— Нельзя сдаваться… Я не разрешаю сдаваться. Диана Серебряникова, а ну собралась!

Протяжный выдох. Я оттолкнулась от вертикальной поверхности и вдруг зацепилась взглядом за нечто выбивающееся из трупов шпилек. Сердце замерло от страха разочарования. Едва мелькнувшая надежда притаилась, опасливо наблюдая, как я падаю на колени, начинаю выковыривать ногтем утоптанную землю вокруг металлической шляпки.

Разве такое бывает?

Мне на руки лег ржавый гвоздь. Довольно крепкий, как раз подходящий для неподдающегося замка. Я подняла вдобавок последнюю упавшую шпильку, ринулась к нему, задержала дыхание. Сейчас и только сейчас, осталось надавить, поддеть и… От щелчка в замке внутри меня оборвалась тонкая струна.

Не веря собственному успеху, я нажала на ручку и с упоением слушала скрип дверных петель. Первые мгновения замешательства сменились желанием выбежать в темный коридор, пуститься к ступеням, отправиться на улицу или на второй этаж и вырвать Соню из чужих лап. Однако неосторожность — большая роскошь в моем положении. Я не могла себе ее позволить. На кону стояло многое.

Снаружи вроде бы было тихо. Шаг в полную темноту. Я прижалась спиной к противоположной стене и долго стояла, прислушиваясь. Дом словно спал.

От спертого воздуха появилось жжение в горле. Я передернула плечами и двинулась к выходу вдоль идущих вереницей дверей, скользя по ним руками, как вдруг задела ногой что-то тяжелое. Лязг и скрежет были настолько сильными, что разбудили, казалось, весь дом. Холод липкой волной пробежался по телу. Первые секунды возникло желание броситься назад, спрятаться в дальнем углу коридора, укрыться от возможных проверяющих. Уж слишком громкий звук.

Минута, другая… Я прижала ладонь к груди, успокаивая отбивающее бешеный ритм сердце. С таким стрессом оно продержится недолго.

И снова аккуратные шаги. Рука, исследующая стену. Я двигалась медленно, старалась ничего не задевать, а на каменных ступенях замирала на каждой последующей.

Тяжелая деревянная дверь проснулась, поддалась с ленивым кряхтением. Белый свет резанул по глазам. А вот громкий звон посуды привел в дикий ужас.

— Где эта Паена? — ворчание неподалеку. — Сколько можно спать? От придет сейчас, я ей устрою. Ох, как я ей устрою.

Пышногрудая женщина что-то говорила и говорила. А я перевела дыхание и окинула взглядом просторную кухню с дубовым столом по центру. Засушенные травы, миски, черпаки, стопки тарелок. Слева от печи отдавало жаром. Она-то и скрывала меня от поварихи, увлеченно замешивающей тесто.

Наверное, это с ней мне так долго хотелось познакомиться. Вот кто делал вкусные пироги с мясом и восхитительные бобовые супы. Я выглянула, проверяя наличие еще кого-нибудь, и побежала к задней двери, выплюнувшей меня на улицу.

Свежий воздух обжег холодом легкие. Я не позволила себе им насладиться и сразу же бросилась к саду, скрываясь за плотными занавесками листвы пиары.

— Паена? — вышла вслед за мной женщина, вытирая руки об фартук. — Где хамиры носят эту девку?

Судорожный выдох вырвался из груди, стоило ей скрыться в доме. Я прислонилась к стволу дерева. Руки по-прежнему тряслись. И не только они. Все тело содрогалось от утреннего холода и дикой усталости. Хотелось пить, спать, есть, разогнать неприятное напряжение в мышцах, согреться.

Но сейчас было не до этого.

Я двинулась к парадным дверям и лишь возле них поняла, что следовало действовать иначе. Закрыты! Обойдя дом кругом, проверке поддался другой вход, ведущий на задний двор. Но и там меня ждала неудача. Правда, стоило отойти на метр, как задребезжала ручка, щелкнул замок, и появился Кириан.

Как же я люблю кусты! Оказывается, я их настолько люблю, что готова петь им оды и восхвалять всю оставшуюся жизнь. Если бы не они, все мои потуги свелись бы на нет, и возможность вернуть дочь даже не мелькнула бы на горизонте.

Лорд Карчвилл с суровой решительностью прошел мимо, не обратив внимания на притаившуюся на расстоянии протянутой руки беглянки. Он скрылся на псарне, и лишь тогда я двинулась в дом. Отсчет начался не на минуты, а на секунды.

Добежать до лестницы, подняться, пуститься по коридору к отведенным нам с Соней покоям. Мне не хватило пары метров. Всего чуть-чуть, чтобы дотянуться до ручки, повернуть ее, увидеть дочь, прижать роднулечку к себе. Я заметила краем глаза быстро увеличивающуюся щелку в соседней двери и бросилась обратно, скрываясь в первой попавшейся комнате.

В коридоре заскрипели половицы. Стук каблуков заметно усилился. Я обернулась в поиске укрытия: дубовый стол посреди рабочего кабинета, два кожаных кресла возле него, мягкий диван у окна. Спрятаться толком негде.

Благо, звуки за дверью начали затихать. Я выглянула, резко дернулась назад, заметив высокую прическу Аланэи, но тут же вернулась. Она спускалась на первый этаж. Идеальный расклад!

Доченька, я иду к тебе!

— Мама, вы уже поднялись? — от голоса Кириана мои глаза забегали по полу коридора. — Ханваль прибудет с минуты на минуту. Предлагаю дождаться его в кабинете, — сказал он, словно вынес мне смертный приговор.

Не успеть!

Если выбежать из комнаты сейчас, то они увидят.

Я аккуратно прикрыла дверь и бросилась к окну, возле которого рухнула на колени, тут же заползая за диван. Шкаф подошел бы лучше. Здесь же меня заметит любой, кому вздумается полюбоваться видами имения Карчвилл.

— Что-то рано Ханваль соизволил пожаловать, — голос Аланэи давно не был похож на тот тихий и умирающий.

Первую неделю она преображалась на глазах, словно повернула время вспять, с каждым днем молодея. Правда, где-то на сорока годах все остановилось.

Хлопнула дверь. К дивану направились мягкие шаги. Скрипнула кожа.

— Отведенного месяца даже не прошло, они сократили сроки, — вторил ее тону лорд Карчвилл. — Думаешь, почему мне пришлось действовать столь грубо? Я ведь почти уговорил мамашу.

— Кириан, дорогой, тебе бы не удалось, — произнесла женщина совсем рядом, прямо над моей головой.

Я замерла в неудобной позе. Не хотелось быть невольной свидетельницей их разговора, но в то же время любопытство толкало приподняться, прислушаться, не упускать ни единого слова.

— Отчего же? Готов с тобой поспорить. Видела бы ты, как она на меня томно смотрела, заигрывала. Мамаша уже воспылала ко мне нежными чувствами.

— Не спорю, перед твоим обаянием сложно устоять, но Дарья из другого мира, помни об этом. У них сильная привязанность к детям.

— Женщины одинаковы везде. Она сдалась бы и дала соглашение на обучение дочери, если не сама бы это предложила.

Где-то в центре комнаты заскрипели половицы. Раздался звон хрусталя и звук наполняемого бокала.

— Мальчик мой, с каких пор ты выпиваешь по утрам?

— Это для скряги Ханваля. Он не откажется от стаканчика-двух. Нужно его разговорить, расспросить. Три недели! Где это видано?! А если бы я не наткнулся на одаренного ребенка в первые же дни? Ты ведь помнишь, как туго пришлось с той пятилетней девочкой? Месяц поиска и два дня подготовки!

— Как же не помнить, я от волнения уже думала, что покину этот бренный мир.

— Не покинешь! — в голосе Кириана появилась резкость. — Я планирую чаще перемещаться, стану искать тщательнее, выбирать самых сильных детей, за которых плата выше. Ты переживешь не только меня, но и второго, и третьего, и четвертого преемников.

— Четырех мало кто переживал.

— А ты сможешь! — его уверенность ощущалась физически, словно передавалась по воздуху.

Послышался негромкий стук. С позволения войти раздался щелчок дверного замка, зазвучал лишенный эмоций голос Эаран, сообщающий о прибытии гостя, и приказ привести мага сюда.

— Как мы ее отдадим? Девочка еще не готова.

— Кэами обо всем позаботится. Ребенок ей доверяет, поэтому контролирующий камень действует безотказно.

Я всем телом напряглась, сдерживая желание выпрыгнуть из укрытия и разорвать в клочья негодяя. Нет, оно и раньше присутствовало, но не было таким обжигающим.

— Уверен, довольно скоро можно будет снять артефакт. Эмоциональный барьер у нее не настолько силен, как у остальных. Даже не знаю, почему.

— Все дело в Дарье, — высказалась Аланэя. — Если бы ты сумел, — на этом слове она сделала особый акцент, — переместить одну лишь дочь, а не вместе с мамочкой, то ребенок, подобно другим, плакал бы и хотел бы домой. Здесь же сам видел, как себя вела девочка. Смех, улыбка, желание изучать окружающий ее мир.

— Хм, — выдал Кириан. — Может, к раскрытию ее резерв увеличится вдвое?

— Если не втрое.

Стук в дверь прервал их беседу и одновременно позволил опомниться. Я уже начала подниматься, почти выглянула из-за дивана, готовясь в молниеносном прыжке снести негодяя, возомнившего себя невесть кем.

— Лорд Ханваль, — приторно дружелюбный голос Кириана.

— Леди Карчвилл, первый преемник, — а вот слова незнакомого мужчины звучали почтительно. — Несказанно рад вас видеть.

Они еще долго обменивались любезностями, плавно перешли к обсуждению погоды, потом к новостям Тарвуда и упомянули приближение праздника Лайаналы. Я не раз слышала о нем. Это день богини, дарующей женскую силу, молодость, красоту. Здесь поклонялись только ей, что весьма странно, ведь обычно почитают природу, матерей, мужскую воинственность, мудрость, да много всего.

— Ребенок готов?

— Лорд Ханваль, не желаете выпить?

— Утром?

— Коньяк сорокалетней выдержки.

— Даже так? Вам не известно, что из других миров запрещено что-либо брать?

— Но мы ведь никому не расскажем. И разве я мог вернуться домой, да с пустыми руками? — почему мне раньше тон Кириана не казался столь приторным?

После секундной тишины и скрипа кожи кресел раздался звон бокалов. Они словно издевались надо мной. Я медленно опустилась, упираясь лбом в пол, и прикрыла глаза. Так проще бороться с желанием обнаружить себя, показать свою глупую воинственность и заявить, чтобы к моей Соне никто даже приближаться не смел.

— Вы не ответили по поводу ребенка.

— Он у нас, но еще должен носить контролирующий камень. И с ней поедет горничная.

— Зачем? Если мне не изменяет память, письмо пришло три недели назад. Не поддается влиянию?

— Нет, с ней были проблемы другого рода, которые мы благополучно решили.

— Интересно, это какие же?

— Я не хотел бы вдаваться в подробности, — произнес Кириан, и раздался звук поставленного на стол бокала.

— А вот мне они как раз не помешают. Ребенка ведь нужно обучать. Я должен знать все нюансы.

— Но только если скажете, к чему такая спешка. Три недели — маловатый срок, чтобы попасть в другой мир, найти действительно одаренного ребенка, а затем перенести его сюда и полностью подготовить к порядкам пансиона и убедить в важности цели, которую ему придется преследовать.

Насколько же лживыми бывают люди! Я снова сглотнула подступающий к горлу ком, оставивший после себя множество обжигающих болью ран.

— Этот вопрос не ко мне. Приказы леди Грэйл не обсуждаются.

— Жаль.

— Лорд Ханваль, не хотите ли позавтракать с нами? — только сейчас подала голос Аланэя.

— Отчего же, не откажусь.

— Отлично, мы будем очень рады вашей компании, — она явно говорила это с улыбкой.

— Значит, там обсудим оплату. Пойдемте.

Шорохи, скрипы, постукивания. Я судорожно вздохнула, едва воцарилась тишина. Тело дрожало от осознания дикости услышанных здесь слов.

Я подняла голову, справляясь с эмоциями, осторожно выглянула и побежала к двери. Но стоило приоткрыть ее, как та резко дернулась, и сердце ухнуло вниз.

— Эаран, — обреченно проговорила я, встретившись лицом к лицу с девушкой-роботом.