Глава 20

 Картина открылась неожиданная. Пентаграмма оказалась огромнейшая, поэтому ее и не заметили ребята. И не знай мы о ней точно, ни за что не опознали бы в этих отдельных канавках ее лучи.

 Охватывала она большую территорию, и как раз в ней-то и застыли, словно шахматные фигуры, наши ребята. Причем в движении, словно увязнув в киселе прямо на ходу.

 Я когда-то видела в документальном фильме животных, которые замерзли прямо на ходу, пробираясь через огромные снежные заносы в лютый мороз. Вот прямо так, стоя, в замедленном движении они и замерли навеки. Жуткое зрелище, и мне было дико жалко этих отчаянных зверьков, которые шли до последнего, надеясь, что смогут преодолеть путь.

 Я ошарашенно смотрела на студентов, не имея ни малейшего представления, что делать в подобной ситуации.

 Ректор же негромко выругался, присел и принялся что-то делать над линией пентаграммы.

 — Шарахнет, — флегматично заметила призрак.

 — Шарахнет, — повторила я.

 — Ваши предложения, мэтресса? — не поднимая глаз, спросил Гресс.

 — Деактивация пятого порядка, чары пробуждения сетью на детей, разряд побуждения к движению первого порядка.

 Я повторила вслух. Магистр прекрасно понял, что от него требуется, в отличие от меня, и принялся действовать. Нарушил пентаграмму, сплел и что-то швырнул на студентов.

 — Мари, разряд побуждения умеете делать?

 — Эм-м... нет.

 — Я не смогу их всех накрыть. У меня некоторые... проблемы с магией после контузии.

 — Некоторые? — фыркнула призрак. — Да ему вообще нельзя колдовать еще минимум год. Почему вы притащили сюда мага с такой аурой?

 — Это не я! — открестилась я. — Он сам!

 — Естественно сам, — не повелась она. — Еще бы он не прибежал за такой красавицей. Видно же, что... Зельевар... Руки бы оторвать вашим учителям. Не в состоянии своего мужика отпоить.

 — Я не...

 — Ах, милочка! Глупости! Найдите в центральной библиотеке закрытый раздел. С вашим уровнем вам дадут допуск. И изучите труды мэтрессы некромантии Аухе́лии Бро́дес. Где-то там я включала и список алхимических зелий и эликсиров, способных и мертвого оживить.

 — Аухелия Бродес, мэтресса, некромант, — пробормотала я, чтобы не забыть.

 — Мари!

 — Ой! Да, скажите, что мне сделать, я выполню.

 — Пощечина, самое быстрое и действенное, раз не можете кастовать разряд побуждения. Нет у вас времени учиться, голубушка. Сюда идут... три зомби и, кажется, упырь.

 — Ой, мля-я! — не удержалась я. — Простите. Артур, сюда идут три зомби и упырь, и сейчас мы с вами будем лупить по щекам своих студентов. Начали!

 А дальше был дурдом. Мы бегали и давали студентам пощечины. Ага. Я девушкам, ректор парням. Те вздрагивали, словно просыпались, изумленно оглядывались. Потом мы схватили корзины со снежными ягодами, тут уж я была решительно настроена и подбадривала замешкавшихся пинками и тычками. И вот уже веселая и, главное, крайне бодрая группа студентов и преподавателей Усача рысью несется к кладбищенским воротам.

 Которые заперты.

 У которых бродят два зомби.

 — Ой, мля-я! — опять воскликнула ошарашенная такой ночной прогулкой попаданка.

 — Сзади тоже, маэстрина! — крикнул кто-то из девушек.

 — Мочи гадов! — воскликнула я.

 Кто-то из студентов, как оказалось, владел и водной магией. Не зря их Франсуаза своим водным плетениям обучала. На свежеподнятых, ничего не понимающих зомби ливанула с неба вода.

 — Морозь гадов! — неуверенно предложила я.

 — Ну, маэстрина! — гаркнул Гресс, про которого я с перепугу забыла. — У кого есть амулеты? Кто владеет огнем? Кто льдом? Девушки, быстро встаньте за Монкар!

 Ректора слушались и уважали, а меня — любили. Это я поняла за сегодняшний вечер. Потому что ребята защищали в первую очередь меня, своего бестолкового прибабахнутого препода. А студентки встали не за мной, а передо мной. Закрывая от нежити. И девушки оказались более подготовленными к таким ситуациям. У них и артефакты имелись, и не терялись они, действуя слаженно и подчиняясь командам.

 Я же была ошеломлена. К такому меня жизнь не готовила. Я, конечно, смелая. И зомби совершенно не боюсь, так же как и упырей и прочую нежить. Если вижу их на экране в кинофильме. Но отбиваться от них ночью на кладбище... Это из какой-то другой сказки, точно говорю.

 А вокруг парила мэтресса Аухелия Бродес, ее призрачная ночнушка развевалась от невидимого потустороннего ветра, глаза горели боевым огнем, и дама подсказывала, что, кто и куда. Ну а я пересказывала это вслух. Кроме меня призрака видели еще несколько студентов, что немного порадовало. Не хотелось бы быть какой-то уникальной. На уникальных опыты ставят, я этого не хочу. Зато теперь понятно, что университетских призраков я вижу тоже не одна, но и не все их замечают.

 Шумела наша компания изрядно. Это, к счастью, не осталось незамеченным стражей, которая несла патруль неподалеку. А учитывая, что квартал этот рядом с кладбищем, приписанный к ним маг являлся некромантом.

 Он прорвался к нам, упокоил мокрых, обмороженных зомби и слегка подпаленного упыря, поклонился призрачной коллеге и отчитал нас.

 — Какого упыря недобитого вы шляетесь по кладбищу? — начал он орать. — Потревожили нежить! Устроили среди ночи шум и переполох! Как вы вообще пробрались сквозь запертые ворота?! Кто такие?

 — Студенты Университета Специальных Чар. Ректор, магистр Артур Гресс. Преподаватель зельеварения и алхимии, маэстрина Мариэлла Монкар. А теперь у нас к вам вопросы, уважаемый. Почему на вверенной вам территории неизвестные некроманты проводят обряды и поднимают нежить? Но ладно бы это! Но еще и доступ на кладбище открыт. Заходи кто хочешь, становись кормом упырям. Не говоря уже о том, что сама нежить спокойно могла выйти в город, не задержи мы ее.

 Я с интересом и по-новому взглянула на Артура. Так вот как выглядят потомственные аристократы, когда отчитывают нижестоящих. И это при том, что он не назвал свой титул. Только магистром представился.

 Ничего так. Вызывает трепет и восхищение. Я так не умею, плебей я из страны, где всех аристократов давно уничтожили.

 — Маэстрина? — подлетела ко мне мэтресса Аухелия. — Это что-то новенькое. В мое время так магов не величали. И как же ныне получают статус маэстро магии? И он до магистра или после?

 — Он вне, — улыбнулась я, одновременно пытаясь прислушиваться к разборкам стражников и нашего ректора. — Студенты просто обозвали меня так, пошутили. А прозвище прилипло, да и все.

 — И почему же?

 — Позвольте мы вам расскажем, почтенная мэтресса, — пробралась к нам Зоя Ме́йзен. — Понимаете, мастер Монкар нестандартная. Невероятная. И у нее такой странный и необычный способ преподносить материал... Вот кто-то из парней и пошутил, что она не мастер, а выдающийся деятель в области искусства преподавания зельеварения и алхимии. Маэстрина Мари.

 Я усмехнулась и развела руками. Самой смешно, что так прозвали, но уже и я привыкла.

 — Необычная и невероятная маэстрина Мари, значит... — хмыкнула старушка. — Вам идет, голубушка. Но магистерскую работу все же нужно написать и защитить. Стыдно в вашем возрасте не иметь статуса магистра. Займитесь. И приходите как-нибудь поболтать, может, даже подскажу вам идеи. Но, увы, видима я только в ночное время. Издержки состояния, знаете ли.

 — Спасибо. Я постараюсь, но не в ближайшее время.

 — Ничего, маэстрина, — снова со смешком ответила мэтресса Аухелия. — Я тут обитаю последние триста лет и ближайшие триста — четыреста тоже никуда не денусь.

 — А потом? — полюбопытствовала Зоя.

 — Кто знает? Спокойной ночи, дети. И не забудьте ваши снежные ягоды.

 Попрощавшись, почтенная призрачная дама уплыла в глубины кладбища.

 — А почему она с гномским топором в голове? — спросила Зоя.

 — А это был гномский топор? — опешила я. — А где же гномы?

 — В горах, конечно, где они еще могут быть. Но почему их топор тут?

 В этом мире есть гномы. Прелестно.

 — А эльфы?

 — Шутите, маэстрина, да? — хихикнула студентка.

 — Гномский топор в голове мэтра некромантии тоже неожиданно было увидеть, согласитесь, — усмехнулась я. — Тут что угодно еще может оказаться. Почему бы и не эльф.

 — Да ну не-е-е. Этот народ ушел из нашего мира давно, как раз лет триста с чем-то лет назад...

 — То есть при жизни мэтрессы. И значит, теоретически мы можем узреть неподалеку призрака с эльфийским луком... — философски заметила я.

 — Где призрак с эльфийским луком?! — ошеломленно переспросил городской некромант, который отвлекся от ректора и услышал мои слова. — Только этого нам еще не хватало!

 — Это шутка, магистр. Мы обсуждаем теоретическую вероятность и неопределенность и пытаемся составить прогноз на встречу тут покойного эльфа с луком.

 — Чего? — моргнул мужчина.

 — Маэстрина Монкар, прекратите шокировать неподготовленную к вашим изыскам преподавания публику, — пожурил меня Гресс.

 — Маэстрина?! Вы еще и музыкантов сюда притащили?! А дирижер где?

 Утро мы встретили в кутузке. Загребли всю нашу развеселую компанию, сказали, сидите до рассвета. А то, мол, ваш оркестр, состоящий из маэстро алхимии, боевого мага с дырой в ауре в качестве дирижера, толпы лоботрясов разной степени напуганности и корзин с кладбищенским урожаем, потенциально опасен для горожан. Лучше расскажете там, в тепле, что видели, слышали, чувствовали.

 Месье Артур Гресс был в ярости. Студенты пребывали в величайшей степени офигения. Я философски смотрела на жизнь. Лучше уж кутузка в центре города, чем кладбище там же. Софи, Аврора и Барон проконтролируют друг друга, у них все будет хорошо. А я... Ну что я, считай, в студенчество вернулась. Накуролесили, попались, огребли.

 Сначала, после дачи показаний, все устало сидели и приходили в себя, заняв все скамейки в огромной общей камере. Из нее ради нас изгнали в другие, помельче, трех шлюх, воришку и пьяного мещанина, который не мог сказать, где его дом.

 Потом играли в разную чепуху: «Правда или ложь», «Крокодил», «Да или нет». Шлюхи и воришка из соседних маленьких камер удаленно играли с нами. Пьяница дрых.

 Но к утру все устали и сдулись. Никто ведь не ожидал, что культмассовый поход превратится в ночные бдения в не самом приятном месте. Проснулась я в объятиях ректора, прикорнув у него под мышкой, и, как там оказалась, совершенно не помнила. Мы сидели рядом, да. Но когда меня вырубило, уже неясно.

 Напротив примерно так же спали ребята. Сбившись кучками по двое-трое, чтобы не мерзнуть.

 — Просыпайтесь, усачи, — загремел ключами и замком стражник. — Рассвело, топайте в свой универ. Месье ректор, начальство передало, что позднее ждет от вас объяснительную, как вы и договорились. А то их руководство сожрет...

 — Наконец-то, — буркнул Артур. — Маэстрина, вы как?

 — А чего, и правда маэстрина, да? Вы теперича в Усаче и музыке учить будете? — полюбопытствовал стражник.

 — Нет. Эта маэстрина преподает зельеварение и алхимию, может научить, как отравить или как вылечить, — отозвался наш «дирижер», помогая мне встать на ноги.

 — Ух ты ж! — присвистнула из соседней камеры одна из проснувшихся шлюх. — Так это ж чего ж? Мадама — полезная маэстрина, значит? Мы не расслышали сначала, думали, что тебя маэстро величают, красавчик! — Она подмигнула Грессу.

 Тот усмехнулся, насмешливо ей поклонился в ответ на комплимент, и ответил:

 — Не угадали. Вот наша маэстрина.

 — Эй, мадама маэстрина, — потянувшись, позвала она меня. — Ты, ежели чего случится в городе, обидит кто, говори, что Веселая Магда твоя клиентка. Уж больно ты хороша, чисто фря дворцовая, только без понтов. Наверняка секретики какие знаешь. Мы бы это... с девочками зелья заказывали. А то прежняя магичка пропала совсем, а нонешний аптекарь одно дерьмо продает. Приличным женщинам и купить-то нечего.

 — Веселая Магда — это вы? — уточнила я.

 — А то ж. Меня все знают в этой части города. Заведение у меня. Приличное, ты не смотри, что сюда угодили. Надрался приблудный маг, погром с фейерверками устроил, пока разбирались, вот и...

 — Я учту, Магда.

 — Э нет, мадама маэстрина. Веселая Магда, и никак иначе! Обычных-то пруд пруди, а вот Веселая — я одна.

 — Прошу прощения, Веселая Магда, — улыбнулась я хозяйке борделя.

 — А ты, дирижер, приходи. Девочки у меня чистые, слежу за порядком. И вы, воробушки-студентики, тоже залетайте, — расхохоталась она своей шутке, окинув покрасневших парней веселым взглядом.

 Нас выпустили, мы дружной помятой стайкой сошли с крыльца и застыли, приводя себя в порядок, отряхиваясь и застегиваясь. Я сунула руку в карман и обнаружила там сигарету. Вынула, несколько растерянно покрутила между пальцев. Потом окинула взглядом своих подопечных и Артура Гресса.

 Сонные. Помятые. Лохматые. Кто зевает, кто глаза трет, кто пытается хоть немного пригладить одежду и волосы. Но при этом те, кто отвечал за корзины со снежной ягодой, держали их крепко. Мы столько вынесли сегодня ради этого урожая.

 — Ничего так по ягодки сходили, — произнесла, глядя на ребят, и прыснула от смеха.

 Наверное, мы выглядели странно. Большая компания, весело ржущая у входа в кутузку. И вряд ли кому-то приходило в голову, что эти нарушители спокойствия, просидевшие ночь в кутузке, всего лишь безобидные студенты Университета Специальных Чар. И возглавлял их вовсе не атаман какой-то, а преподаватель зельеварения и алхимии и ректор.

 Мы отсмеялись, и я, утирая слезы, спросила:

 — Ребята, а чего-нибудь полезного успели с могилок надергать?

 — Немного мха.

 — Обломок надгробия.

 — Обрывок веревки висельника.

 — Земля с могилы утопленницы.

 — Прутик с рябины.

 — Щепа с гроба.

 — Палец. Чей-то, — тихонько произнес девичий голос.

 — Да вы просто авантюристы и расхитители гробниц, — с веселым изумлением прокомментировал ректор. — Маэстрина, пожалейте универ! Он ваших воспитательных историй не вынесет.

 — А палец-то хоть какой? — ничуть не устыдилась я. Слишком устала, чтобы реагировать на подначки.

 Зоя вытащила из кармана какую-то мумифицированную фигню. Покрутила ее в руках, совершенно не брезгуя, и пожала плечами.

 За нее ответил Макс Анкер:

 — Это средний палец правой руки, маэстрина.

 Никто не понял, почему я так смеялась. А я даже не могла им объяснить.