Глава 30 · Женушка

Я не знаю, как реагировать на произошедшее.

Я просто сижу на подлокотнике дивана, сложив руки на коленях, смотрю перед собой и ничего не думаю.

В голове после обвинений Демьяна, что я не люблю его, пусто. Да и не только в голове, но и в груди.

Мастерски он все перевернул с ног на голову и вышел из разговора, как обычно, победителем. И ко всему прочему меня ткнул рожей в то, что я могу держать свои крики и слезы при себе.

Как у него это получается?

Он решил для себя, что я кричу и плачу не из-за боли, в которой он меня утопил, а из-за капризов.

Капризная женщина.

Надо же, какие возмутительные у меня капризы: я хочу, чтобы мне не изменяли, и чтобы вечерами мой муж ужинал со мной!

— После таких разговоров у меня не остается вопросов, почему мужики заводят любовниц, — заявляет Ксения и вырывает меня из моих размышлений.

— Ты еще тут?

Перевожу на нее усталый взгляд.

От печали, отчаяния — ни следа.

— И ведь вы, замужние курицы, даже не пытаетесь ничего понять, — Ксения усмехается, глядя на меня с презрением, — вышли замуж, и мужики вам по гроб жизни обязаны, что вы такие гордые одежды согласились на их предложение руки и сердца. Королевы, мать их, а сами что из себя представляете? Склочные, крикливые истерички, которые ни дня не работали, но зато все должны.

— Я так понимаю, что для тебя норма спать с женатиками…

— У него нет жены, — Ксения смеется, — есть штамп, но не жена, — щурится, — жена по документам, но по сердцу с душой.

— Ты бы лучше о своем положении переживала…

Вот гадина.

Выволочь ее за волосы на крыльцо дома, а после спустить с лестницы с криками, чтобы она проваливала в свои шлюшьи дали?

— Он тебе не простит, что ты хотела сделать аборт.

Отворачиваюсь и закрываю глаза. Не опущусь я до уровня хабалистой жены, которая устраивает драки с любовницей, вырывает ей волосы и царапает лицо.

— Да тебе тоже не светит великой любви с моим мужем, — я не могу сдержать в себе высокомерное самодовольство, — вот так сюрприз.

Это неправильно.

Я не должна получать кайф оттого, что Демьян и Ксению унизил и указал ее место: она всего лишь любовница, которая из-за ее глупости и наглости останется ни с чем, но мне сейчас вместе с тошнотой, муторной тоской и усталостью — хорошо.

Соперница осталась ни с чем.

— Ты его так достала, что он начал на тебя уже руку поднимать, — хмыкает Ксения, — вот совсем не удивлюсь, если он тебя голыми руками задушит.

Понимаю, что для Демьяна ситуация, в которой я умираю при родах, идеальна со всех сторон.

Ребенка он поднимет.

Наймет молодую няню, которая обязательно влюбится в него, а он, весь такой одинокий и отстраненный, однажды обратит на нее внимание.

Например, услышит, как няня красивым и нежным голоском поет колыбельную, и все. Это будет началом его новой жизни с молодухой, для которой он будет не мужиком-крокодилом, а одиноким и загадочным вдовцом с замерзшим сердцем.

Девочки таких любят.

Девочек часто тянет на сложных мужиков, а если у них в анамнезе трагедия со смертью жены, то все, тушите свет. Этого мрачного пирожочка обязательно надо прибрать к рукам и согреть.

— Меня мое положение не сильно пугает, — Ксения поднимается с пола, — это не мне за сорокет, кисунь, а тебе, — расплывается в улыбке, — и, видимо, здоровье у тебя посыпалось, да?

— Вали уже, — медленно цежу я каждый слог.

— А он новую найдет, — пожимает плечами и обворожительно улыбается, — меня это устраивает, затягивает пояс шелкового халата, прищурившись на меня, — ты ему тоже не нужна. Ты ему надоела.

— Ты нарываешься.

— Редко можно встретить настолько уставшего от жены мужика, — клонит голову набок и улыбается шире. — Я думаю, он пересмотрит свои принципы о браке. Заберет у тебя ребенка, а саму тебя — на улицу, потому что толка от тебя никакого.

— Кто бы говорил…

Я все же покупаюсь на глупую провокацию Ксению, потому что терпеть эту наглую улыбку нет уже никаких ни просто человеческих, ни женских сил.

— Я, может, жалкая и бесполезная, но ты же меня переплюнула, — смотрю на нее прямо и с тихим вызовом, — это же надо не знать, как своего женатика удовлетворять…

— Нет, хуже знать и не делать этого, — прищуривается на меня. — А когда женщина не делает для своего мужчины то, что ему нравится, м?

Что же. Я проиграла и в беседе любовницей Демьяна.

— Когда женщина не любит, — победоносно подытоживает Ксения и окидывает меня взглядом сверху вниз, — и когда ей ничего от мужика не надо.

— Ты ошибаешься, — смотрю перед собой, — мне было надо, чтобы он был рядом.

— Как собачка, да? Как верный песик, — Ксения смеется и дефилирует прочь из гостиной, — вот! — повышает голос. — У вас к мужьям отношение, как к домашним псам! Не прибежал по команде? Все, крики и слезы! Муж должен сидеть у ног и в рот заглядывать!

Со смехом выходит, а я сижу и обтекаю. Нет. Победила сегодня не я, как жена, а Ксюша, которую не ждет тотальный контроль от мужа-самодура, беременность, больницы и сложные роды, после которых я могу остаться без ребенка.

Если в Демьяне ко мне не осталось хотя бы искры любви и привязанности, то мне не быть матерью нашему ребенку.

— Удачи тебе, женушка, — долетает до меня надменный голос Ксении, — я тебе не завидую.