Глава 43 · Вопрос

— Чего вы ждете от меня? — с вызовом спрашивает Макар. — Извинений?

Задумчиво вздыхаю и пробегаю пальцами по краю чашки, в которой заварен крутым кипятком пакетик зеленого чая.

Действительно, чего мы ждем?

Не поздновато для родительских ожиданий? И за этим печальным вопросом следует другой: где мы ошиблись?

Я его залюбила, и моя материнская любовь обесценилась за все эти годы?

— Да, я бы хотел услышать извинения, — Демьян кивает и несколько раз постукивает пальцами по столешнице, не спуская взгляда с Макара, — хотя бы для мамы постарайся.

— За что?

Я поднимаю взгляд с чашки на сына:

— Ты сейчас серьезно? За что?

— Это не я эту шмару натягивал, — Макар зло щурится на меня, — если ты не забыла.

Я жду, что Демьян сейчас точно психанет и стол перевернет, но он лишь шумно выдыхает и крепко стискивает зубы.

— Ты с этой шмарой дела имел, мой милый, — сдавленно отвечаю я и крепко сжимаю в пальцах тонкое ушко чашки.

Может, плеснуть этому эгоистичному козлу, которого я родила чая в рожу? Был моей гордостью и маминой радостью, а оказался мерзким говнюком, которому проигрывает даже Демьян.

— Ты за мной следил, да? — тихо и с угрозой предполагает Демьян. — Вынюхивал, что я и как я, да? Так и вышел на Ксюшу.

Макар переводит на него мрачный взгляд и молчит. Похоже, Демьян прав. Сыночка решил найти слабости отца, и сыграть на них.

— Допустим, — отвечает Макар и вновь смотрит на меня, — а тебе не кажется странным сейчас вести такой разговор о любовнице папы, сидя бок о бок с ним? Тебе не стремно?

Вот к чему привели мои сюсю-мусю с сыном. К полному неуважению, насмешке и жестокому эгоизму. Я для сына — лохушка.

Хватит лебезить, долго вздыхать с материнской любовью и печалью и видеть в Макаре маленького мальчика, которому я целовала пяточки и таяла от его слюнявого смеха.

Мальчик вырос в бессовестного мужика.

— Стрелки не переводи, — строго заявляю и щурюсь.

Демьян кидает на меня беглый удивленный взгляд, потому что голос у меня звенит сердитой сталью. Я в таком тоне никогда не говорила с сыном, а зря.

— Может, мне тебе показать фотографии с участием отца и Ксюши? — цыкает он.

Знает, зажравшийся сучонок, на что давить, и сейчас в своей агрессии против меня он все же очень похож на Демьяна. Та же враждебность в темном взгляде и острая провокация, которая острым лезвием входит в сердце.

С сыном мне не развестись. От сына мне не отказаться. Я его родила, и в его воспитании я тоже участвовала. Мне хотелось всю вину за душевную инвалидность скинуть на Демьяна, но увы. Я — мать, и не стану я уходить от своей ответственности перед сыном за его жестокое сердце.

— Поздновато для фотографий, Макарушка, — невесело усмехаюсь я. — Ты должен был эти фотографии, если они у тебя действительно есть, принести раньше, а не быть крысой.

Молчит и щурится на меня. Признаюсь, не самый приятный разговор. Не должна мать беседовать с сыном о любовнице его отца.

— А толку-то? Ну, принес бы, — хмыкает Макар. — И что? Ты бы ушла? Да я тебя умоляю, — откидывается назад и кривит губы, глядя на Демьяна, — нет, сотню бы оправданий нашла, лишь бы остаться с тобой рядом. И ведь я не на маму делал ставку, а на тебя, пап.

— Да ты что? — Демьян изгибает бровь. — За что такая честь?

— Я рассудил так, — Макар закидывает ногу на ногу, — если ты завел другую бабу, то у вас реально все дерьмово. Понимаешь?

Демьян не отвечает.

Я улавливаю логику претензий Макара. Демьян любил меня до одержимости, до объятий, в которыми он почти душил меня, и до поцелуев, которыми он чуть ли меня не сжирал.

На других женщин не смотрел, а тут появилась в его жизни любовница? Значит, разлюбил, а он из тех мужчин, которые нуждаются в том, чтобы рядом была любимая и желанная женщина.

Но мы с Макаром ошибались. Демьян готов жить в браке с нелюбимой женщиной, ведь его принципы превыше эмоций.

— Да, я поверил Ксюше, что она стала твоей отдушиной, но ведь нет, — Макар озадаченно пожимает плечами, — что же ты так вцепился в мать-то, а?

Демьян так и молчит. Не моргает и продолжает угрюмо смотреть на сына, который подается в его сторону через стол.

— В чем смысл тогда всего этого, если ты Ксюша для тебя просто тупая шлюха, которую ты, если что, то сразу пустишь в расход? — Макар вскидывает высоко и недоуменно брови. — Или у вас, как у всех обычных скучных семей… — делает паузу и продолжает, — жена не дает, а у мужа последние годы потенции горят?

Вот тут я не выдерживаю и быстрым разъяренным движением выплескиваю в его лицо зеленый чай вместе с разбухшим пакетиком, который шмякается о лоб и падает на стол.

— Совсем охамел⁈

Макар вскакивает на ноги.

— Я мечтала о том, чтобы ты встретил хорошую девочку, Макар, — говорю я в тихом гневе, — но я забираю свои слова обратно. Ты же не способен любить!

Демьян медленно встает на ноги:

— Наверное, стоит тебе, гаденыш, выпороть.

— Ему это не поможет, — поднимаюсь со стула и шагаю к двери.

— Ладно я, Макар, — тихо отзывается Демьян, — твою ненависть ко мне я могу объяснить хотя бы мужским соперничеством, но… мать? Она ведь тебя любила…

— Задай, урод, себе этот вопрос! — рявкает Макар и за моей спиной раздается грохот. — Себе!