Глава 18

Он отрывается первым, тяжело дышит, смотрит на меня потемневшими глазами, в которых горит тот самый огонь, что я помню слишком хорошо.

- Вот так. - Произносит хрипло, низким голосом, от которого мурашки по коже. - Именно так.

И кажется, я сдаюсь не из слабости. А потому что тело требует того, в чём разум категорически отказывает.

Рукой скользит по моей спине вниз, находит молнию на платье, пальцы цепляются за бегунок, начинают медленно тянуть вниз.

Что-то щёлкает внутри.

Я словно ощущаю резкую физическую боль.

Стоп.

Вырываюсь из его объятий. Отступаю на два шага назад. Поправляю платье дрожащими руками.

Вытираю губы тыльной стороной ладони.

Медленно. Демонстративно. Так, чтобы он видел каждое движение.

Дамир замирает, смотрит с непониманием.

- Что ты делаешь?

- Стираю твой поцелуй. Он мне противен.

- Ярослава... - Шаг в мою сторону.

- Не подходи! - Поднимаю руку, останавливая.

Он останавливается. Смотрит так, будто я ударила его ножом в живот.

- Ты же... ты только что целовала меня.

- Да. Целовала, потому что тело помнит до сих пор тебя. Потому что ты умеешь прикасаться так, что разум отключается. - Вытираю губы снова. - Но это не значит, что я хочу тебя по-настоящему.

- Врёшь.

- Не вру. Я пришла сюда не для того, чтобы переспать с тобой в гостиничном номере, Дамир. Пришла сказать да твоему ужасному предложению. Вернуться, но не для того, чтобы сразу лечь в постель.

- В чём тогда разница?! - Повышает голос. - Ты согласна быть моей женой. Женой, Ярослава. Это подразумевает...

- Что? - Перебиваю резко. - Секс по требованию? Моё тело в твоём распоряжении двадцать четыре на семь?

- Нет. Я не это имел в виду.

- Ты думал, один поцелуй всё исправит? Ты думал, мы переспим здесь, и я снова буду любить тебя? Прощу всё? Забуду наше совместное прошлое.

- Я надеялся, что так и будет.

- Зря надеялся. - Беру сумочку со стола, сжимаю в руках. - Я не та девушка, что любила тебя четыре года назад, Дамир. Та девушка умерла. В тот день, когда ты сказал по телефону «не возвращайся».

- Не говори так. - Хватается за голову руками. - Пожалуйста, не говори так.

- Почему? - Подхожу ближе, смотрю прямо в глаза. - Слишком больно слышать правду? Хорошо. Пусть тебе будет болит. Ты заслужил эту боль. За каждую бессонную ночь. За каждый раз, когда Самира спрашивала про папу, а я не знала, что ответить. За каждую слезу, что я проливала, убиваясь по тебе.

- У меня были причины! Веские причины отправить тебя тогда.

- Мне плевать на твои причины. - Моя очередь кричать. - Ты не искал меня. Не звонил и не писал. Не пытался объяснить хотя бы что-то, а теперь являешься, как ураган, и требуешь любви к тебе?

- Я не требую...

- Ещё как требуешь! - Толкаю его в грудь обеими руками. Он не отступает, стоит как скала. - Хочешь, чтобы я растаяла. Простила тебя и вернулась покорной.

- Я хочу, чтобы ты любила меня снова, как раньше. - Хватает мои руки, сжимает.

- Не полюблю. - Вырываю руки. - Никогда этого не будет. Знаешь почему?

Он молчит, смотрит, ждёт удара.

И я бью. Словами. Самыми больными, которые могу произнести в эту минуту.

- Потому что люблю другого. - Произношу отчётливо, хочу, чтобы он запомнил мои слова.

Дамир замирает, кажется, что перестаёт дышать на секунду.

- Что ты сказала?

- Я люблю Рафаэля. - Повторяю громче, чётче.

- Ты врёшь. - Его лицо искажается от гнева или даже боли. - Врёшь, глядя мне в лицо.

- Нет. - Отступаю к двери, держу дистанцию. - Он добрый, заботливый. Не угрожает моему ребёнку. Не шантажирует меня. Не пытается мне опозорить перед работодателями. С ним я чувствую себя в безопасности. В настоящей безопасности, а не в золотой клетке.

- Замолчи, Ярослава. - Рявкает так громко, что вздрагиваю.

- Ты хотел правду? Получай! Если бы не твой шантаж, я бы выбрала его. Возможно, вышла бы за него замуж. Он был бы отцом Самире.

- Я запрещаю тебе видеться с ним. - Подходит резко, нависает. – Слышишь? Запрещаю.

Он молчит. Дышит тяжело, рвано. Руки сжаты в кулаки. В глазах - боль, ярость, ревность, которая съедает изнутри.

Подхожу вплотную. Так близко, что чувствую его дыхание на своём лице.

- Знаешь, что самое смешное? Когда ты будешь касаться меня по ночам, если я вообще позволю, я буду закрывать глаза и представлять его. Думать о его руках. О его губах. О том, как он целует меня нежно не так, как ты.

- Хватит. - Хватает меня за плечи, трясёт. - Прекрати нести этот бред.

- А ты что хотел? - Вырываюсь, толкаю со всей силы. - Ты разрушил мою жизнь дважды. - Поправляю волосы, которые растрепались. - Ты сам научил меня причинять боль, Дамир. Поздравляю. Урок усвоен. Действую твоими же методами.

Поворачиваюсь к двери, делаю шаг.

- Ярослава, стой. Я люблю тебя. Всегда любил. Каждый грёбаный день. Не могу дышать без тебя. Не могу спать. Не могу жить нормально.

- А я – нет. Больше не люблю тебя, Дамир. Эта часть сердца мертва. Ты сам убил её тогда.

- Не верю. - Подходит, хватает за руки. - Не верю, что ты не чувствуешь ничего.

- Чувствую только ненависть и отвращение. Презрение к себе за слабость. - Освобождаю руки. - Но любовь, нет.

- Докажу, что ты любишь меня. Заставлю вспомнить.

- Попробуй, но знай: даже если проведу с тобой всю оставшуюся жизнь, рожу тебе детей, буду твоей женой на бумаге, внутри я останусь пустой. Потому что сердце отдала другому. Тому, кто заслужил.

Иду к двери. Открываю. Оборачиваюсь в последний раз.

- Можешь присылать любые контракты, подавать иски. Можешь заставить меня быть твоей женой, но не обманывайся, Дамир. Ты получишь оболочку, призрака. Тело той девушки, что любила тебя когда-то.

- Ярослава, стоять.

- И ещё я могу сбежать вместе с дочерью. И на этот раз не найдёшь никогда.

Ухожу. Захлопываю дверь. Иду по коридору быстрым шагом, чтобы он не успел меня догнать.

Только в лифте, когда двери закрываются, позволяю себе рухнуть. Прислоняюсь к зеркальной стене, сползаю на пол.

И плачу.

Иногда нужно разрушить всё до основания, чтобы понять, стоит ли строить заново.

Я только что уничтожила его.

Словами.

Нанесла рану больнее любого ножа.

И почему мне так хреново?

Почему победа ощущается как поражение? Почему мне от этого не легче?

Телефон вибрирует в сумочке. Сообщение от него:

«Ты думаешь, я отступлю? Ошибаешься. Буду бороться за тебя. До последнего вздоха. Даже если ненавидишь. Даже если любишь другого. Ты моя. Была. Есть. Будет. И я докажу это».

Стираю сообщение. Блокирую номер.

Лифт останавливается. Выхожу в холл. Швейцар открывает дверь.

- Приятного дня, сеньора.

Стою на тротуаре и не знаю.

Это была победа?

Или самоубийство?

Я ранила его, но почему чувствую, что у нас одна рана на двоих.