Глава 32 · Зря

— Да как у нас дела, — говорит Демьян и смотри на экран смартфона, — вот мама ужин готовит.

Ему позвонила наша дочь. Ничего необычного и странного в этом нет. Она часто, почти каждый день, звонит Демьяну и болтает с ним по видеосвязи.

По сути, отчитывается, как хорошая девочка, которая очень любит папочку. Мне она звонит намного реже. Чаще скидывает фотографии, аудиосообщения и короткие видео.

Сначала я обижалась и даже ревновала, а потом приняла ситуацию такой, какая она есть: Маруся — папина дочка.

С хрустом вскрываю рыбьи брюшки острыми ножницами.

— Смотри, как у нас мама безжалостная, — Демьяна наводит камеру на мои руки в рыбьей крови и слизи.

— Форель, — тянет Маша. — Блин, я хочу домой.

— Тебе купить билеты? — Демьян вновь смотрит на экран.

— Пап, не провоцируй, — печальной вздыхает дочь и зовет меня. — Мам, а ты чего молчишь? Не ждешь меня.

— Жду, — отвечаю я и резко вырываю жабры.

— Я тебе маму не покажу, — Демьян цыкает. — Ты еще испугаешься.

Я и сама не хочу, чтобы дочь видела меня с синяком.

— Почему? — спрашивает мама. — Только не говори, что она решила сделать… не знаю… пластическую операцию, и сейчас вся в бинтах.

— Сама посмотри, — Демьян все же разворачивает телефон экраном ко мне.

Я вытираю руки о бумажные салфетки и смотрю на Машу, которая по ту сторону замирает и молчит.

Подозреваю, что это очередная проверка от Демьяна: решу ли я сейчас обмануть дочь и заявить со слезами на глазах, что ее отец меня бьет? Использую ли я ее, как использовала нашего сына в поиске защиты.

— На меня чемодан упал, — спокойно говорю я.

— Что? — брови Маши ползут медленно на лоб. — Как⁈

— Я поссорилась с папой и решила на ночь глядя сбежать из дома, — честно отвечаю я.

Демьян прищуривается на меня, но видеосвязь не отключает. Проверка продолжается?

— Из-за чего поссорились?

А вот на этот вопрос я должна солгать. Вряд ли Демьян одобрит, если я сейчас скажу его любимой доченьке, какой он моральный урод, а мне надо выдержать с ним нейтралитет.

Солгать не смогу, но могу недоговорить подробностей о причине нашей ссоры. Я схитрю.

Мне надо возвращаться к моему оружию, которое отлично работало против Демьяна. К милым женским манипуляциям.

— Папа стал часто задерживаться на работе, — пожимаю я плечами.

Демьян щурится на меня сильнее. Глаза — две злые щелочки, из которых на меня смотрит притихший демонюга.

— А я ужины готвлю, а он приходит только к ночи, — фыркаю я. — Мне и надоело. Поругались.

Маша молчит секунд пятнадцать, переваривая полученную информацию. Она любит отца, и вряд ли ее мозги повернуться в сторону того, что у него есть любовница. Да, он строгий и даже где-то жесткий отец, но наша дочь все равно его идеализирует.

— Папа, нам надо серьезно поговорить, — наконец, заявляет наша дочь.

Демьян вновь разворачивает телефон экраном к себе:

— Я слушаю тебя внимательно.

— Прекрати задерживаться на работе. Ты, что, маму по вечерам одну оставляешь?

Вскрываю второе рыбье брюшко, и хочу покричать. Просто открыть рот и покричать, чтобы сбросит напряжение, которое зажало все мышцы и мои внутренности.

Ненавижу.

Демьян доказал мне на практике, что я действительно бешеная истеричка, которая позволила себе крики, грубости и оскорбления с проклятиями.

Сейчас меня подташнивает, обдает холодом и жаром, но я не верещу, не топаю ногами, не бью посуду.

Я держу себя в руках.

— Ты же знаешь, — Демьян смеется, — наша мама очень страшно кричит и ругается. Это была такая тактика. Возвращаться к ночи, когда она должна уже спать.

— Но она не спала.

— Тактика была неверной, — хмыкает Демьян.

— Вы меня пугаете.

— Не пугайся, — Демьяна садится за стол. — Мама дома и готовит ужин.

— Мне что-то подсказывает, что она на тебя до сих пор злится, пап.

— Возможно.

— Пап! Иди купи цветы!

— В жопу ему его цветы, — не могу в себе сдержать глухое ругательство.

— Мам! — требовательно повышает голос Маша. — Проси у него не цветы, а бриллиантовое колье!

Конечно, говорят, что лучшие друзья девушек — бриллианты, но они никак мне не помогут сейчас и не спасут от мужа-самодура.

— Серьги! — добавляет Машка. — Колье и серьги!

— Сам бы я не додумался, — обескураженно вздыхает Демьян.

— И ты сам напросился, теперь я буду контролировать, дома ты или нет в восемь часов вечера.

— Сурово.

— Это моя мстя за то, как ты меня гонял…

— Тебе было, на минуточку, шестнадцать!

Швыряю выпотрошенные рыбы в раковину и тщательно мою руки под холодной струей воды.

Демьян перекидывается с нашей дочерью еще несколькими шутками и прощается. Присоединяюсь к его милым словам, что мы скучаем, и он сбрасывает звонок. Вновь воцаряется гнетущая тишина. Я мою нож.

— Я ведь был против того, чтобы так далеко Маруську отпускать, — тихо заявляет он.

— О, ты решил меня и в этом обвинить? — бесшумно откладываю нож.

— Сейчас бы у тебя не получилось меня убедить, что стоит нагу дочь отпускать аж в Лондон. Как так вышло, что купился на твои уговоры?

— Потому что ты меня любил, — резко разворачиваюсь к нему, — и потому что я тебя любила. И говорила с тобой иначе, милый. И если бы ты сейчас не купился на мои уговоры, то я бы сейчас не стала тебя так уговаривать, — зло прищуриваюсь. — Не стала бы так стелиться и унижаться.

— Очень зря, — откидывается на спинку и скалится в улыбке. — Может, попробуешь и сейчас уговорить меня о чем-нибудь?