Глава 31 · Она привела тебя в чувство

Я сижу в столовой с кружкой теплого травяного чая и медитирую в гнетущей тишине. Жду, когда мозг, наконец, включится и выдаст мне идеальное решение, но кроме того, что мне надо заткнуться и подыграть Демьяну, он ничего не придумывает.

Подыграть, покорно вынести все его дикие требования и не дергаться, иначе он в отместку затолкает меня в такую жопу, что ни одной женщине не выбраться.

Он решил, что я его разлюбила, и за такую наглость он будет мстить мне, но… я сама сейчас не могу честно ответить: люблю ли я его.

И дела не в изменах.

Это чувство теплоты, которое согревало меня и Демьяна, я не ощущала давно, но я не помню когда оно ушло из моей груди.

В вечера, когда я сидела одна за столом и ждала Демьяна, который опять задерживался, мне было одиноко, после меня накрывала злость и обида, а затем все это обращалась в визгливую агрессию.

Демьян должен был рядом, потому что он мой муж.

Потому что нельзя нарушать традицию совместного ужина.

Потому что, черт возьми, готовила этот ужин, и Демьян должен съесть его под моим контролем.

Потому что муж по вечерам обязан быть дома.

Потому что должен и все!

С громким стуком отставляю кружку.

Мне не нравятся эти мысли, потому что раньше они были другими. Потому что раньше я ждала Демьяна иначе.

С волнением, легкостью и желанием узнать, как он провел свой день, и я его не для галочки спрашивала:

— Как у тебя прошел день?

Мне действительно было интересно слушать, как Демьян громко и эмоционально делится тем, что, например, потенциальный инвестор полный идиот, а новые сотрудники — желторотые юнцы, которые скоро поймут, что попали туда, где никто не будет с ними нянчиться.

Иногда он на повышенных тонах делился со мной злостью на неудачи и даже мог в запале ударить по столу кулаком, объясняя мне, что дело — швах, но я не пугалась, потому что я знала — он злится не на меня. Меня он любит, и со мной сейчас он делится своим беспокойством и тревогами.

Давно у нас не было таких вечеров.

Увы.

Мне стало неинтересно, как у него проходит день, потому что я в итоге все его возмущения свела к общему знаменателю: все уроды, идиоты и наглые неудачники, и мой вопрос «как дела?» я задавала лишь для галочки.

Я не слушала, а Демьян не делился.

Все это произошло непонятно когда, но на дежурный вопрос «как дела, милый?» я получала дежурный ответ «все хорошо, дорогая».

Мы оба пришли к тому, что в беседах стала меньше откровенности, и меня, допустим, это устраивало. Мы могли отужинать в молчании, но я не видела в этом проблемы, потому что муж же дома. Он же рядом.

Вот сидит напротив и мрачно жует котлету, исподлобья глядя на вазу с фруктами, и все хорошо. Он же вернулся домой.

Демьян соблюдал привычный и унылый порядок, в котором я готовлю ужин, жду его, а он всегда на этот ужин приходит.

Приходил, ведь решил нарушить правила нашей игры в счастливых и любящих супругов, которые воспитали и выпустили из гнезда двоих взрослых деток.

Он просто взял и провел по нашей красивой картинке семейной жизни две жирные черные линии, которые пересеклись между собой в жуткий крест.

Не постеснялся и не испугался, потому что потерял ценность во мне, в наших отношениях и семье.

— Что на ужин?

Я не сразу понимаю, что в столовой у стола стоит Демьян, опершись рукой о спинку стула, и смотрит на меня.

Как давно он тут?

И что за глупые вопросы он задает? Какой к черту ужин после того, как он притащил в наш дом свою потаскуху?

Я молча поднимаю кружку и подношу ее ко рту:

— Я тебя не понимаю, Дем.

Сейчас бы я не вышла за него замуж, потому что по его угрюмой роже сразу понятно, что он испортит жизнь, выжрет всю душу и после, когда ничего не останется в груди его жертвы, рассвирепеет и начнет мстить.

— Ты мне мозг выносила этими ужинами, а теперь сидишь и не понимаешь, чего я хочу? — прищуривается. — Я жду от тебя сегодня ужин.

— Ты как-то справлялся без ужинов, — делаю глоток остывшего чая. — Приезжал обычно сытым.

— Но не сейчас.

Я, конечно, могу сейчас съязвить, что пусть Демьян решит вопрос с ужином так, как решал его до этого, и что его голод теперь не моя проблема, но это никак не поможет мне выйти из войны с ним.

— Рыбу будешь? — оставляю кружку и поднимаю взгляд.

Кажется, он не ожидал, что я отвечу именно так. Его не победить агрессией, гневом и криками.

Покорность и равнодушие мне в помощь. Хочет ужин? Будет. Отправит на обследование? Ну, дело хорошее, поэтому пойду.

— Какую рыбу? — спрашивает он и его вопрос походит на рык.

— Речная форель, — я не отвожу взгляда.

Молчит, потому что в рыбе он совсем не разбирается. В мясе знает толк, но не в рыбе. Хмыкает, молчит около минуты и говорит:

— Все-таки Ксюша привела тебя в чувство. Может, периодически ее приглашать в гости, м?