Глава 37

Марина

За время ужина практически не общались. Мы с мальчишками очень проголодались и устали, поэтому методично щёлкали ложками, расчищая свои тарелки от вкусного ужина.

Ничего не могу сказать, даже Лёша с удовольствием ел, а он  самый привередливый к еде. Я опасалась, что увидев незнакомые блюда парни, сольются, сев на какую-нибудь диету – «а-ля-приготовлю-ка сам» или «спасибо, я не голоден», но зря… уплетали за обе щеки.

А после ужина, Константин пригласил нас в зал, где вкратце рассказал о том, как будут проходить три месяца нашей жизни.

Планировалось делать в месяц по операции.

– Вы уверены насчёт таких горящих сроков? – нахмурилась я. – После любой операции лучше выдержать более длительный реабилитационный период. Я конечно не пластический хирург…

– Вот именно, – сухо оборвала меня Настя. – Мы консультировались по этому поводу, и хирург заверил, что всё будет отлично. У Костика здоровья на всю семью…

– Понятно, – я прикусила язык, дав себе затрещину – не лезть со своими мыслями и опасениями. Моё дело – следить за Шадриным, когда он будет отходить от наркоза. И какое-то время, пока будет оклёмываться после операции! На этом – ВСЁ!

– Конечно, как скажете! – кивнула. – А вот насчёт лагеря, думаю, нам с мальчишками нужно это обсудить… не принимать решения вот так спешно. Всё-таки чужая страна, менталитет, язык…

– Марин, поверь, я вам не враг! Я не просто изучал проспекты, я вышел на этот лагерь через знакомых. Ставка у него сделана именно русскоязычный контингент. И персонал – русскоязычный! А ещё спортивный уклон, обширная развлекательная программа, – махнул рекламкой лагеря. – Распечатку более детального плана я тоже для вас взял. Полистайте, изучите…

– Но Тёма… сложный, я с ним занимаюсь…

– Помню, Марин. Для него там будет отдельная группа, с педагогами. Мальчишкам понравится. Спорт, солнце, масса детворы, отдых, развлечения… – Константин протянул мне брошюру лагеря и тонкую папку с листами формата А4. И пока я её без особого внимания листала, неторопливо налил в стакан, как понимаю, коньяка. – Я очень хочу, чтобы этот отпуск прошёл для них максимально полезно и комфортно, – добавил, пригубив коньяка. – Уверен, им понравится…

Мальчишки на меня смотрели такими глазами, что я была просто обязана согласиться.

– Я… просто не знаю, как тебя за это благодарить. То есть… вас, – спешно поправилась, покосившись на Анастасию, которая всё это время сидела на диванчике и со скучающим лицом, ковырялась в телефоне.

– Господи, – закатила глаза Настя и с недовольным видом встала, – называй его, как хочешь. Простите, – покачала головой, как извиняясь за вспышку раздражения, – но я уже дико устала от такого количества разговоров. – Шадрин уколол её пристальным взглядом, я потупила глаза. – Сами понимаете, – продолжала оправдываться Анастасия, – последние сроки. Я вымоталась донельзя. Прошу меня простить, – особенно мягко поцеловала Костика в губы. – Не задерживайся… Всем спокойно ночи, – приторно распрощалась с нами и ушла.

– Простите, – в свою очередь повинилась я. – Ваша жена не привыкла к такому шуму, гаму. Я вас понимаю, – теперь предельно чётко поняла намёк Шадрина насчёт тишины в доме. – Вы права, мальчишкам будет хорошо в лагере. Ладно, пацаны, – встала я, но крепко цепляясь в папку с брошюрой. – Эти несколько дней были жутко тяжёлыми и утомительными. Так что нам тоже пора спать! А завтра, – выдавила улыбку, – нас уже будет ждать бурная развлекательная программа, – не язвила, это сообщил Костик в начале разговора.

– Если тебе что-то будет не по вкусу, скажи. Если что-то в планах покажется…

– Нет, Константин Николаевич, вы продумали такую программу, что я… просто потрясена, – призналась с волнительной дрожью в голосе. – Это неплохо, наоборот, слишком сказочно, чтобы быть реальностью. Вот и зависаю… Думаю, мы не сразу втянемся, потому что не привыкли к подобным отпускам, но, клятвенно заверяю, они… и я… мы справимся! – перевела в шутку, хотя на душе по-прежнему было тяжело. – Спокойной ночи! – торопливо добавила, пытаясь закончить разговор.

Нужно отдать должное, мальчишки не протестовали и сразу же послушались. С Шадриным попрощались тепло, но по-мужски… Единственное, Тёма опять запрыгнул на Костика, чтобы расцеловать.

– Я тоже… рад, Тёмыч… – шепнул ему Шадрин.

Это рвало душу.

Ну вот зачем он такой…

Дни побежали: программа отдыха/развлечений была бурная, и это хорошо! Я не успевала слишком сильно углубляться в свои личные проблемы и мучиться от близости Костика и того, что не только он рядом, но и его жена.

Экскурсии были очень интересные, я уставала настолько, что едва голова касалось подушки, я вырубалась. То ли у Константина была идея-фикс нас максимально занять, то ли взаправду не думал, что это будет для нас настолько изматывающим.

Так или иначе, я ему была благодарна.

И парни!

Никогда не видела их такими счастливыми и жадными на приключения и вылазки. Они тонули в эмоциях и чувствах. Задыхались от нового и голодно хватались за всё, что предлагал Шадрин. А он, словно нарочно, «кормил» и «дарил». Сам отрывался и отдыхал… Будто не только у нас был отпуск, но и у него!

И, конечно, я бы никогда не смогла нам позволить такого дорогого и познавательного отпуска. В отличие от него…

А через неделю по плану была назначена первая операция.

Самое обидное, что за это время мы с Костиком, по сути, ни разу не оставались наедине. Между нами всегда был кто-то: либо дети, либо Насти, либо какие-то посторонние люди.

И даже в предоперационной палате! Медсестра, анестезист…

Я волновалась, пока ждала окончания операции. Чуть ногти не сгрызла. Косилась на Анастасию, с убийственно безликим выражением лица ковыряющейся в мобильном, и восхищалась её спокойствию…

Чёрт!

Вру!

Поражалась её равнодушию…

Злилась…

Негодовала…

И себя не помня, бросилась к Костику, только услышала голос главного хирурга:

– Операция прошла успешно! Пациента уже перевезли в палату…

ЖИВ!

Почему-то истерично билась в голове мысль, пока приближалась к койке, на которой лежал Шадрин. Рядом пиликали мониторы с показателями работы жизненно важных органов. Крутилась медсестра. И только она вышла, я… подступила к нему:

– Ни в коем случае не оставляй меня одного! – шокировала реплика Костика.

Он вроде был без сознания. Глаза закрыты, но голос… хриплый, с надломом. Я изумлённо шарахнулась было прочь, как Шадрин схватил меня за руку:

– Не оставляй… особенно с Настей… Только ты! – хват руки ослаб и я вновь была свободна. А Костик… по-прежнему был… без сознания… или в сознании?

– Кость, – я даже сморгнула. – Что ты сказал? – забыла, что нужно на «вы». – Никого не подпускать?.. С кем не оставлять?.. – осеклась.

В коридоре раздались приближающиеся голоса.

– Кость, прошу, повтори… – тихо взмолила, даже склонившись к нему, чтобы услышать, если прошепчет, потому что хотела уточнить, бредить Шадрин, или сейчас отдал распоряжение.

– Только никаких семейных посиделок и компаний, – голос хирурга прозвучал в коридоре, прямо за дверью. И я, так и не дождавшись ответа от Шадрина, отступила от койки аккурат, когда в палату вошла Настя и Иннокентий Моргун, пластический хирург с пронизывающим взглядом, крючковатым носом, залысиной на макушке и длинными пальцами…

– Константин Николаевич переждал операцию спокойно. Через полчаса наркоз станет ослабевать, и я загляну вновь. Я помню насчёт вашей личной сиделки, но медперсонал клиники тоже обязан следить за здоровьем пациента. Так что не обессудьте… – сухо подытожил Моргун. Окинул меня колючим взглядом и отдав нам последние наставления по присмотру и уходу за пациентом, ушёл.

– Как он? – Настя приблизилась к койке с Шадриным.

– Пока… спит… – сбивчиво пробормотала я. – Хирург же сказал час.

– Помню, – холодно отрезала Настя. – Пока в тебе нет надобности, – благосклонно махнула мне, словно мешающейся под ногами прислуге: – Можешь посидеть в коридоре. Я сама…

– Спасибо, – без намёка на благодарность отозвалась я. – Но мне именно за это платят. И платит Константин Николаевич!

Не собиралась в нюанс тыкать носом, но дала понять, что не ей решать такие вопросы!

И я не отступлю!

Тем более после того, что услышала от Шадрина.

Потом разберусь, были ли опасения Костика бредом, а пока…

– Так что есть во мне надобность или нет, но я останусь! Не волнуйтесь, я вам мешать не буду… – кивнула неопределённо на дальний край палаты: – Посижу в уголке. Если что, я рядом… – демонстративно села в мягкое кресло, как бы уступая место рядом с Шадриным, но при этом не сводя с него глаз.

– Дело твоё! – смерила меня гневно-презрительным взглядом змеючина, но на своём настоять не решилась. Видимо, поняла, что я не уступлю.