Глава 33 · Пусти!

От насмешливых слов Демьяна у меня по телу пробегает волна сильной и потливой дрожи.

Как я могла влюбиться и столько лет любить вот этого высокомерного, жестокого и бессовестного урода?

Ладно, по молодости мозгов у меня не было, но я ведь столько лет продержалась с Демьяном и была счастлива в браке с мужиком, от которого надо было бежать уже после первого знакомства.

Зажравшийся наглый мужик, который привык, что его жена вечно ему в рот заглядывает, восхищается им и мечтательно вздыхает на его агрессию. Как я его описывала до всего этого кошмара?

Волевой, строгий со сложным характером.

Вот дура.

— Не вижу больше причин унижаться перед тобой…

А все свои унижения перед Демьяном я называла женской хитростью: он — голова, а я — шея.

Вот дура, дубль два.

— Думаешь? — Демьян вскидывает бровь. — За сына ты совсем не переживаешь? Или тебе все равно? Даже не попросишь, чтобы я не был с ним так строг? М?

Самодовольный ублюдок, и у меня нет ни ресурсов, ни возможностей ему противостоять.

— Ты ждешь, что я сейчас встану на колени?

Демьян вскидывает бровь выше, и его взгляд темнеет:

— Ты определенно знаешь мои слабости, милая, — на его лице расцветает ухмылка.

Я не сразу понимаю, о чем он говорит, а когда понимаю, то в возмущении распахиваю ресницы так широко, что кажется, мои глаза вывалятся из глазниц.

— Ты совсем охамел, — шепчу я дрожащим голосом. Выдыхаю в попытке прийти в себя, — иди к своей шлюхе… — меня начинает трясти, — она в курсе, как тебе нравится.

— Ну, ты же постаралась, — медленно встает, не спуская с меня взгляда, — конечно, кое-кто шутит, что хорошие жены и любовниц научат правильно любить своих мужей, но неужели ты та женщина, которая бы хотела быть героиней анекдотов?

Я уже сотню раз пожалела, что закатила вчера громкий и истеричный скандал, но я же не думала, что Демьян сорвется с цепи, как бешеный пес.

Я ждала того, что мои крики разбудят в нем совесть, вину сожаление, а не жгучую ненависть.

— Вот пусть тобой займется Ксюша, — говорю тихо, но в моем голосе все равно прорываются нотки ярости, — ей же нужна практика.

— Ксюши я тут не вижу, — медленно обходит стол и делает в мою сторону бесшумный шаг, — но тут есть ты. Моя законная жена.

Я хватаюсь за нож и крепко сжимаю ручку.

Вот к чему пришла любовь тихой скромной отличницы и дикого дворового парня? К поножовщине?

— Серьезно? — Демьян высокомерно вскидывает бровь.

Я выставляю нож перед собой:

— Не подходи.

— Это смешно, Дина, — он недобро щурится и делает ко мне еще один шаг.

— Не подходи…

— Ты моя жена.

Впервые за все эти долгие годы я испытываю холодный страх к Демьяну, в котором вижу не мужа, который поцелует меня в висок в ответ на мою какую-нибудь глупость, а злющего мужика, который потерял ко мне мужской трепет и снисходительность.

И, вероятно, дело именно в том, что я поделилась нашими интимными подробностями с чужим человеком.

Демьян мне изменил и не раз, но Ксюшу впустила в нашу постель — я, и это была большая глупость, за которую никто не поцелует в висок с ласковым вздохом.

Я унизила Демьяна, и я ведь знала, что поступаю мерзко.

И да, я хотела унизить Демьяна перед его любовницей.

— Не дури, Дина, — он щурится, — положи нож.

— Не подходи.

Женщины в страхе никогда не слушаются мужчин. Это иррационально и нелогично, но как есть.

— Ты не посмеешь, — шепчу я.

Если у женщин страх выключает мозги, то у мужчин — злость. Демьян зол на меня, и я своими жалкими попытками напугать его кухонным ножом подогреваю его злость до свирепости.

Между нами пара шагов.

— Не смей…

Короткая ухмылка, и Демьян кидается на меня бесшумным зверем.

— Нет, не трогай меня!

Он перехватывает мое запястье, мягко его проворачивает и сдавливает. Я роняю нож, а затем Демьян рывком прижимает меня к столу и задирает юбку.

— Нет! Не смей!

Он молчит.

Даже не рычит, и я понимаю, что Демьян меня сейчас не слышит.

— Демьян! Нет! — захлебываюсь в криках и слезах. — Не надо! Нет!

Какая я слабая под его рукой, удерживает меня за шею и вдавливает в стол. Как жалкая мышь под когтем тигра.

— Демьян, нет…

Он наклоняется ко мне, и мое ухо обдает горячим влажным выдохом

— Заткнись.

Его приказ прокатывается по телу тошнотой, слабостью и мощной волной жара. Я криком вскидываюсь под Демьяном, когда он свободной рукой резко стягивает мои трусики.

— Нет… Нет…

Слезы ручьями льются из глаз, и я бью ладонями по столу.

— Пусти! Пусти меня!

Вместе с моими криками нарастают волны жаркой слабости и тошноты. Кухня размывается за пеленой слез.

Демьян грубо проводит по мне пальцами.

— О, а ты готова, Дина, — хмыкает он. — Так тебе все это нравится?

— Нет! Я прошу тебя, Дем, не надо!

Но мы живем не в квартире, а в огромной частном доме, который стоит на большом участке, и никто из наших соседей, не услышит меня.

— Или ты опять все оправдаешь своим тупым климаксом? — цедит он мне в щеку, и шуршит ширинка. — Хотя мне все равно.