Глава 45 · Бессовестный мальчишка

— Ну, начинай, — развожу руки в стороны, — обвинять меня в том, что я плохая мать и недолюбила тебя. Что ты не был любимчиком и что я, — хмыкаю, — любила твою сестру больше. В чем вы там обычно матерей обвиняете? А?

— Не в Машке дело, — глухо отвечает Макар, — ясно?

— Нет, мне ничего не ясно! — рявкаю я.

— Дело в отце! — вскидывает руку в сторону двери. — Что ты так смотришь на меня⁈ Ты только его и поддерживала! Он у тебя был главным в нашей семье! Придешь к тебе с любой проблемой, и ты ему все сливаешь!

Я устало вскидываю бровь. Какая прелесть. Нет, я, конечно, слышала, что у сыновей просыпается чувство соперничества к отцам, с которыми они конкурируют и за внимание с любовью матери, но я не думала, что это коснется и меня.

— Что ты несешь?

— Любые наши секреты с Машкой ты несла ему! — гаркает Макар. — Или просишь у тебя помощи, то вечно этого долбоящера тянула!

— Он твой отец!

— Вот про это я и говорю!

— Он твою жопу вечно прикрывает! — перехожу на крик. — И в детстве он ваши проблемы решал! И так должно быть! Не смей прикрывать свою подлость тем, что твой отец был мне мужем, а тебе отцом! Да, строгим, да, иногда мрачным, но участвовал в твоей жизни! А я — его жена, и не должно быть у меня от него секретов! Прекрасно, Макар! Обвинять нас в том, что мы тебя любили, защищали и что у нас не было друг от друга секретов!

— Что бы он ни сказал, он всегда был у тебя прав, — Макар поднимается на ноги. — Ты всегда его поддерживала…

— А что он плохого для тебя сделал⁈ Для тебя лично⁈ — взвизгиваю я. — Учил драться⁈ Учил отвечать задирам, но именно отвечать, а не самому начинать драки⁈ Учил мыть посуду за собой? Учил убираться в комнате и гладить свою форму в школу? Ах ты ж мой трепетный птенчик! Какие страшные травмы нанес тебе папа! А я посмела поддержать его в том, чтобы ты стирал свои заляпанные в столовке кетчупом рубашки⁈ Какая я тварь! Все это оправдывает то, как ты поступил со мной⁈

— От тебя не было материнского тепла!

Я в возмущении аж замолкаю с открытым ртом и медленно недоуменно моргаю.

— Вот как? — наконец, спрашиваю я и делаю небольшую паузу для передышки, чтобы продолжить. — Похоже, ты немного отстаешь в развитии, Макарушка. Ты сейчас себя ведешь, как подросток. Это у подростка родители во всем виноваты, и лично ты у меня столько ночей украл, столько криков от тебя было, столько капризов, что у меня глаз дергался, но я любила тебя. Я на тебя даже никогда не кричала… Какой же ты бессовестный, сыночек.

— Ты всегда выбирала его сторону.

Медленно выдыхаю и честно признаюсь, приподняв подбородок:

— Потому что я была согласна с ним и с его методами воспитания, общения с тобой и Марьяшкой. Да, — хмыкаю, — это была даже не слепая к нему любовь, а согласие с ним. Сама я была слишком мягкой, слишком лохушкой, и только рядом с ним вы успокаивались. Только по его приказам мыли посуду, убирались в своих комнатах и делали уроки, — вновь делаю паузу и тихо заявляю, — в каком-то смысле папа даже защищал меня от вас, троглодитов.

И сейчас я прекрасно знаю, что если Макар решит переступить грань, то за меня опять вступится Демьян, который затаился в напряжении за дверью.

— Я боюсь представить, что было бы, если бы я воспитывала вас одна, — горько смеюсь. — Вы бы меня сожрали. Вы не были ангелочками, сына, и вы вечно проверяли меня на прочность. И да! Когда ты сам станешь отцом, то твоя задача и жену свою защищать от обнаглевшего сына-подростка, который решил устроить матери скандал после школы со швырянием вещей! Знаешь, что⁈

Молчит и хмурится.

Вот так любишь, в жопу дуешь, жертвуешь сном и нервами, а потом ты — мать-ехидна, которую можно использовать в своих отвратительных играх.

— Я думаю, что твой отец прав! — я почти кричу. — Прав, что ты теперь сам ответственен за свою жизнь! Мы тебя вырастили, обеспечили хорошим образованием, купили квартиру, дали отличный старт в большую взрослую жизнь, а теперь, — грожу ему пальцем, — сам выруливай! Ты уже не мальчик, а мужик! Везде тебе соломки подстелили! Любимому сыночку. И да! — топаю ногой. — Вот в чем я и уверена, так это в том, что папа любил и любит тебя! Даже сейчас тебя любит! Как умеет! Я была готова уйти, но не он! Если ты не совсем тупой, то сделаешь выводы! А если нет, то… — всплеснув рукав, вздыхаю, — этому уже не родители учат.

— Вы друг друга стоите. Вот правда.

— Проживи свою жизнь, — бесстрашно шагаю к Макару почти вплотную и заглядываю в его глаза, — проживи любовь, проживи первую встречу с тем человеком, с которым будешь готов спуститься хоть в самый Ад, проживи годы с ним… потом мы с тобой поговорим, Макарушка

— Проживу, — шипит мне в лицо, — и без вашей помощи.

— Отлично. Пора отращивать яйца, — похлопываю его по плечу, а затем торопливо выхожу из спальни.

Решительно шагаю мимо Демьяна, который провожает меня мрачным взглядом. Надеюсь, он сейчас понимает, что меня лучше не трогать и не хватать, а иначе меня разорвет горькими рыданиями.

Наш сын меня не любит. Я не научила его любви к себе. Ни любви, ни уважению, ни состраданию, ни сожалениям.

— Дина…

— Оставь меня, — глухо отвечаю я и шагаю к входной двери.

— Но ключи-то у меня.