Глава 6 · Седьмой стежок

До рассвета Ярина успела переписать названия всех карт, зарисовать расположение печатей на папке и составить отдельный список людей, видевших бумаги до ареста Ивеллы. Рейса сидела напротив, прижимая локтем передник наставницы, и старательно выводила вторую копию описи. Они не обсуждали, что будет, если суд признает узоры собственностью гильдии. Тогда обвинение в краже станет лишь началом: вслед за картами Мерравия потребует станок, готовые выкройки и право закрыть дом, который посмел работать без её разрешения.

— Здесь вы пропустили лист с мужскими плащами, — сказала Рейса.

— Не пропустила. Он лежал отдельно, у правого края стола.

— Я думала, его вытащили из папки первым.

Ярина посмотрела на собственный рисунок. Рейса была права: лист оказался уже вынут, когда вошли стражники, но в первоначальную опись папки его всё равно следовало включить.

— Добавь пометку, что карта находилась отдельно до появления служителя гильдии. И укажи причину: мы сравнивали её с новой системой построения.

— Суд поверит?

— Суд должен получить не то, во что удобно поверить, а точную последовательность событий.

— Ивелла сказала бы так же.

— Поэтому к вечеру она вернётся и проверит наши записи.

Рейса кивнула с чрезмерной поспешностью, будто любое сомнение могло помешать наставнице вернуться. Она обмакнула перо в чернила и продолжила переписывать.

К четырём часам ночи на столе лежали две одинаковые описи. Каждая карта получила номер, краткое описание, предполагаемое авторство и отметку о состоянии бумаги. Ярина отдельно перечислила особенности, которые могла распознать без Ивеллы: сетку старого мастера Вейра, поздние исправления его сына, пятна от синего мела, изношенные сгибы и следы прежних проколов в тех местах, где листы когда-то крепили к станку.

Эти детали не доказывали право собственности сами по себе. Их можно было объявить поздними подделками или случайными повреждениями. Нужны были даты, подписи и документы, находившиеся не в мастерской, а в архивах Совета или гильдии.

В дверь постучали незадолго до рассвета.

Рейса схватила тяжёлые ножницы, прежде чем Ярина успела встать. За дверью оказался Тарвель. Он приехал один, в простом тёмном камзоле без серебряных знаков, и держал под мышкой связку книг.

— Стража уже приходила? — спросила Ярина.

— Я узнал об аресте в Совете. Мерравия подала обвинение сразу после закрытия дневной книги, чтобы защита не успела получить доступ к архиву.

— Очень предусмотрительно.

— Верховный судья согласился на открытое заседание. Оно начнётся через два часа.

Рейса опустила ножницы.

— А Ивеллу отпустят до суда?

— Нет. Но её перевели из общей камеры в комнату при судебной палате. Я видел её час назад. Она потребовала передать, что кормят там хуже, чем шьют в гильдии.

Рейса неожиданно всхлипнула, закрыла рот ладонью и сердито отвернулась.

— Значит, с ней всё хорошо, — сказала Ярина. — Иначе она нашла бы сравнение точнее.

Тарвель положил книги на свободный край стола.

— Это реестры дома Аркейнов за последние двадцать восемь лет. Здесь записаны заказы у мастерской Вейров: церемониальные плащи, дорожные камзолы, защитные подкладки и ремонт родовых знаков. На нескольких страницах стоят подписи отца Лиорены.

— Гильдия может заявить, что дом Вейров выполнял её узоры по разрешению.

— Поэтому я принёс договоры. В них указано, что карты предоставлял мастер Вейр, а гильдия только проверяла безопасность готовых изделий.

Ярина раскрыла первую книгу. На пожелтевшей странице стояла знакомая сетка из пересекающихся линий. Рядом находились печать Аркейнов и размашистая подпись мастера Вейра.

— Почему эти документы сохранились у тебя?

— Мой управляющий ничего не выбрасывает, если на бумаге есть печать рода. Иногда это раздражает. Сегодня оказалось полезно.

Он не добавил, что мог бы прислать книги со слугой. Ярина тоже не спросила, зачем он приехал лично. Впереди был суд, и ей требовался свидетель, а не объяснение его намерений.

— Ты обещал рассказать правду о разводе, — напомнила она.

— Расскажу.

— Не после того, как решишь, какие части можно смягчить.

— Сейчас.

Тарвель остался стоять, словно считал, что не имеет права устраиваться за столом мастерской. Он говорил без торопливости, но и без прежней осторожности, за которой удобно было прятать неудобные подробности.

За четыре дня до развода Мерравия сообщила ему, что одна из нитей супружеского плаща начала темнеть. Плащ хранился в церемониальной комнате дома Аркейнов, куда имели доступ управляющий, хранитель родовых вещей и мастера гильдии, вызванные для ежегодной проверки. Тарвель увидел ткань только после того, как её перенесли в зал Совета. До этого он получил три заключения, подписанные старшими мастерами, и копию записи, будто клятвенная нить изменилась после того, как Лиорена несколько раз тайно покидала дом.

— Она покидала? — спросила Ярина.

— Дважды. Оба раза вечером. В первый раз сказала, что едет к старой знакомой, во второй не объяснила ничего.

— Ты проверил, куда именно?

— Нет.

— Почему?

— Потому что к тому времени Мерравия уже показала мне нить.

Ответ прозвучал хуже любого оправдания, и Тарвель это понимал.

— Кто настаивал на немедленном разводе?

— Мерравия утверждала, что почерневшая клятвенная нить может повредить защите дома и моему положению в Совете. Она советовала завершить дело до начала подготовки к коронации.

— А три дня, когда Лиорена отказывалась говорить с тобой?

— В первый день она заперлась в своих комнатах. Во второй передала через служанку, что потребовала повторную проверку. На третий день я пришёл сам. Она сказала, что всё бессмысленно, если я уже решил, кому верить.

Ярина отложила перо.

— И ты ушёл.

— Да.

В мастерской стало слышно, как ветер трогал новую доску у двери.

— Мерравия тебе родственница? — спросила Ярина.

— Дальняя, по материнской линии. После смерти моей матери она несколько лет обучала меня правилам церемониальных клятв и работе с родовыми тканями. Я считал её наставницей.

— Поэтому не проверил её выводы.

— Поэтому решил, что проверка уже проведена человеком, который не станет использовать моё доверие.

Он не просил понять его. Только называл причину собственной ошибки и не пытался превратить её в оправдание.

— На суде ты повторишь всё это? — спросила Ярина.

— Если потребуется.

— Потребуется. Мерравия будет доказывать, что гильдия имеет исключительное право на любые магические узоры. Мне понадобится показать, как она этим правом пользовалась.

— Я выступлю.

— Даже если придётся публично назвать её человеком, которому ты доверял больше, чем жене?

Золотистый свет в его глазах стал ярче, но голос остался спокойным.

— Особенно тогда.

До верхней площади они добрались незадолго до начала заседания. Ярина взяла папку с описями, книги Аркейнов и несколько образцов новых укрепляющих лент. Рейса несла свёрнутые копии договоров с ткацкими семьями и самостоятельными мастерицами. Олина Крей ожидала у входа в Совет вместе с Сайрой Молт и одним из Тирсенов. Овейна приехала чуть позже, предъявила императорскую грамоту и потребовала место среди официальных свидетелей.

Мерравия хотела закрытого разбирательства. Вместо этого к открытию дверей в галерее собрались портные, ткачи, заказчицы «Вейр и нить», несколько поставщиков и люди, пришедшие только ради возможности увидеть падение одной из сторон.

Ивеллу ввели через боковую дверь. На ней был вчерашний плащ, волосы она собрала без зеркала, а в руках держала личную расчётную книгу.

Рейса поднялась, но стражник жестом потребовал оставаться на месте.

Ивелла нашла ученицу взглядом и чуть заметно кивнула. Этого хватило, чтобы Рейса снова села.

Верховный судья занял центральное кресло. По правую руку расположились два советника, отвечавшие за ремесленные споры, по левую — писцы и хранитель архивов. Мерравия стояла у длинного стола в бордовой мантии. Перед ней лежали три толстые книги, два свитка под печатями и папка, перевязанная серебряным шнуром.

Ярине предоставили место напротив.

— Дело рассматривается открыто, поскольку обвинение касается права ремесленного дома использовать спорные узоры и может повлечь прекращение его записи, — объявил верховный судья. — Императорская гильдия утверждает, что госпожа Ивелла Сорн незаконно хранила закрытые карты и передавала их дому Вейров для получения прибыли. Защита оспаривает принадлежность карт гильдии. Госпожа Дорн, представьте основания обвинения.

Мерравия не стала начинать с ареста Ивеллы. Она открыла самую старую книгу и обратилась к истории.

За сто двенадцать лет до нынешнего дня императорским указом все магические узоры, способные воздействовать на ткань, владельца или окружающее пространство, были переданы под надзор единой ремесленной палаты. Позднее палата стала Императорской гильдией. Ей поручили регистрировать карты, проверять безопасность и предотвращать применение скрытых приказов в одежде.

— Переданы под надзор, — повторила Ярина. — Не в собственность.

— Надзор невозможен без права хранить и использовать зарегистрированные узоры, — ответила Мерравия.

— Хранить копии или забирать подлинники?

— Это определялось решением палаты в каждом случае.

Она развернула второй свиток. В нём говорилось, что узоры с магическими свойствами не могут передаваться между частными мастерами без отметки палаты. Третий документ оказался поздним толкованием, появившимся уже при нынешней гильдии: любой не внесённый в реестр магический узор считался незаконным, а после регистрации переходил в общее распоряжение гильдейских мастерских.

— Карты, найденные у госпожи Сорн, содержат схемы защитных и приказных тканей, — продолжила Мерравия. — Их названия совпадают с записями закрытого архива. Следовательно, либо мастер Вейр получил их от гильдии и не вернул, либо его работники скопировали архивные сведения. В обоих случаях госпожа Сорн не имела права скрывать бумаги и использовать их в новой мастерской.

Хранитель архива предъявил перечень названий. Половина действительно совпадала с описью Ивеллы: «Удержание формы», «Тихий край», «Защитный сгиб», «Память голоса». Возле каждой строки стояла дата регистрации.

Самая ранняя появилась тридцать один год назад.

— Когда был создан первый лист из папки Вейров? — спросила Ярина.

— Точная дата на нём отсутствует, — ответил хранитель.

— В книгах дома Аркейнов сохранился заказ, выполненный по этой карте тридцать восемь лет назад.

Она передала судье договор. Писец сверил подпись мастера Вейра, печать Аркейнов и изображение сетки на приложенной копии.

Мерравия не растерялась.

— Более раннее использование не доказывает авторство. Мастер мог получить схему до её официальной регистрации.

— Тогда представьте документ о передаче.

— Старые архивы неполны.

— Удобное свойство архива. Когда требуется доказать право гильдии, отсутствие записи означает, что мастер что-то скрыл. Когда требуется доказать передачу, отсутствие записи объявляется обычной потерей.

В галерее послышался смешок. Верховный судья поднял голову, и шум стих.

Ярина передала следующие договоры. На одном отец Лиорены исправил защитную карту по просьбе дома Аркейнов. Внизу стояла отметка гильдейского проверяющего: «Новое построение испытано, опасного воздействия не обнаружено». Никакого требования передать подлинник в документе не было.

— Гильдия проверяла работу Вейров, — сказала Ярина. — Значит, знала о существовании карт и признавала их новыми построениями мастера. Почему спустя годы те же карты появились в закрытом архиве уже как собственность гильдии?

— Потому что после проверки узор регистрируется, — ответила Мерравия.

— Где уведомление владельца?

— Указ не требует отдельного уведомления.

— А где выплата за право использовать чужую работу?

— Магические узоры создаются не для обогащения отдельных семей. Они должны служить безопасности империи.

Мерравия произнесла это с уверенностью человека, привыкшего считать подобный довод окончательным.

— Тогда почему доступ к ним закрыт даже для мастеров, которые их создали? — спросила Ярина. — Почему Ивеллу обвиняют в краже того, что, по вашим словам, предназначено для общего блага?

— Потому что бесконтрольное применение опасно.

— Опасно любое применение или только применение без разрешения гильдии?

— Это одно и то же.

— Нет. Именно это сегодня и предстоит установить.

Верховный судья вмешался прежде, чем разговор превратился в спор двух людей, ни один из которых не собирался уступать.

— Право собственности на старые карты не может быть установлено лишь по названиям и поздним регистрационным записям. Однако обвинение касается не только владения бумагами. Госпожа Дорн утверждает, что дом Вейров использовал магические узоры без обязательной проверки.

— Проверка станка проводилась под надзором лорда Аркейна, — сказала Ярина. — Все образцы описаны в журнале. Одежда доступной коллекции не выполняет приказов и не воздействует на владельца. Укрепляющие ленты лишь удерживают правильное положение съёмных частей.

Мерравия открыла папку.

— На ткани присутствует магическая карта, которой нет в гильдейском реестре.

— Она создана в нашей мастерской для конкретного изделия и представлена гаранту до продажи.

— Закон требует регистрации в гильдии.

— В старом указе сказано о регистрации при палате, подчинённой Совету. Не о передаче частной организации, которая сама производит одежду и одновременно решает, кому разрешено с ней конкурировать.

Верховный судья посмотрел на старые документы.

— Указ действительно называет императорскую палату, а не гильдию. Но последующие решения передали гильдии её функции.

— Функции проверки, — сказала Ярина. — Не право объявлять любую новую идею своей собственностью.

— Это толкование, — заметила Мерравия.

— Тогда рассмотрим не толкование, а то, как гильдия выполняет проверку.

Ярина раскрыла журнал станка и положила рядом договор Овейны.

— В каждом нашем договоре перечислены свойства ткани, расположение магических нитей и действия, которых в изделии быть не должно. В отчёте указано число специальных соединений. Заказчица, мастер и гарант знают, что именно находится внутри одежды. Гильдия требует от нас такой открытости?

— Разумеется.

— Тогда я прошу принести несколько официальных нарядов, изготовленных или исправленных гильдией в течение последнего года. Вместе с договорами и картами, по которым они создавались.

Мерравия медленно повернула голову.

— Это дело не касается церемониальной одежды Совета.

— Касается. Вы утверждаете, что только гильдия способна безопасно применять магические узоры и вести их учёт. Покажите, как этот учёт выглядит на практике.

— Вы хотите распарывать государственное имущество во время суда?

— Только внутреннюю отделку в присутствии владельцев, писцов и независимых мастеров. Повреждение будет минимальным, а каждый шов я восстановлю за свой счёт.

— За счёт мастерской, обременённой долгом?

— Если ничего незарегистрированного не обнаружится.

Несколько советников обменялись взглядами. Мерравия могла отказаться, сославшись на сохранность официальных нарядов, но такой отказ после её речей о безупречной проверке выглядел бы хуже согласия.

— Гильдия не возражает, — сказала она. — При условии, что изделия выберет хранитель дворцовой гардеробной, а не госпожа Вейр.

— И что среди них будет хотя бы один наряд, созданный до вашего назначения главой гильдии, — добавила Ярина.

Мерравия задержала на ней взгляд.

— Пусть будет.

За одеждой отправили двух стражников и хранителя. Заседание прервали на полчаса. Ивеллу оставили у бокового стола, по-прежнему под охраной, но позволили говорить с защитой.

Рейса первой подбежала к наставнице, едва судья вышел.

— Я всё записала. Даже мужской плащ.

— Надеюсь, не на ткани, предназначенной для подкладки.

— На бумаге.

— Тогда ещё не всё потеряно.

Ивелла внимательно изучила копии описи и исправила две неточности: защитный сгиб создавал дед Лиорены, а отец лишь приспособил его к более тонкой ткани. Карта «Тихого края» лежала в папке уже тогда, когда Ивелла пришла ученицей, то есть не меньше двадцати четырёх лет назад.

— Что вы хотите найти в нарядах? — спросила она.

Ярина рассказала о нити в воротнике Тарвеля и тайном шве платья Овейны.

— В обоих случаях знак находился под внутренней отделкой и не выполнял портновской задачи. Если это не отдельные подделки, гильдия могла использовать одинаковое крепление.

— Приказная карта не обязана выглядеть одинаково на разных изделиях.

— Но человек, который хочет быстро спрятать её в десятках нарядов, будет повторять удобный способ.

— И вы считаете, что это семь стежков?

— На камзоле Тарвеля я насчитала шесть обычных креплений и одно диагональное, скрытое между слоями. На плаще возле подменённой нити было то же расположение. Тогда я решила, что мастер просто торопился.

Ивелла нахмурилась.

— Старые гильдейские знаки закрепляют шестью стежками. По одному на каждом конце и два перекрёстных, чтобы вышивка не смещалась. Седьмой не нужен.

— Именно поэтому его никто не замечает. Шесть ожидают увидеть, а следующий принимают за лишнее укрепление.

Когда заседание возобновилось, на стол внесли четыре наряда.

Первым был церемониальный плащ советника казначейства, изготовленный восемь месяцев назад. Вторым — тёмная мантия судебного распорядителя, которую гильдия исправляла перед недавним приёмом. Третьим оказался белый камзол дворцового хранителя. Последним принесли старый плащ прежнего верховного судьи, сшитый семнадцать лет назад, до того как Мерравия возглавила гильдию.

К каждому изделию прилагался договор. В записях перечислялись материал, символы, защитные свойства и шесть закрепляющих стежков, которыми магический знак соединялся с основой.

Ни один документ не упоминал седьмой.

Ярина начала со старого плаща. Ивелла стояла рядом как обвиняемая, но суд разрешил ей выступить техническим свидетелем. Они сняли несколько внутренних стежков, приподняли подкладку и увидели чистую изнанку. Шесть креплений совпадали с договором. Никаких дополнительных нитей не было.

— Теперь новый плащ, — сказала Ярина.

Мерравия сохраняла спокойствие.

— Осторожнее с серебряным знаком.

— Я вижу его стоимость.

— Сомневаюсь, что вы способны её возместить.

— Тогда надеюсь, что гильдия сшила его достаточно хорошо, чтобы он пережил проверку.

Ярина распорола короткий участок внутреннего шва возле воротника. Подкладка отделилась. С изнанки серебряный знак удерживали шесть ровных креплений. Они полностью соответствовали карте.

Седьмой стежок проходил диагонально между двумя центральными.

Он был почти невидимым. Нить окрасили под основу, узел спрятали под краем плотной вышивки, а свободный конец вывели к плечевому шву. При лёгком прикосновении ткань отозвалась теплом.

По залу прошёл шум.

— Дополнительное укрепление, — сказала Мерравия. — Мастер мог счесть его необходимым из-за веса знака.

— Тогда оно должно быть указано в карте, — ответила Ярина. — И проходить через основу так, чтобы распределять вес. Этот стежок не удерживает знак. Он пересекает две магические нити и связывает их с воротником.

Ивелла подтвердила:

— Если его удалить, вышивка не сместится даже на толщину волоса.

Ярина попросила принести небольшой кусок чистой ткани. Она перерезала седьмой стежок, не касаясь остальных, и положила отделённую нить на образец укрепляющей ленты из мастерской.

Лента сжалась поперёк правильного направления.

— Нить пытается передать карте другое действие, — объяснила Ярина. — Как в воротнике лорда Аркейна. Для красоты она не нужна. Для прочности тоже. В договоре её нет.

В мантии распорядителя седьмой стежок обнаружился под знаком судебной службы. В белом камзоле — возле внутреннего края высокого воротника. Расположение немного отличалось, но принцип оставался тем же: шесть зарегистрированных креплений и одно скрытое, диагональное, соединённое с тканью у шеи или плеча.

Старый плащ оставался единственным изделием без лишней нити.

— Три наряда не доказывают общего умысла, — сказала Мерравия. — В гильдии работают десятки мастеров. Кто-то мог нарушить правила.

— Во всех трёх случаях использована нить одинаковой крутки, узел спрятан одним способом, а прокол проходит под тем же углом, — сказала Ивелла. — Этому обучали вместе или выполнял один человек.

— Вы обвиняетесь в краже гильдейских узоров и не можете считаться независимым свидетелем.

— Тогда спросите других мастеров.

Верховный судья вызвал Оліну Крей и двух портных из галереи. Каждый отдельно осмотрел изделия. Все трое подтвердили: седьмой стежок не усиливал конструкцию, не был частью заявленного рисунка и не мог появиться случайно в трёх разных нарядах одинаковым способом.

Мерравия потребовала вызвать мастеров, чьи имена стояли в договорах.

— Вызовем, — согласился верховный судья. — Пока объясните, почему внутренние карты, приложенные к договорам гильдии, не содержат дополнительной нити.

— Потому что руководитель мастерской не обязан знать о каждом рабочем стежке.

— Но сегодня вы утверждали, что только строгая регистрация отличает безопасную магию от бесконтрольной.

Голос судьи оставался сухим, однако теперь он обращался к Мерравии не как к признанному специалисту, а как к стороне, чьи слова нуждались в проверке.

Она сложила руки на столе.

— Я отвечаю за систему, а не за ошибку отдельного работника.

— Тогда почему гильдия требует закрыть дом Вейров из-за карты, которую мастерская представила гаранту, но не замечает неизвестной приказной нити в официальной одежде?

Мерравия повернулась к Ярине.

— Вы называете нить приказной, хотя не установили её действие.

— Я называю её незарегистрированной. Именно этого достаточно по вашим собственным правилам.

— Подобное нарушение не имеет отношения к обвинению госпожи Сорн.

— Имеет. Гильдия требует признать Ивеллу преступницей, потому что она хранила родовые карты, существовавшие до их архивной регистрации. При этом сама гильдия тайно добавляет в официальную одежду узор, которого нет ни в реестре, ни в договорах. Вы требуете для себя право делать то, за что арестовываете других.

Верховный судья велел внести три изделия и отделённые нити в список вещественных доказательств.

Тогда поднялся Тарвель.

Он сидел среди членов Совета с начала заседания и до этого вмешивался только для подтверждения подлинности книг Аркейнов. Теперь золотой свет в его глазах был заметен даже из дальней галереи.

— Я прошу приобщить ещё два предмета.

Стражник внёс чёрный камзол с серебряным крылом, оставленный в «Вейр и нить», и второй, более строгий, с простой застёжкой у горла.

Ярина сразу узнала одежду, в которой Тарвель стоял перед Советом во время развода.

— В первом камзоле скрытая нить обнаружена госпожой Вейр во время проверки станка, — сказал он. — Второй находился на мне в день расторжения брака. После обнаружения подмены в недавнем воротнике я распорядился проверить всю одежду, к которой мастера гильдии имели доступ в течение последнего месяца.

Он развернул воротник старого камзола. Под внутренним краем уже был открыт короткий участок. Шесть стежков удерживали тонкую защитную полосу. Седьмой проходил поверх них и уходил к застёжке.

— Это мог сделать домашний мастер, — сказала Мерравия.

— Домашний мастер не касался камзола перед заседанием. Его забирали для проверки клятвенной защиты и вернули утром в день развода.

— У вас есть запись?

— Есть.

Тарвель передал книгу управляющего. В ней стояла печать Императорской гильдии.

Мерравия впервые изменилась в лице. Лишь на мгновение, но Ярина заметила, как побелели её губы.

— Лорд Аркейн, — произнесла она, — вам следует помнить, что вы говорите о людях, десятилетиями служивших вашему роду.

— Я помню.

— И обо мне.

— Особенно о вас.

Зал затих.

— Госпожа Дорн приходится мне дальней родственницей по материнской линии, — продолжил Тарвель. — В юности она обучала меня правилам клятвенных тканей и церемониальных договоров. Когда нить супружеского плаща почернела, я доверился её заключению. Она представила мне результаты проверки, советовала не допускать отсрочки и утверждала, что промедление угрожает защите дома Аркейнов.

— Я исполняла долг главы гильдии.

— Вы знали, что Лиорена потребовала повторную проверку.

— Её просьба не имела основания.

— Основанием был неровный шов, который я сам видел перед подписанием развода и предпочёл не исследовать.

Тарвель повернулся к верховному судье.

— Я подтверждаю, что решение о разводе принял лично и отвечаю за него. Однако часть сведений, на которых оно основывалось, поступила от Императорской гильдии и госпожи Дорн. Теперь в моей одежде того дня обнаружен незарегистрированный знак, выполненный тем же способом, что и в трёх официальных нарядах.

Мерравия поднялась.

— Вы позволяете личной вине и сожалению влиять на оценку ремесленного спора.

— Нет. Именно личная вина заставляет меня больше не принимать чужое заключение вместо проверки.

Он не посмотрел на Ярину, не попытался превратить публичное признание в просьбу о прощении. Он говорил Совету, а не бывшей жене, и впервые ставил своё имя не между ней и последствиями, а рядом с доказательствами, которые могли опровергнуть его прежнее решение.

Для доверия этого было недостаточно.

Но это уже было правдой, которую он обещал.

Верховный судья объявил короткий перерыв. Советники удалились в соседнюю комнату, забрав старые указы, договоры Вейров и описи найденных нитей. В зале поднялся гул. Люди обсуждали не арест Ивеллы, а официальную одежду, которую носили судьи, советники и хранители дворца.

Рейса не отходила от наставницы. Ивелла слушала её сбивчивый рассказ о заказах, но взглядом следила за дверью Совета.

— Если меня освободят, — сказала она, — первым делом проверю все готовые изделия в мастерской.

— Мы уже проверяли, — возразила Рейса.

— Значит, проверим ещё раз. Теперь знаем, что искать.

— А потом вы поедите.

— Если ты оставила хоть что-нибудь.

— Я не знала, когда вас отпустят.

— Поэтому решила, что я вернусь голодной?

— Я решила, что вы вернётесь сердитой.

— Одно другому не мешает.

Ярина отошла к окну. Тарвель подошёл только после того, как убедился, что рядом нет писцов.

— Ты получила обещанную правду, — сказал он.

— Часть.

— Я не скрываю остального.

— Тогда ответь ещё на один вопрос. Почему Лиорена покидала дом дважды?

— В книге выездов указана улица Старых Фонарей.

Ярина повернулась к нему.

— Она приезжала в мастерскую?

— В первый вечер — да. Во второй экипаж высадил её у речного рынка. Дальше она пошла одна.

— Ты узнал это только сейчас?

— Ночью поднял записи привратника и расспросил возницу.

Лиорена могла искать помощи у Ивеллы, пытаться забрать карты или встречаться с человеком, знавшим о подмене плаща. Настоящая причина оставалась неизвестной, но теперь её поездки не выглядели доказательством тайной связи.

— Ты расскажешь это Совету, когда начнут пересматривать развод.

— Расскажу.

— Даже если выяснится, что Лиорена пыталась спасти твою одежду от тех самых знаков?

На его лице отразилась боль, но Ярина не смягчила вопрос.

— Даже тогда.

Двери открылись.

Члены Совета вернулись на места. Верховный судья зачитал решение медленно, не позволяя галерее пропустить ни одного пункта.

Право Императорской гильдии проверять магические ткани признавалось действующим. Исключительное право собственности на любой узор — нет. До завершения архивной проверки карты Вейров считались спорным родовым имуществом и должны были храниться под совместными печатями мастерской и Совета. Использовать их разрешалось только в присутствии гаранта и с внесением каждого свойства в договор.

Обвинение против Ивеллы в краже закрытых узоров приостанавливалось из-за отсутствия доказательств первоначальной передачи карт гильдии. Содержание её под стражей признавалось необоснованным.

— Госпожа Сорн подлежит немедленному освобождению, — закончил судья.

Рейса вскочила прежде, чем стражник успел снять охранную отметку с плаща Ивеллы.

— Я же говорила, что вы вернётесь.

— Ты говорила это только себе, — ответила Ивелла, однако позволила ученице обнять себя.

Верховный судья продолжил:

— В отношении незарегистрированных нитей в официальных нарядах назначается отдельное расследование. Все коронационные одежды Совета должны быть проверены комиссией, куда войдут представители гильдии, дома Вейров, независимых ткацких дворов и судебной палаты. До окончания проверки выдача нарядов владельцам запрещена.

Мерравия слушала решение стоя.

Она проиграла обвинение против Ивеллы и потеряла право единолично проверять коронационную одежду. Но гильдия оставалась огромной организацией с архивами, складами, мастерами и влиянием на большинство ремесленных домов столицы.

Ярина ожидала, что Мерравия потребует пересмотра или заявит о нарушении старых привилегий. Вместо этого та положила ладонь на одну из древних книг.

— Поскольку Совет отказался признать исключительное право гильдии на магические узоры, необходимо установить, кто способен безопасно создавать церемониальную одежду для империи.

Верховный судья нахмурился.

— Для этого назначена комиссия.

— Комиссия может найти отдельные нарушения. Она не решит, какой ремесленный дом имеет право работать с государственными знаками после коронации. Дом Вейров оспаривает наше право и утверждает, что его методы открыты, безопасны и превосходят существующий порядок. Пусть докажет это не на одном платье, созданном в исключительных обстоятельствах.

По галерее прошёл шёпот.

Мерравия развернула древнюю книгу на странице, отмеченной серебряной закладкой.

— В старом уставе палаты предусмотрено императорское состязание ремесленных домов. Оно проводится, когда два мастера заявляют равное право на выполнение церемониальных заказов и Совет не может определить преимущество по документам. Каждая сторона представляет законченную коллекцию, созданную специально для испытания. Оцениваются безопасность, мастерство, удобство, расход материала, соответствие назначению и открытость магических карт.

— Этот порядок не применялся больше сорока лет, — сказал один из советников.

— Но не отменён.

— Последствия состязания также указаны? — спросила Ярина.

Мерравия посмотрела прямо на неё.

— Победитель получает право изготавливать церемониальную одежду для Совета и императорского двора. Проигравшая мастерская закрывается как не подтвердившая безопасность своих методов.

Рейса перестала улыбаться. Ивелла шагнула вперёд.

— Главная мастерская гильдии — не вся гильдия. Если вы проиграете, закроют лишь церемониальное отделение. Если проиграем мы, дом Вейров исчезнет целиком.

— Дом Вейров сам объявил себя равным Императорской гильдии.

— Мы требовали прекратить кражу наших карт, — сказала Ивелла. — Не отдавали мастерскую на спор.

Мерравия обращалась уже не к ней.

— Госпожа Вейр может отказаться. Тогда Совет признает, что её дом не претендует на право работать с императорскими знаками, а спорные магические карты останутся под постоянным запретом. Станок будет опечатан. Мастерская сможет выполнять лишь обычные заказы без магических свойств — если выплатит остальные долги в установленный срок.

Она рассчитала удар точно. Отказ сохранял здание лишь на бумаге. Без станка и права использовать родовые карты «Вейр и нить» потеряет главное доказательство самостоятельности, а гильдия сохранит церемониальные заказы и возможность скрыть назначение седьмого стежка среди внутренних правил.

— Мы не обязаны решать немедленно, — сказал верховный судья. — Участнику предоставляется день на рассмотрение условий.

— Мне день не нужен, — ответила Ярина.

Ивелла резко повернулась к ней.

— Госпожа Вейр.

— Если мы попросим отсрочку, гильдия потратит её на новые запреты поставщикам и попытки изменить условия. Обсуждать следует не участие, а правила.

Мерравия едва заметно улыбнулась.

— Я слушаю.

— Все материалы регистрируются до начала работы, но каждая сторона покупает их самостоятельно. Ни гильдия, ни её поставщики не имеют права препятствовать доставке другой стороне.

— Согласна.

— Каждый магический узор описывается в открытой карте. Ни одного скрытого стежка, свойства или приказа.

— Разумеется.

— Изделия проверяют независимые мастера, не состоящие в гильдии и не работающие на дом Вейров.

— И представители Совета, — добавил верховный судья.

— Согласна, — сказала Мерравия.

— Оценивается не богатство ткани и не число редких материалов, а соответствие назначению, качество работы, удобство, возможность ремонта и честность указанной цены.

— Вы боитесь, что не сможете позволить себе достойные ткани?

— Я боюсь только правил, в которых дороговизна заменяет мастерство.

Верховный судья велел писцу записать условие.

Ярина продолжила:

— У каждого человека, который ткал материал, создавал узор или шил изделие, сохраняется право поставить собственное клеймо. Победитель не получает чужие карты и станки. Он получает только право выполнять церемониальные заказы по результатам состязания.

На этот раз Мерравия ответила не сразу.

— Победитель должен иметь доступ к лучшим решениям проигравшей стороны. Иначе состязание не принесёт пользы империи.

— Нет. Именно под этим предлогом гильдия десятилетиями объявляла чужую работу общей, а распоряжалась ею одна. Мы состязаемся за право принимать заказы, не за право забирать чужое.

Верховный судья посмотрел на советников. После короткого совещания он кивнул писцу.

— Карты и оборудование остаются собственностью создавшего их дома. Условие принято.

Мерравия закрыла древнюю книгу.

— Тогда Главная мастерская Императорской гильдии вызывает дом «Вейр и нить» на открытое состязание.

Ярина подумала о протекающей крыше, трёх постоянных работницах, непогашенном долге, небольших ткацких дворах за стенами и заказах, которые уже пришлось ограничить из-за нехватки времени. У Мерравии были десятки мастеров, полные склады и право выбирать лучшие материалы первой.

Но за спиной Ярины стояли люди, чьи имена гильдия привыкла прятать под своей печатью.

— Дом «Вейр и нить» принимает вызов.

Решение внесли в судебную книгу. Для подготовки коллекций Совет назначил десять дней. На одиннадцатый изделия должны были быть представлены в императорском выставочном зале перед независимой комиссией, членами Совета и открытой галереей зрителей.

Когда они вышли на площадь, Рейса держала Ивеллу за руку, будто опасалась, что стража передумает и заберёт её снова.

— Десять дней, — сказала девушка. — У гильдии десятки швей. У нас даже крыша не закончена.

— И пять основ, восемь комплектов деталей и два платья в очереди, — напомнила Ивелла. — Если бросим оплаченные заказы ради состязания, потеряем людей, которые нам поверили.

— Не бросим, — сказала Ярина.

— Тогда придётся разделить работу.

— И привлечь тех, кто уже подписал договоры.

Олина догнала их у лестницы.

— Семьи за стенами помогут. Но им нужно знать объём сегодня, иначе они не успеют подготовить основу.

Сайра Молт, услышавшая разговор, добавила:

— Мы можем поставить два рулона раньше срока. Не одинаковых, зато крепких.

— Тирсены возьмут рукава и верхнюю одежду, — сказал мужчина, приехавший от семьи. — Если останется наше клеймо.

— Останется каждое имя, — ответила Ярина.

Тарвель спустился по ступеням последним. Он не предложил денег, людей или приказа, способного решить их проблемы за одно утро.

— Совет назначит меня одним из наблюдателей, если ты не возразишь, — сказал он.

— Ты член Совета и связан с обеими сторонами.

— Поэтому окончательную оценку давать не буду. Только прослежу, чтобы условия не изменили после начала работы.

— И не принесёшь тайно материалы.

— Не принесу.

— И не оплатишь поставщиков.

— Не оплачу.

— Даже если решишь, что мы не успеваем.

Тарвель выдержал её взгляд.

— Даже тогда. Но если гильдия нарушит записанные условия, я выступлю открыто.

Это была помощь, которую Ярина могла принять. Не спасение вместо неё, а обещание не позволить противнику менять правила за закрытой дверью.

— Тогда не опаздывай на проверки.

Они вернулись на улицу Старых Фонарей к вечеру. На двери по-прежнему висели старые уведомления, но между ними появилось новое, с печатью Совета:

«Дом „Вейр и нить“ допущен к императорскому состязанию».

Рейса прочитала объявление дважды.

— Теперь заказчиц станет ещё больше.

— До окончания состязания новые заказы не принимаем, — решила Ярина. — Существующие выполняем по срокам. Для коллекции создаём отдельную книгу расходов и отдельную опись материалов.

Ивелла сняла плащ, надела возвращённый передник и сразу подошла к раскройному столу.

— Сначала определим, сколько изделий требует устав.

— Не меньше пяти, — сказала Ярина. — Но пять нарядов, никак не связанных между собой, состязание не выиграют.

— Нам нужна общая задача.

Ярина посмотрела на сменные рукава доступной коллекции, на серебряную карту платья Овейны, на рулоны с клеймами ткацких семей и на старые карты Вейров, которые отныне лежали под совместными печатями Совета и мастерской.

Главная коллекция должна была показать не одно красивое свойство станка. Она должна была доказать, что церемониальная одежда может служить человеку, не подчиняя его; хранить память, не крадя чужие слова; обозначать положение, не лишая владельца свободы; и называть каждого мастера, чьи руки участвовали в работе.

Мерравия собирала для состязания всю силу Императорской гильдии.

У Ярины оставалось десять дней, чтобы превратить разрозненный союз независимых мастеров в настоящий модный дом.