Глава 47 · Бесчувственный монстр!

Нажимаю несколько раз на кнопку вызова диспетчера, но мне никто не отвечает. Выдыхаю и стараюсь держать себя в руках.

Это нечестно, что я сейчас не могу позволить себе даже поплакать, потому что опять буду в глазах Демьяна чокнутой истеричкой, которая орет всегда без повода.

— Наверное, диспетчер чаи гоняет, — хмыкает Демьян и сам несколько раз нажимает на кнопку, не скрывая своей нервозности, — как обычно. Зарплату получают, а работать не хотят.

Я молчу из последних сил и отступаю в угол. Это же надо застрять с агрессивным придурочным мужиком в лифте. Что это, если не насмешка свыше?

— Вот же черти, — шипит Демьян и прячет руки в карман, глядя на табло, на котором мигают две красные полосочки.

— И самый главный черт — это ты.

Все-таки не смолчала. С другой стороны, я уже непротив того, чтобы Демьян задушил меня, ведь тогда все проблемы для меня исчезнут за черной пеленой небытия. Я даже сопротивляться не стану. Приму его ярость смирено и покорно, как хорошая жена, которая никогда не перечит мужу.

— Что ты сказала? — Демьян оглядывается.

— Ты опять не расслышал? — прищуриваюсь. — Я говорю, что главный из всех чертей.

— Ого, — приподнимает бровь. — Даже так?

— Это не диспетчер виноват, что лифт застрял, а ты, — бесстрашно не отвожу взгляд, — а ты. Вот объясни мне, пожалуйста, мой дорогой муж, почему ты такой вечно психованный? Зачем бить по стене лифта? Да с такой силой, что ты эту стальную, блин, стену погнул.

Молчит, и на щеках играют желваки. Ух, какой суровый и страшный, и я не шучу. Он, правда, сейчас очень страшный: высокий, здоровый и разъяренный. Ноздри на каждом выдохе раздуваются.

Но я устала бояться его. Сколько можно? Уже надо довести наши отношения до края, за которым уже будет нечего спасать.

— И это еще я и истеричка? — тихо интересуюсь я. — Ты сам-то что-то не познал нирвану.

— Тебе лучше помолчать.

— А что ты сделаешь? — с издевкой вскидываю бровь и усмехаюсь.

Если не буду провоцировать и ехидничать, то меня накроет тоска и чувство вины за то, что я плохая мать и что воспитала настоящего мерзавца.

Лучше спрячусь за агрессией и не буду показывать свою слабость, страх и тревогу перед этим большим несправедливым миром, в котором у тебя очень мало власти.

— Вариантов полно, дорогая, — с тихой угрозой отвечает мой ненаглядный супруг, — например, заткну твой прелестный ротик кляпом.

— Вот как ты отвечаешь за свои поступки, да? — скрещиваю руки на груди. — Это твоя вина, что мы застряли в лифте, а ты мне угрожаешь, что заткнешь кляпом рот. Вперед, дорогой. Это очень зрело и мудро.

Отворачивается и затягивает галстук:

— Раз ты не можешь заткнуться, то тогда я буду просто игнорировать тебя, — вновь смотрит на табло. — В принципе, мне стоило изначально воспринимать твои истерики как очередную женскую блажь.

— Обалдеть! — обескураженно тяну я. — Женская блажь⁈

Молчит и не реагирует на меня. Пару раз нажимает на кнопку вызова диспетчера, и вновь напряженно смотрит на табло, спрятав руки в карманы брюк.

Чувствую себя идиоткой, которую ко всему прочему обвинили в женской блажи и несерьезности.

Сколько мне еще терпеть Демьяна? Сколько придется еще выслушать от него оскорблений и сколько нервов мне придется на него потратить?

— Да какой же ты урод! — неожиданно взвизгиваю я и бью слабым кулаком по его широкой спине. — бессовестный мерзавец.

Не отвечает и не шевелится. Да, мой кулак бы точно не оставил бы вмятины на стене лифта. Я бы и картон, наверное, даже не погнула бы.

— Как же ты меня достал! — новый удар по спине чуть ниже левой лопатки. — Да лучше бы я была вдовой!

Я чувствую при новом ударе кулаком, как он напрягается, но молчит. Лучше бы он рычал на меня, угрожал и оскорблял, потому что это было бы хоть какое-то эмоционально взаимодействие со мной.

— При всей своей агрессивности ты все еще живой! — бью по лопатке. — О, я бы очень не отказалась быть вдовой! Тогда бы от тебя остались светлые воспоминания!

Делает медленный и глубокий вдох, но продолжает игнорировать меня и мои удары, а у меня при новой атаке брызжут слезы гнева и отчаяния:

— Зря я за тебя вышла замуж! Мне же говорили, что ты не для брака и что я пролью с тобой реки слез!

Ну, тут я, конечно, приукрашиваю. Мне говорили, что с таким, как Демьян, будет непросто и что семейное счастье зависит от его любви к женщине, но такие сложные предостережения он не поймет.

И как с такой агрессией, эмоциональной тупостью он мог достичь успехов в бизнесе? Или в делах с мужиками как раз выгодно быть безэмоциональным мерзавцем, который готов идти по головам без оглядки и чувства вины?

— Ни стыда, ни совести! Ничего в тебе нет! — верещу я, продолжая молотить его по спине. — Ты ничего не чувствуешь! Тебе на все происходящее все равно! На меня все равно! Лишь бы заткнулась и молчала в тряпочку!

Поскрипывает зубами, и при очередном моем ударе кулаков, которые стали еще слабее, чем были десять атак назад, резко разворачивается ко мне, и получает пощечину по своей наглой и гадкой роже:

— Бесчувственный монстр!

Перехватывает мои запястья и дергает меня на себя, вглядываясь в черном гневе в глаза:

— Да откуда тебе знать, что я чувствую⁈