Глава 3

Утро начинается с визгливого крика тётки:

– Ринка, лежебока! А ну-ка, быстро поднимайся! Ишь, разоспалась!

Сперва встаю, а уже потом просыпаюсь. Вид недовольно скривившейся родственницы этому очень помогает. Лепечу:

– Да я уже…

– Шуруй на огород и притащи корзину свекольной ботвы. Бегом!

– Хорошо.

Прошмыгиваю мимо массивной фигуры, хватаю корзинку и бегу выполнять распоряжение. Собираю подолом прохладную росу, и он облепляет ноги.

Солнце только показалось из-за горизонта. Очень неудобно определять время без часов, но по ощущениям я проспала хорошо если часов пять. Зато это на целых пять часов больше, чем было бы, соберись я бежать ночью, так что не жалуюсь.

Сколько именно рвать ботвы, непонятно. Но на всякий случай заполняю корзину полностью, затем возвращаюсь в дом. Тётка пересыпает ботву в чугунок, а меня отсылает в хлев подоить коз, сообщая, что ведро на столе.

Подхватываю ведро и отправляюсь на поиски. В сарае обнаруживается козёл в годах, две козочки и козлёнок. Они меня не боятся, напасть не пытаются, так что отыскиваю у стенки небольшую скамейку, вытираю соски козы тряпицей, обнаруженной в ведре, и приступаю к работе. Сперва получается не очень, но чем дальше, тем ловчее идёт процесс. Всё-таки опыт не пропьёшь.

Стоит лишь принести молоко, как тётка отсылает меня в огород за луком и в курятник за яйцами. Как только выполняю и это поручение, она вручает мне небольшой кувшинчик молока и кривится:

– Отнеси быстренько Ами. И не задерживайся! Если снова лентяйничать начнёшь, всыплю по первое число!

Это именно то, что мне нужно! Я не про обещание всыпать, а про возможность переговорить с Амиленой. Так что киваю и отправляюсь к малышке.

Она встречает меня во дворе. Глаза у неё красные и слегка припухшие. Сердце сжимается от жалости. Выдавливаю из себя улыбку:

– Доброе утро, Амилена! Давай зайдём в дом.

– Доброе утро, давай, – в её глазах недоумение.

Зайдя внутрь, прикрываю за собой дверь и ставлю кувшинчик с молоком на стол. Веранда в этом доме просторная, под потолком висят травы. Комната всего одна, небольшая, и треть пространства в ней занимает печь. Пол выглядит чистеньким, паутина по углам не висит. Но нет ни скатерти, ни занавесок. Из мебели только стеллаж с полупустыми полками, рукомойник в углу, небольшой стол и кровать. Даже половик всего один и выглядит очень потрёпанным.

Тихим голосом произношу:

– Сегодня я собираюсь сбежать, и если хочешь, могу взять тебя с собой.

– Меня?

– Тебя. Так как? Согласна?

– А зачем тебе это нужно? – её голос снова звучит не по годам взрослым.

– Ну не бросать же мне тебя здесь!

– Остальные ведь бросили… – и, прежде чем нахожусь с ответом, она спрашивает: – Ты хочешь стать моей мамой?

Прикусываю губу. Когда-то я действительно очень хотела стать мамой, но мой бывший постоянно говорил, что мы не готовы, что мы пока слишком молоды. Каждый такой разговор заканчивался скандалом, после которого он несколько дней меня игнорировал. Постепенно я перестала поднимать эту тему, но каждый раз, когда видела женщину с малышом, испытывала грусть и завидовала.

А ещё, если так задуматься, в моих мечтах и снах у меня всегда была дочка. Почему-то светловолосая (хотя и у меня, и у бывшего тёмные волосы) и голубоглазая (у меня глаза были карие, а у бывшего серые). И мечтала я назвать свою дочку Леночкой… Леной… А эту малышку зовут Амилена. Она светловолосая и голубоглазая. Именно такая, как я мечтала в прошлой жизни. Совпадение? Или судьба?

Улыбаюсь:

– Да. Я хочу стать твоей мамой.

– Правда?

– Правда.

– И я могу называть тебя мамой?

– Можешь. Но только после того, как покинем деревню… А я могу называть тебя дочерью?

– Да, – с серьёзным видом соглашается Амилена.

– Так ты согласна со мной убежать из этой деревни?

– Да, – малышка энергично кивает. – Конечно! Но как мы это сделаем? Нас же быстро догонят.

– Твоё исчезновение не скоро заметят, а вот со мной сложнее. Скажи, сейчас в лесу уже созрели грибы или ягоды?

– Да.

– Как думаешь, если я попрошусь их пособирать, тётка меня отпустит?

Малышка сперва пожимает плечами, а затем нерешительно кивает:

– Может и отпустить.

– С пустыми руками бежать глупо, но и набрать с собой много мы не сможем. К тому же нам нужно уйти так, чтобы это не вызвало подозрений. Подумай, что нам может пригодиться, и выложи на кровать. А потом жди меня и никуда не ходи. Поняла?

– Ладно. Я буду тебя ждать.

Киваю и возвращаюсь в дом тётки. Инструкции я дала девочке самые размытые, но если бы задержалась у неё дольше, это могло бы вызвать подозрения.

К моему возвращению тётка успевает накрыть стол для завтрака: в центре сковорода со скворчащей яичницей, миска с помидорами и луком, а ещё каравай хлеба.

– Тебя только за смертью посылать! – ворчит тётка.

В этот момент со стороны улицы в комнату заходит дядька и садится за стол. Тётка следует его примеру. Я тоже. Наученная опытом, за еду принимаюсь последней. К этому моменту на сковороде остаётся едва ли не пятая часть от того, что было, но спасибо и на этом.

Тётка с дядькой обсуждают свои планы на день. Судя по разговорам, они собираются на дальнее поле – бороновать и окучивать ранее посаженное. Уже открываю рот, чтобы попроситься пойти за грибами, но тётка успевает первой:

– Ринка, сходи сегодня за грибами. И чтобы до заката заполнила корзины доверху и вернулась!

– Хорошо, тётя, – киваю я, старательно скрывая радость.

– Можешь взять кусок сала и пару ломтей хлеба. А ещё не забудь сапоги надеть – не хватало, чтобы тебя, как в прошлый раз, гадюка ужалила! Лечи потом!

– Хорошо, – киваю я, всем видом выражая покорность.

– Вот и ладненько. И со стола убрать не забудь перед тем, как уйдёшь.

– Хорошо, – в третий раз повторяю я.

Сразу же после завтрака тётка и дядька уходят, оставляя дом в моём распоряжении. И это именно тот случай, которого я так ждала.

Прежде чем убрать со стола, забираю три оставшихся кусочка хлеба и откладываю их в сторону. Затем открываю люк в подпол и начинаю запасаться продуктами. Хочется унести вообще всё, потому что путь неблизкий, да ещё и с ребёнком, но ограничиваюсь двумя мешочками круп, мешочком сушеных ягод и несколькими палочками с вяленым мясом. Ещё захватываю соль – если хоть какой-то едой разжиться в лесу шанс есть, то соли там точно не будет. Заглянув в коридор, вижу, что тётка оставила мне три корзины, одна из которых очень удачно крепится за лямки наподобие рюкзака и сверху имеет крышку, что очень кстати.

Что не кстати, так это то, что отобранные (и в прямом, и в переносном смысле) вещи в эту корзину все не вмещаются. Расставаться мне ни с чем не хочется. Светиться раньше времени не хочется тоже. Уже почти смиряюсь с тем, что часть ткани придётся оставить, а потом в мою голову приходит гениальная мысль: можно же унести ткань на себе, а уже после того, как покину деревню, переложить её в корзину.

Верёвку отправляюсь искать в кладовку, где помимо неё обнаруживаю ещё много полезного: небольшой нож, огниво и трут для разведения костра, а ещё топорик, о котором я до этого совершенно не думала, хотя в лесу он явно пригодится. Помимо этого, нахожу запас спичек и утягиваю два коробка на всякий случай.

А потом мой взгляд падает на ведро с водой. За неимением зеркала пытаюсь рассмотреть себя в отражении, однако вода так искажает, что это почти не удается. Но цвет глаз вроде бы болотно-зелёный, носик ровный, а глаза большие.

Собравшись и экипировавшись, с облегчением обнаруживаю, что моя поклажа совсем не тяжелая, и я вполне смогу её нести. Обуваюсь в сапоги, найденные в той же кладовке, подхватываю пустые корзины и выхожу на улицу. Оглядев входную дверь, никакого замка ни встроенного, ни навесного не вижу, нет даже скоб для задвижки, так что просто пожимаю плечами и отправляюсь к Амилене.

Девочка, как я и просила, успела свалить на кровать кучу добра. Я переживала, что она захочет взять слишком много, но малышке удалось меня удивить.

– У меня есть артефакт, уменьшающий вес, – сообщает она. – Нам нужно всё самое тяжелое сложить в одно место, а потом активировать его.

– А как работает артефакт?

– Его кладут так, чтобы он касался стенки корзины, а потом нажимают на кристаллик. А во время остановок лучше выключать, чтобы сэкономить заряд, – она протягивает мне медную монетку с небольшим кристалликом в центре.

Кристалл как будто впаян, и это очень необычно. Уточняю:

– Я могу его активировать сама?

– Он не сработает, если держать в руках. Давай я положу его в твою корзину.

Снимаю со спины корзину и ставлю на кровать. Малышка кладёт внутрь артефакт так, чтобы тот касался стенки, затем нажимает на камешек, и он начинает светиться тёмно-зелёным. Поднимаю осторожно корзину… Теперь она в разы легче! Настоящая магия! Чувствую восторг.

Я в магическом мире!

На ум приходит мем про то, что если будешь плохо себя вести, снова родишься в мире без магии. Похоже, я была хорошей девочкой.

Но мне пора поспешить и надо переупаковать вещи. А ещё проверить то, что взяла Амилена.

В её короб мы отправляем ткани, спички, полотенце и одежду. На травы и непонятные корешки смотрю с сомнением. Уточняю:

– Они нам точно нужны?

Девочка улыбается:

– Точно. Они очень дорогие, и мы сможем их продать или использовать сами. То же самое с зельями и настойками.

– Твоя бабушка разбиралась в травах?

– Да. Она была травницей.

– Но…

– Мы можем поговорить и потом. Собирай вещи, а я кое-куда сбегаю. Вот тут, – она протягивает мне небольшой полотняный мешочек, – всё, что бабушка успела накопить.

Малышка обрывает листики с одного травяного пучка, висящего на стене, и выбегает из дома.

Открываю мешочек, что она мне передала, и обнаруживаю в нём золотые и серебряные монеты. Не пересчитываю, чтобы не терять время, но мешочек тяжёлый.

Задумываюсь о том, что не все люди в этом мире могут оказаться одинаково хорошим и было бы неплохо в будущем пришить к платью потайной карман, а пока отрываю от ветхого пододеяльника на кровати кусок ткани и приматываю им мешочек к животу. Остальные монеты распределяю на дно двух корзин. Одну серебряную кладу сверху, на случай если нам нужно будет за что-то заплатить. А ещё наполняю флягу водой и укладываю в свою корзину так, чтобы её легко было достать.

Помимо небольшого свёртка с одеждой, обуви, нескольких пучков трав и десяти пузырьков с непонятным содержимым, малышка собралась взять три мешочка с крупами, мешочек с солью и нож с рукоятью, украшенной резьбой. Нож я оставляю в коробе девочки, а крупы и соль упаковываю в свой.

Амилена возвращается через пять минут, и я жду её, полностью готовая к походу. Она надевает свой короб, зажимает в ладошке те же листья, что срывала перед уходом, и произносит:

– Пойдём.

Пока идём до ворот, нам никто не встречается. Если так подумать, я за всё время, пока была здесь, видела только эту девочку и своих родственничков, а вот другие местные мне не попадались. Хотя ведь и мои родственнички сейчас не дома, к тому же и по улице не особенно ходят. Если бы не лающие из-за заборов собаки, было бы совсем странно.

За воротами девочка останавливается, растирает листья в ладошках и аккуратно сыпет так, чтобы они покрыли участок дороги.

Когда отходим метров на десять, она уточняет:

– Ты знаешь, куда идти?

– Знаю, – киваю я. – А зачем ты рассыпала там листья?

– У них запах, от которого собаки лишаются нюха на сутки, так что нас не смогут выследить благодаря ему.

– О!.. А куда ты ходила?

– Ко вторым воротам.

– Ты очень предусмотрительная. Говорила, что тебе почти пять лет, но ведёшь себя не как ребёнок, – запоздало спохватываюсь, что это другой мир и глупо использовать земные критерии, но сказанного не вернуть.

– Это потому что я странная, – спокойно отвечает девочка.

– Странная? Почему?

– Потому что я не похожа на обычного ребёнка. Я веду себя не так, как остальные. Я вижу не так, как остальные.

– Ничего не понимаю, – признаюсь я.

– Это сложно объяснить. Я уже знаю, что мне не стоит говорить всё, что хочется. Но даже если я молчу, люди вокруг всё равно через какое-то время начинают шептаться и избегать меня.

– Сочувствую! Тяжело тебе, наверное, пришлось.

Девочка пожимает плечами:

– Я и сама понимаю, что не такая, как другие. Бабушка говорила, что мы такие, какие мы есть. Она старалась мне объяснять, что я делаю не так, но у меня всё равно не всегда получается.

– И что ты делала не так?

– Говорила, что звери в лесу меня не тронут и лес совсем не страшный. Что могу определить, какие травы от чего помогают. Мне не нравятся детские игры. Больше всего я люблю сидеть и слушать окружающий мир. А ещё мои глаза меняют цвет. Утром они светлее, а к вечеру темнеют… Ты ведь не жалеешь о том, что решила стать моей мамой?

Качаю головой:

– Не жалею. Не могу сказать, что поняла всё, что ты сказала, но твоя необычность не делает тебя плохой. Плохими людей делают их поступки.

– Ты говоришь как моя бабушка.

– Меня смущает то, что она оставила тебе деньги. Думаю, там приличная сумма. Может быть, бабушка могла заплатить кому-то за то, чтобы он тебя взял и заботился?

Амилена улыбается:

– Любовь за деньги не купишь.

– Но ведь ты не пережила бы зиму, если бы тебе пришлось это делать в одиночку!

– Бабушка говорила, что Боги прислушиваются к искренним детским молитвам. Со мной не случится ничего плохого.

– Надеюсь, так и будет, – вздыхаю я.

А что если в этом мире Боги действительно существуют? Жуть, конечно, но вдруг так и есть? Уточняю:

– А как правильно молиться Богам?

– Да нет никаких правил. Тебе нужно успокоиться и попросить о чём-то или поблагодарить.

Звучит заманчиво. Нужно будет попробовать. Но ведь я из другого мира. Вдруг они могут слышать только своих?

– Ты зря переживаешь, – улыбается девочка.

– Как ты узнала, о чём я думала? Ты читаешь мысли?

– Не читаю. Но иногда вижу то, что беспокоит. Это сложно объяснить. Бабушка говорила, что я хорошо различаю эмоции.

– Но почему ты тогда думаешь, что я зря переживаю?

– Боги не стали бы тебя спасать, если бы твоя жизнь ничего не значила. Я вижу, что ты изменилась. Но ты – это всё ещё ты. Ты та Эйриния, которую я знала.

– Понятно.

Первая часть звучит действительно успокаивающе. А вот вторая вызывает вопросы. Малышка в курсе, что я в чужом теле? Но почему тогда говорит, что я – это я? Непонятно, но ладно.

А что касается её странностей, так весь этот мир для меня странный. Из всех, кого я встречала, эта малышка самая хорошая и милая. Всё, что я сейчас испытываю, так это жалость и беспокойство.