Глава 27

Марина

– Я не хотела с ним видеться… – не сразу поняла, что говорю вслух. Голос звучал тихо, глухо, и если бы не тесная кабинка, вероятно, растворился бы в пространстве.

– Зря, он всё-таки отец твоих детей, – отозвался так же тихо Вехин. – А ещё… он любит тебя. Я это увидел… Так что, не отвергай его…

Кирилл/Костя на меня даже не смотрел – взгляд был устремлён прямо перед собой.

– Как ты можешь такое говорить?! – поперхнулась я возмущением, но шептала убитым голосом.

– Спокойно! – отрезал Вехин и наконец покосился на меня. – Я умею разделять мечты и реальность. И умею быстро приспосабливаться к новой жизни.

– Так ты приспосабливался?..

– Я выживал… и брал, что давали. Я знал, что рано или поздно твой муж очнётся.

– Причём тут он? – не поняла отсылки.

– У тебя есть шанс сохранить семью и вернуть отца детям, может быть стоит простить?.. – его взгляд меня точно прошивал гвоздями.

Я настолько опешила, что не нашлась с ответом. Недоумённо сморгнула аккурат когда дверцы лифта разъехались.

Нерешительно вышла за Кириллом/Костиком, словно в прострации наблюдая как он открывал дверь своим ключом. Домой ступила следом за Вехиным… как обычно. Будто всё нормально. Мы семья – по-прежнему!

– Мам, мам! – первым выбежал нас встречать Лёха. – О, Кирилл! – искренне улыбался средний. Смерил то меня, то Вехина насмешливо-беглым взглядом: – Такие мокрые. Вы что… купались? – посмеялся и тут же, не давай нам разуться: – Тут… это… женщина приезжала, – округлил глаза Алёша, смотря на Кирилла/Костика. – Тебя искала… – не зная о том, резал по-живому. – Вроде тебя. Правда назвала… Константином… что ли… – почесал затылок, пытаясь точнее вспомнить фамилию и имя. – В общем, я сначала не понял, кто и что, а потом сказал, что тебя нет, – протараторил с восторгом. – Может ещё приедет… Вдруг и правда за тобой…

– Уже… за ним… – опять раздался мой голос. Лёха перестал частить. Улыбка медленно сошла на нет.

– Это хорошо или плохо? – осторожно уточнил, теперь с опаской покосившись то на меня, то на Кирилла/Костика.

– Конечно, хорошо, – кивнул Вехин. – Это значит, что моё прошлое меня настигло, и нам с вами придётся попрощаться.

– К-как прощаться? – запнулся на слове Алёша и теперь на его милом лице ясно проступило недоумение. – Ты же…

– Лёш, – строго одёрнула сына я. – У Кирилла… то есть Константина, – поправила сама себя, – своя жизнь. И она наконец-таки к нему вернулась. Это же замечательно! – кажется моя ложь ещё никогда так скверно не звучала… Меня внутренне аж перекосило от отвращения. Но я деланно удерживала на лице спокойствие. – И ему пора возвращаться… к себе…

– Да, – покивал Вехин. – Я решил не тянуть резину. Зашёл так, – Кирилл/Костик тоже с трудом подбирал слова, – попрощаться. А где остальные? Андрей! Тёма!!! – прикрикнул Кирилл/Костик уставляясь в сторону комнаты пацанов.

– Что? Чё купили? – синхронно голосам раздался дружный топот, и уже несколькими секундами погодя мальчишки были в коридоре. Старший, естественно шёл за бегущим младшим. А Тёма, счастливый и довольный с разбега прыгнул Кириллу в объятия: – Чё? Чё купили??? – и с таким восторгом и обожанием на Вехина смотрел, что я часто-часто заморгала, не в силах остановить накатившие слёзы.

– Ты, прости, пацан, но ничего… Я тебя попрощаться позвал. Мне… уехать нужно.

– Куда? Надолго? Что-нибудь купишь? – с убийственной непосредственностью завалил его вопросами Тёма, обвивая ручками и открыто глядя глаза в глаза Кириллу/Костика.

– Ты… можешь пообещать? – вместо ответа выдохнул Вехин.

– Что? – нахмурился Артём.

– Маму свою береги. Она у тебя замечательная… А такая женщина не должна страдать. И вы, – бросил Лёха и Андрею, – не смейте её обижать! Она у вас чудесная. Если не вы, то кто?..  – махом подгрёб пацанов к себе. Обнял всех скопом… Несколько секунд молчал в суровой задумчивости. Потом разорвал связь, присел, ставят Тёмку на пол. Поддел пальцем его нос:

– Слушай, мужик, для меня… присматривай за ней, – не дожидаясь ответа, встал. – А ты – не забывай, как мама устаёт, – бросил Лёхе, взъерошив его тёмно-русые волосы. – Порой так, что ей даже кусок хлеба и колбасы будут в радость, а тебе не сложно за ней поухаживать. А ты… – теперь к Андрею повернулся, но с ним таких нежностей как с другим не позволил. По-мужски за затылок придержал: – ты же старший! – таранил пристальным взглядом, не позволяя Андрею отвести глаза. – Главный мужчина в семье. Значит и ответственность на тебе! За всех! Так что за парнями смотри! И по возможности помогай… – умолк. Отступил. Помялся… явно не зная, что сказать ещё…

Парни стояли, как вкопанные и, я их понимала: я такого шока на их лицах никогда не видела. Это было хуже, чем уход их отца. Они его никогда так не встречали, как Вехина. И уж тем более, они его вот так не теряли.

Кирилл/Костик ко мне повернулся, смотрел долго пронзительно. Такие тёплые когда-то глаза, сейчас казались омутами смерти. Я не выдержала, отступила от двери, как бы отпуская:

– Счастливо, и спасибо, – хотя толком не знала, за что благодарила. И вообще, почему это делала я.

– Это тебе спасибо. И тебе счастья. Ты прости… что так, – шагнул на выход. Я не могла смотреть, как он уходит. Это было выше моих сил. Отвернулась. Замерла, не в состоянии дышать и думать… едва не умирая от боли. И на миг показалось, что Кирилл/Костя остановился. На долю секунды… притормозил, словно сомневался, будто собирался меня обнять, или коснуться.

– Ладно, пацаны, хватит сопли жевать. Мне пора. Счастья вам. И спасибо, что приютили, – в следующую секунду повеяло холодом и пустотой… дверь со скрипом захлопнулась. Моё сердце тотчас облилось кровью и тяжело ударилось в груди, точно пробило секунду, когда моя счастливая жизнь С НИМ закончилась.

– Мам… – раздался безжизненный голос Лёхи, – это что… он вот так… – сын не находил точных слов.

– А чё непонятного? – колюче брякнул Андрей. У него всегда такая привычка: ощериваться, чтобы не показывать, как больно. – К нему память вернулась, и он нас бросил!

– Как бросил? – на глаза Артёма тотчас набежали слёзы. Мелкий стоял и непонимающе крутил головой, смотря то на меня, то на братьев, в ожидании пояснения.

– Вот так… – начал было старший, но я перебила:

– Мы знали, что он у нас временно! – пытаясь удержаться от истерики, я подгребла сыновей в кучу, и позорно прятала боль от их пытливых глаз. Я хотела быть сильной, ради них… ради себя, но, как и они, уже глотала душевную боль: – У Кирилла… то есть Константина, своя жизнь. Она к нему вернулась. А мы… мы семья, и слава богу, как всегда, вместе! Мы же у друг друга остались… – больше я ничего не смогла сказать – меня душили слёзы.