Глава 54 · Я сам себя не понимаю

— А как же учеба? — испуганно уточняю я.

У меня такое чувство, будто нас с Демьяном, как подростков, застукали за стыдливым поцелуйчиком в каком-нибудь кабинете математике.

Только мы не подростки и не в кабинете математики, и нас застукали не за поцелуйчиком, а за выяснением отношений, но оказалось, что и скандалы могут быть очень интимными.

Я даже краснею перед подозрительной дочерью, которая напряженно похрустывает стеблем сельдерея.

— Отпросилась, мам, — отвечает она и щурится.

Демьян продолжает держать мое запястье и тоже как-то неловко молчит, словно он тоже поймал настроение подростка за шалостью.

— Предупредить не могла? — говорит он.

Я пытаюсь незаметно выдернуть руку из захвата Демьяна, но он сжимает мое запястье еще крепче.

— А кто говорил, что вы ждете меня в любое время суток без лишних звонков и предупреждений? — Приподнимает бровь.

— Ну… я говорил, — соглашается Демьян, — но…

— Что?

— Пусти, — в гневе шепчу я Демьяну, многозначительно вглядываясь в его глаза, — к нам дочь приехала. Надо ее накормить…

— Я поела, поэтому я готова выслушать, что у вас тут происходит?

Перевожу взгляд на дочь и поджимаю губы. Могла ли она знать о Ксении? Вдруг она тоже участвовала в сговоре Макара и Ксении и прилетела проконтролировать ситуацию со своей стороны?

— Мам?

— Твоя мама узнала о моих изменах, Маш, — внезапно признается Демьян с тихими нотками напряженной хрипотцы. Сжимает мое запястье еще крепче, будто хочет его сломать. — Вот так. Поэтому ты невовремя, доченька. А еще у твоего брата серьезные проблемы. Да, на нас тут все как-то разом навалилось.

Смотрю на Демьяна. Открываю рот в желании немедленно его заткнуть, но слов не нахожу и просто молчу в растерянности.

Какого лешего?

Угрозами в меня кидался, что если я посмею раскрыть правду детям, то он уничтожит меня, а теперь сам рассказывает всю правду нашей дочери? Зачем?

— Что ты сказал, папа? — Маша запинается.

— Ты же все услышала с первого раза, Машунь, — Демьян хмуро исподлобья смотрит на нее. — Я изменял твоей маме.

Маша медленно моргает, опять кусает стебель сельдерея и переводит на меня шокированный взгляд, а после как-то суетливо закатывает рукава джемпера. Чешет предплечье:

— Мам, что за шутки?

— Увы, — сдавленно отвечаю я и опять предпринимаю попытку вытянуть руку из захвата Демьяна. Вот же прицепился. — Наш папа сейчас не шутит.

Машка опять смотрит на Демьяна, потом вновь на меня и ошеломленно прижимает кулак, в котором зажала сельдерей, к груди.

— И ты не знала? — зачем-то уточняю я и понимаю, что мой вопрос прозвучал цинично и обидно.

— Что?

— Твой брат вот знал, — пожимаю плечами, скрывая свой стыд.

Над нашими с Демьяном головами ворона и мерзко каркает, будто обзывает нас идиотами.

— Я же самое главное забыл, — Демьян вздыхает, — у тебя будет братик или сестричка.

— Что? — повторяет вопрос Маша и не моргая смотрит на отца.

— Мама беременна, — заявляет Демьян так уверенно и громко, будто палач, который оглашает приговор. — У нас будет третий ребенок.

— И это тоже не шутка, — сиплю я.

Кусты шелестят, ветер треплет мои волосы, и Маша, наконец, говорит:

— А не поздновато ли…

И опять замолкает, а мне за ее «поздновато» почему-то становится очень обидно. Моя дочь тоже записала меня в старухи, которая не имеет больше права становится матерью и познавать все прелести материнства.

— Нет, не поздновато, — упрямо возражает Демьян. — Прыти в твоей матери много. Она такой стрекозой и в двадцать не была.

Маша на его слова несколько моргает, будто ей в глаза попала пылинка, а затем прижимает кулак с сельдереем ко лбу и медленно выдыхает:

— Подождите… — закрывает глаза. — Я не этого ждала, когда приехала… Ты изменял маме, которая залетела…

— Забеременела, — строго одергивает ее Демьян. — Залетаю малолетние шалавы, а твоя мать забеременела.

— Да какая, блин, разница⁈ — взвизгивает Машка и в ярости смотрит на него.

— Большая! — Демьян рявкает на нее. — А теперь иди в дом! В свою комнату! У нас тут с мамой свой разговор!

— Ты обалдел⁈ — Маша откидывает сельдерей на ступеньки. — Какого черта, папа⁈ Ты себя слышишь⁈

— Это там ты взрослая дама, а тут, раз приехала, наша дочь, которая слушается отца! — вскидывает руку в сторону дома. — Марш в свою комнату! Сиди там, пока не позовем.

— Мама!

— Маш, — сглатываю. — Тут у нас все сложно, и я не знаю, что тебе еще сказать.

— Да вы… чокнулись! — разворачивается и распахивает входную дверь, и зло исчезает за ней.

Демьян отпускает мою руку, отворачивается от меня и прижимает ладонь ко лбу с глубоким и медленным выдохом.

— Зачем ты ей сказал? — едва слышно спрашиваю я. — Дем, я тебя не понимаю.

— Я сам себя не понимаю, — проводит ладонью по лицу и поднимает утомленный взор на облако, которое похоже на большую задницу, — может, я заразился от тебя климаксом, — оглядывается, усмехается и решительно шагает к крыльцу. — Я пойду к Маше.

— Зачем?

— Поговорить, — энергично поднимается по ступеням крыльца.

— О чем?

Демьян не отвечает и заходит в дом, бесшумно прикрыв дверь за собой. Сжимаю и разжимаю кулаки в попытке успокоиться, но это не помогает.

Выжидаю на улице несколько минут и слышу Машкин голос, что вылетает из приоткрытого окна на втором этаже.

— Папа, какого черта, а? Что за дурдом⁈