Глава 56 · Знаешь, что вас ждет?

— Мам, — в гостиную заглядывает Маша, — как ты.

А я лежу на диване с приступом тошноты и слабости. Чувствую себя уставшей старой собакой, которую несколько раз пнул жестокий хозяин.

— Мам, тебе принести, может, воды?

— Нет, — вздыхаю. я. — Тогда точно вывернет на ковер.

Машка проходит к креслу, в которое бесшумно садится и нервно поправляет джемпер на груди. Подозрительно кошусь на нее. Не кричит, никого не обвиняет, но веки опухли от слез.

— Мам…

— Да?

— Папа такой дурак…

Закрываю глаза и накрываю лоб рукой.

— Это не новость.

Только дурак мог бы поверить в то, что я могла целоваться в библиотеке с кем-то другим, и яростно приревновать к мертвому очкарику из моего студенческого прошлого.

Самодовольно хмыкаю. А мне понравилась его возмущенная рожа и недоуменные растерянные глаза, будто у маленького мальчика, корому злая девочка плюнула в его ванильное мороженое.

— И ведь поверил, — шепчу я вслух и медленно массирую переносицу, прогоняя головную боль.

— Во что?

— В то, что я на первом курсе целовалась с одногруппником в библиотеке, — вновь кошусь на недоуменную Машу, — и теперь он точно даст мне развод, ведь сейчас проблема не в его измене, а в том, что я шлюха. Его это очень оскорбило.

Маша хмурится, пытаясь уловить логику, что дается ей с большим трудом, ведь логики в ее отце нет, но полюбила я его не за ум.

А как раз-таки за его дикость, решительность дать всем в рожу, доказывая свою правоту, и тестостерон, который распугивал слабых и умных мужчин. Я полюбила мою уверенность, что за его спиной я и наши дети будут в безопасности и если потребуется, то он порвет на части любого. За то, что он ни перед кем не будет лебезить, унижаться и пресмыкаться.

Сильный, уверенный и стальной мужик.

Его родители попытались перед нашей свадьбой унизить меня тем, что я не пара их сыночку, а он взял и разорвал все связи с ними, и угрозы, что лишат наследства его не испугали. Он без сожалений и выбрал скромницу, которая стала его новой семьей, и совсем не расстроился, когда мой свекр в попытке проучить младшего наследника, в завещании оставил только старшего сына.

Я его за это полюбила. За то, что за меня он пошел против деспотичного отца и, по сути, отказался от всего, что было в его жизни.

Мало, кто так поступит ради милой скромницы, учитывая, что сейчас в мире все крутится и вертится вокруг денег.

— Мам… Но если развод, то…

— Что? — усмехаюсь. — Я наконец-то заживу спокойно.

— Неправда, — неожиданно упрямо заявляет Маша.

— Ты пришла отца защищать? — возмущенно вскидываю бровь. — Так, что ли?

Но я почему-то не злюсь на Машу за то, что она решила выступить за отца. Что бы ни происходило между нами, он все равно любил и любит детей. Возможно, где-то неправильно и даже неуклюже, но его отцовскую любовь я не отрицаю и не буду отрицать, и эта привязанность, забота, беспокойство о потомстве дорогого стоит, потому что не все мужчины умеют любить детей.

— Я не защищать его пришла, — Маша хмурится и сердито шмыгает, — но… этот развод не отменит того, что ты его любишь!

Последнее слово она аж выкрикивает, а потом резко замолкает, зло выпучив на меня глаза, мол, посмей мне только возразить, и я тебя покусаю.

— Я разлюбила твоего отца, — фыркаю я и опять закрываю глаза. — Такое бывает. И он меня не любит. Вот так.

Прислушиваюсь к себе. Опять злость поднимается. Демьян все-таки сволочь. Как он мог позволить случиться тому, что я его разлюбила? Как он позволил случиться тому, что мы стали той парой, которая потеряла смысл после того, как вырастили детей⁈

— Вот козлина…

— Знаешь, что вас ждет?

— Свобода? — приоткрываю один глаз. — И новая жизнь без криков, претензий и обманов.

— Нет, мама, — Маша встает и делает к дивану, на котором я развалилась, и грозит мне пальцем. — Совсем не это. Я тебе сейчас все расскажу.

Я молча жду. Она и в детстве часто вставала на защиту отца, когда я на него ворчала, например, за то, что он допоздна засиделся с Машкой и Макаром за играми.

— Не лугайся на папу, — говорила она, а после шла обнимать меня, чтобы точно убедить, что папа хороший.

К горлу подступает ком слез, и я медленно выдыхаю, когда Маша садится передо мной на корточки, в дочерней решительности вглядываясь в глаза:

— Нас ждут его похороны, — она прищуривается, — а после ты, мама, проживешь долгие одинокие годы и никого не подпустишь к себе. Макара, похоже, тоже ничего хорошего не ждет.

— Он здоров, как племенной бык… — тихо отвечаю я, но в сердце растекается черная тоска. Я верю словам Маши. — Все будет с твоим отцом хорошо.

— Ты сама знаешь, что это не так, — горько усмехается. — Да, он козел, и ты имеешь полное право с ним развестись, но счастья за этим нет.

Сажусь и подаюсь к дочери:

— А будет ли оно, если мы останемся в браке, м?

— Вы два дурацких попугайчика-неразлучника, — шипит мама. — Прибабахнутые на всю голову, мама, но жить врозь… вам не получится.

— Много ты знаешь, кнопка, — я тоже прищуриваюсь. — Тебе лишь бы папу прикрыть.

— Готова на жизнь без этого козла? — Маша смахивает с моего лба локон. — Вот папа не готов быть без тебя, но он уже сам тебе об этом говорил не раз.