10

Я ненавидела больницы, посещала их крайне редко, поэтому тот факт, что меня положили на лечение, очень удручал. Меня избили. Несильно, но мне хорошо досталось. И если бы не Сева, который вышел на вечернюю пробежку, то не знаю, что бы от меня осталось…

А еще я потеряла пакет со всеми принадлежностями, которые купила для учебы. Это тоже расстраивало.

У меня было обнаружено сотрясение мозга (может, хоть сейчас мозги встанут на место) и растянуто запястье. Не страшно. Но неприятно. Я уже третий день здесь валяюсь, и, честно, хочется уже сбежать. В палате, кроме меня, еще три пациентки. И две из них бабульки. И это был просто невыносимо. Я не говорю про запах, храп и тому подобные неприятные вещи. Я говорю про их поведение: обсуждение, сплетни, нехорошие слова. Сколько я о себе узнала… Даже сны стали дурацкие снится. Мне было неприятно, я не понимала, почему они так себе вели. Может, от злости, может, от одиночества. Ведь их никто не навещал. Как и меня… Но мне регулярно передавали то фрукты, то вещи. Даже телефон передали. Но я не звонила матери, и она не спешила связаться со мной. Мне было обидно до слез. Я совсем ее не понимала.

Но перед выпиской ко мне неожиданно пришел Сева. Выписывали меня прямо перед учебой. Чему я была очень рада. Устала сидеть в четырех стенах. И была рада, что скоро на учебу. Хоть какое-то развлечение. Но самое главное, что мне стало лучше.

Я переоделась и вместе с вещами спустилась на первый этаж. И замерла. Потому что увидела Севу, который сидел на диване, вытянув свои длинные ноги. Он пришел за мной. Зачем? Все эти дни он видеть меня не хотел. Ведь иначе бы передавал мои вещи лично в руки. А в том, что это он был моим посыльным, я даже не сомневалась.

Я решительно направилась к нему. Парень что-то смотрел в телефоне, не обращая ни на кого внимания. Я остановилась возле него и легонько пнула его в лодыжку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила тихо. Сева поднял голову и тут же поднялся. Вот дылда. Зачем он вырос таким высоким? Мне вот совсем неудобно разговаривать с ним, приходится запрокидывать голову. А потом шея болит!

— За тобой пришел, — равнодушно произнес Сева, забирая у меня пакет. Я тут же вырвала у него пакет. Парень закатил глаза и вновь забрал пакет.

— Будем драться из-за пакета? — спросил Сева насмешливо. Сегодня он как-то по-другому смотрел на меня. — Ты же без приключений не можешь. Вечно ищешь проблемы там, где их нет.

Я вспыхнула от его слов.

— Да пошел ты… — почему его всегда бросает из крайности в крайность? Я устала. От больницы, от мамы и от вечных подколов. Сколько можно?

Я вышла из больницы и направилась в сторону остановки. И едва сдерживалась, чтобы не обернуться. Но мне было интересно, пошел ли он за мной.

Но меня вдруг взяли за локоть. Аккуратно, не больно.

— Я вызвал такси, пошли, — Сева потянул меня в сторону машины.

— Сам иди в свое такси…

Я понимала, что веду себя глупо и по-детски. Но обида брала свое. И все же я послушно села на заднее сиденье, рядом с Севой. Наши колени соприкоснулись, и мне почему-то стало неловко. Мы были так близко друг к другу.

Дорога до дома была короткой. И прошла в молчанье.

— Мама дома? — спросила я, когда Сева отпирал дверь. Он уже чувствовал себя здесь комфортно. И я была рада этому.

Парень прищурился.

— А ты как думаешь?

У меня задавило в груди. Как она могла так поступить?

— Она приходила к тебе в больницу?

— А ты как думаешь? — повторила его вопрос. Я улыбалась, чтобы скрыть свою боль. Мама предала меня. Ей было плевать. И меня это убивало. И ее поступок причинял больше боли, чем избиение.

— Ясно… — Сева не стал задерживаться и направился в свою комнату. И я поняла, что еще не сказала ему самого важного.

— Сева, — позвала я его, и парень остановился, медленно обернувшись ко мне, — я хотела поблагодарить тебя. Ты спас меня, ты приносил мне вещи, — я указала на пакет, который лежал в углу, — ты забрал меня с больницы. Ты не должен был все это делать, так что… Спасибо тебе.

Сева пристально смотрел на меня, и что-то в его взгляде стало меняться. А потом он молча развернулся и ушел.

А я поднялась в комнату и увидела, что на моей кровати лежали те принадлежности, которые я купила в торговой центре. Сева вернул их мне…

***

Через несколько дней началась учеба. А сдвигов в отношениях с мамой не было. Она опять где-то пропадала. И вообще уволилась с работы. Иногда я проверяла, на месте ли ценные вещи, но мама их не трогала. Так что хотя бы за это я была спокойна. С Севой мы общались… Едва до драки не доходило. Он цеплялся ко мне. Все ему было не так и не этак. И я не понимала, что происходит. Он выводил меня из себя. И с каждым днем наши отношения становились все напряженнее и напряженнее. Мы могли поругаться даже из-за соли. И такие случаи были. Может, дело было в том, что над нами все еще висела угроза. Власов пока нас не трогал… Но почему-то делу по моему избиению никак не хотели давать ходу. Меня это напрягало. Ведь когда я лежала в больнице, ко мне приходили полицейские, они обещали, что обязательно найдут виновных. Но время шло. И ничего не менялось. А ведь меня могли убить. Если бы не Сева, страшно представить, что со мной было бы…

И еще мой страх усилился. Я больше не выходила из дома без лишней надобности. А если мне куда-то было нужно, то использовала такси. Больше приключений мне не хотелось. Да и жгучие слова Севы бились в голове: я приношу только проблемы. Эти слова очень едко впились в мою душу. И я никак не могла выбросить их из своего сознания.

Но сегодня мне надо на учебу. Первый день второго курса. Я будущий журналист. И сегодняшнее утро началось не совсем обычно…

— Ты куда? — спросила Севу, который забрасывал в рюкзак тетрадь, зарядку и несколько ручек.

— И тебе доброе утро, кукла, — Сева не поднял даже голову, что посмотреть на меня. Как он меня назвал?!

— Сам ты кукла! Дурак, блин…

— Стой, поедем вместе.

Сева посмотрел на меня и приподнял брови.

— Ты пойдешь на учебу в этом?

Я осмотрела себя. Я была в черном строгом платье по фигуре, длина была чуть выше колена.

— А что? — я действительно не понимала его. То рявкает на меня, то спокойно разговаривает.

— Ты уверена? — продолжал допытывать Сева. Он был через чур строгим. Прищуренный взгляд серых глаз напрягал меня.

— Тебе вообще какое дело? — я начинала злиться. Несколько секунд парень смотрел на меня, а потом пошел к двери.

— Пошли, а то опоздаем.

Сева вышел из дома, и я тут же помчалась за ним. Парень стоял возле такси, дожидаясь меня.

— Вперед, — он кивнул на сиденье.

Я нахмурилась.

— Ты поедешь со мной?

— Садись… Потом расскажу.

Интрига… И я все же села.

Мы доехали до университета за полчаса, и это было очень быстро. На автобусе я бы ехала целый час.

Когда мы подходили к корпусу, то я решила вновь задать тот же вопрос:

— Что ты здесь забыл?

Сева покосился на меня, доставая сигареты. Но потом бросил на меня еще один взгляд и тут же убрал их в карман. Он помнил, что однажды я его попросила при мне не дымить. С тех пор он не курил при мне.

— Что забыл? А я теперь здесь учусь.

Я улыбнулась. Это шутка такая? Не удержалась и рассмеялась. Но смех мой был нервным. Сева же посмотрел на меня, будто я сошла с ума. И чем дольше он так смотрел на меня, тем тише становился мой смех.

— Это не смешно, — нервно проговорила я.

Парень кивнул.

— Не смешно.

— Ты точно не шутишь? — продолжали сыпаться глупые вопросы с моего рта. Мне почему-то не верилось, что Сева теперь будет учиться со мной в одном университете.

— Я вроде не клоун, — грубо ответил Сева, — друзья отца помогли мне восстановиться на третий курс.

Я прищурилась.

— Ты раньше учился в университете?

Парень кивнул.

— До тюрьмы — да. Я будущий экономист, — усмехнулся он, — но мне это образование никуда не уперлось. Мне просто нужны корочки.

Меня вновь разъедало любопытство. За что же он все-таки сидел? Но представляю, куда пошлее меня парень, если я решусь спросить об этом… Лучше уж промолчу. Я и так много раз лезла туда, куда не нужно. И слушать вновь, что я надоедливая и от меня одни проблемы как-то не хочется. Поэтому я поняла, что лучшая тактика в отношении этого парня — это молчание. Лучше притворюсь, что я китайский болванчик и буду просто кивать головой.

— Ну, хорошо… Ладно, — я поправила лямки рюкзака, — а я учусь…

— Мне совершенно плевать, кукла, — Сева вновь включил свой привычный режим, — на кого ты там учишься. Самое главное, не мельтеши перед глазами.

И все же больно. Очень больно. Он чужой для меня, но почему так ранили его слова? Почему? Я же пыталась убедить себя, что мне плевать на него, что его слова меня не трогают. Трогают. Еще как. До самого сердца. До слез, которые Сева не должен видеть, поэтому я развернулась и направилась в корпус. Молча. Клянусь, я больше ни слова ему не скажу. Но я прекрасно знала себя. Не удержусь и что-нибудь ляпну. Ведь меня тянуло к нему. И я не могла объяснить причину такого чувства. Неужели девочки действительно любят плохих мальчиков? Неужели Пушкин был прав? Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Получается, чем хуже Сева относился ко мне, тем сильнее я хотела быть рядом с ним?