Глава 43

Марина

Он ещё что-то говорил, но в голове была такая муть от волн удовольствия, которые он вызывал своими бесстыжими и умелыми пальцами, что я лишь безотчётно мотала головой и даже твердила: «нет-нет-нет», но Шадрин настаивал… Тихо убеждал, продолжая меня истязать, а потом вновь поцеловал.

Грубо, яростно.

И я себя окончательно потеряла.

Утонула в чувствах.

В теле томительно пульсировало, волны накатывающего оргазма накатывали всё сильнее. Я стонала, мычала… ни то от боли, ни то от восторга позволяя меня ласкать. Ёрзала задом, качаясь навстречу и дрожала в объятиях одичавшего Костика.

Нас накрыло сумасшествие.

Я лишь на миг вернулась в этот мир, услышав как вжикнула молния брюк Шадрина, как он чертыхнулся, пытаясь справиться с собственным волнением.

Кажется, я хмыкнула от нетерпения и пустоты в себе, которую так хотелось вновь заполнить, а потом Костик рыкнул утробно… вроде моё имя и даже с проклятием, и качнулся. Яростно, и совершенно не аккуратно тараня мою изнывающую от желания плоть.

Я ахнула от приятной наполненности и вновь погрузилась в сумасшествие нашей похоти.

Толчки участились: Костик не мешкал и задавал бешеный темп, явно желая быстрее освободиться от тяжести… Я не была против – напротив, принимала его умирая от наслаждения. Всхлипывала, кусая губы, чтобы не зазвучать непристойно громко.

А Шадрин, точно обезумевший от желания зверь, вбивался в меня без осторожности и нежности. Словно наказать хотел, подчинить… затрахать…

Я почти рыдала, дойдя до пика и когда показалось, что я умираю, Костик с тихим протяжным рыком, вошёл в меня глубоко до предела и содрогнулся, кончая. Тогда и меня следом накрыло волной удовольствия. Долгой, бурной: она прогулялась с ног до головы, обратно, а потом ударила между ног. И так хорошо, горячо было, что я откинулась назад, неприятно ударившись затылком о стену. Это слегка отрезвило после выплеска ненормальной похоти.

А чуть прошла страсть и притупились чувства, пришёл и стыд.

Что мы наделали?

Чёрт! Почему я позволила ему это сделать?

Даже слёзы накатили, но расплакаться не дал Шадрин. Опять обхватил моё лицо руками и хриплым, но твёрдым голосом отчеканил:

– Не смей! Не смей об этом жалеть! – таранил прямым взглядом. – Не смей впадать в депрессию! У нас нет на это времени.

– Как ты можешь? – всхлипнула, кусая губу. – Это неправильно и грязно…

Константин

– Что именно? – не дураком прикидывался, было интересно, что именно «неправильно», ведь как по мне, всё идеально!

– Ты… я… мы… разговор здесь! – мямлила Марина, а я не мог на неё насмотреться. Какая же она красивая… особенно после секса. Этот чумной блеск в глазах, раскрасневшееся лицо, полные губы, припухшие от моих поцелуев…

– Это самое подходящее и безопасное место, – вернул себя на бренную землю, и безжалостно разрушил её хрупкие надежды увильнуть от общения. Тем более за этим я её сюда приволок, а никак не для секса…

– У нас мало времени…

Нехотя отлепился от Оскольцевой и быстро привёл себя в порядок, пока она озадаченно возилась со своим нарядом и внешним видом.

– Что за бред? – надломился её голос в праведном негодовании. – Ты хоть понимаешь, что творишь? Ты… меня игнорировал почти два месяца, а сейчас набросился… Принудил к сексу в какой-то грязной подсобке… и толком ничего не объясняешь!

– Прости, но дома слишком много камер и прослушивающих устройств.

– Ты… не говорил! – явно опешила Марина, забыв, чем была занята. – З-зачем? – тотчас озадачилась. – И, что, чёрт возьми, происходит… в твоей семье? Ты мне не рассказал что-то важное, предлагая работу? – перескакивала с вопроса на вопрос, уже начиная понимать суть.

– Не было возможности. А теперь, слушай внимательно. Первое и самое главное: не доверяй Насте!

– Это я поняла, ты же сам просил…

– Что просил? – В свою очередь сбила меня с панталыку Оскольцева.

– После операции, – совсем озадачилась она. – Ты ещё полностью не отошёл от наркоза. Бредил… ну и велел ни в коем случае никогда не оставлять тебя в таком состоянии наедине с женой.

Она меня этой новостью почти убила.

– Я… этого не помнил, – признался нехотя. – Но, спасибо, что прислушалась.

– Это моя работа, – холодно отозвалась Марина.

– Работа, – подтвердил её слова я. – Но боюсь, скоро перед тобой встанет неприятный выбор…

Так как Оскольцева разумно молчала, ожидая пояснения, я продолжил:

– Через пару дней у меня операция! Думаю, тогда к тебе и придёт Настя! Она сделает предложение, от которого нельзя отказаться!

– Почему? – напряжённо уточнила Марина, потому что я выдержал короткую паузу.

– Ей скоро рожать! Она точно знает, я подам тест на ДНК, и тогда выяснится, что ребёнок не мой…

– Что? – распахнула и без того огромные глаза Оскольцева. – Как? – вновь сбивчиво плутала в мыслях, поэтому и не могла толком оформить вопрос. – Откуда ты знаешь?

– Я не могу иметь детей, – решил не тянуть резину я. – Марина пока об этом не знает…

– А ты…

– Узнал в тот день, когда меня пытались убить.

– То есть, – задыхалась от волнения Марина, подбирая слова, – ребёнок… не твой?.. – вторила очевидное. – И ты знаешь, кто может быть отцом? – догадливо уточнила.

– Знаю, но мне на данный момент плевать на это. Ведь дело не в измене или вранье…

– В деньгах, – покивала собственным мыслям Марина.

– Да, на кону слишком большие деньги! Репутация! Но что самое скверное, безболезненно доказать причастность моей жены и лучше друга к покушению на меня не получится… Поэтому сейчас иду на риск! Я не хочу терять время, не желаю пропустить неожиданный удар, поэтому подвожу их к отчаянному шагу… Мы выводим, – вкрадчиво повторил, запоздало вспомнив, что не я главное действующее лицо в моей хитрой схеме.

Привык тянуть одеяло на себя и переваривать собственную значимость, но сейчас… сейчас я хотел достучаться до разума Марины.

Она была мне нужна! Необходима…

В её руках настоящая власть.

Ей по итогу решать: жить мне или умереть!

И я вверил ей свою судьбу, несмотря на то, что она об этом не знала… Пока не знала!

– Мы? – выпучила глаза Марина. – Я тут не причём, – категорически замотала головой. – Не впутывай меня в свои опасные и грязные игры…

– Прости, но ты уже в игре.

– Я не хочу, – яростно шикнула Оскольцева.

– Придётся! Тебе решать, палач ты мой или спаситель…

– Нет-нет-нет, – истеричней качнула головой Оскольцева, отступая от меня, – не смей… – упёрлась спиной в стену, потому что дальше бежать было некуда. Испуганно вжалась, ненавидя меня взглядом и продолжая отрицать: – Нет!

– У нас есть возможность поймать Настю за руку, – уверенно отчеканил я. – Но для этого придётся рискнуть. Если не сейчас то, не знаю выпадет ли более подходящий момент. Поэтому ты примешь её предложение! – потребовал тихо с нажимом.

– Какое? Я не понимаю, что ты от меня хочешь, – шёпотом взвизгнула Марина. – Я – не детектив! Не агент спецслужбы! Я даже не врач! Я всего лишь…

– Медсестра! Поэтому она выбрала тебя. Слишком много «за» тебя. Она знает, что ты нуждаешься в деньгах. Знает о проблемах с мужем и работой… Она знает, как ты любишь своих детей! И о том, что ты пойдёшь на всё ради них!

Глаза Марины опять распахнулись:

– Хочешь сказать, что эта стерва ещё и моим детям может навредить?

– Они – главный рычаг давления на тебя.

Повисла тишина… я уже засомневался, что Марина в себе, что сможет трезво мыслить, как она зло уточнила:

– И ты… всё это спланировал? Ты позволил мне и детям войти в вашу игру?

– Да, – не собирался врать.

Кивнул, а следом прилетела звонкая, оглушающая пощечина.

– Как? Ты? Посмел? – праведно негодовала Марина, переходя на повышенный тон. Я заткнул её ладонью, требуя понизить голос. Она побрыкалась какое-то время дикой кошкой, но только чуть присмирела, я дал ей мнимую свободу.

Чуть отстранился, но руками упёрся по обе стороны от лица, как бы на расстоянии, но при этом стоя максимально близко… на тот случай, если с ней опять случится истерика.

– Когда-то ты… поклялся, что мои дети и я не пострадаем… – смотрела мне прямо глаза в глаза Марина, и я видел, как ей тяжело было сдерживать свою ненависть ко мне.

Плевать! Пока…

Пусть ненавидит, лишь бы сделала своё дело!

Пусть желает мне смерти, ей будет легче согласиться на предложение.

Так что я рад, что она взяла себя в руки.

– Так и есть! – подтвердил обещание, подливая масла в огонь.

– Тогда, как ты допустил, чтобы это случилось?

– Я сделал тебе предложение так, чтобы ты отказалась, – напомнил реалию я. – И ты отказалась! – не хотел бить по больному, но Марина мне нужна, а значит, должна понимать, что я старался этого избежать. – Но Настя оказалась хитрее и умудрилась сделать невозможное…

– Хочешь сказать, – вновь надломился голос Марины, – я потеряла работу по её вине?

– Стечение обстоятельств и… да! Чего я никак не ожидал… И тогда ты мне позвонила. После этого я решил, что лучше держать вас ближе. Так мне будет удобнее за вами следить и контролировать поступки жены.

– А лагерь?.. – прищурилась Оскольцева.

– Чтобы дети были под более тщательной защитой. Настя будет ошибочно думать, что всё в её руках, но я тебе клянусь, с пацанами ничего не случится! За ними круглосуточно присматривают…

– Я! тебя! убью! – разложила по словам Марина. – Богом клянусь, если что-то случится с моими детьми, я тебя собственноручно убью! – не думал, что она умела рычать. Точно волчица, вставшая на защиту своих щенков.

Да! Она такая… Грозный тон, взгляд-приговор!

Никогда в жизни не видел столь любящей матери… Болезненно любящей… Ненормально любящей своих детей. Настолько любящей, что любовь к детям перекрывала всё.

Это было неправильно… скорее всего.

Но в этом вся Марина Оскольцева!

И уже только за вот такие патологически обострённые материнские чувства её можно было уважать.

Такая мать не даст детей в обиду.

За них загрызёт любого…

И это её слабое место!

– Знаю. Поэтому, когда Настя потребует меня убить, ты это сделаешь!

Марина нервно мотнула головой, словно не верила услышанному. Но я знал: она сделает! Поэтому коротко изложил план, заверив, что ответственность полностью на мне, и ещё раз напомнил, что от этого зависит не только моя жизнь, но и её! И, чего греха таить – парней!