Глава 7

Ты справишься с этим, говорю себе, как мантру. Вернёшься в переговорную с высоко поднятой головой, закончишь свою работу профессионально, получишь деньги, которые так нужны.

Выхожу из туалета на негнущихся ногах, чувствуя, как каждый шаг даётся с усилием, как будто иду не по мраморному полу фешенебельного отеля, а по минному полю, где любое неверное движение может стать последним.

Каблуки стучат по полу слишком громко, как и моё сердце.

Надеваю на лицо маску. Никто не увидит, что внутри пустота.

Подхожу к конференц-залу.

Последний раз. Просто войди, доработай час, уйди.

Толкаю дверь и сразу чувствую, тут что-то не так.

Испанцы сидят за столом, но переговоры явно закончены. Документы собраны, ноутбуки закрыты. Даже чашки с кофе пустые и никто не заказывает новую порцию.

Дамир стоит у окна, спиной ко мне. Руки в карманах, но плечи напряжённые.

Старший из испанцев, директор, в сером костюме, поднимает глаза, видит меня. На лице странная улыбка. Он как будто смущается. Или это неловкость.

- Мисс Королёва. Нам нужно поговорить.

Останавливаюсь в дверях и не понимаю, что происходит и как на всё мне реагировать.

Что-то случилось. Что-то очень плохое лично для меня.

- Да? - Голос ровный, но руки инстинктивно сжимают папку сильнее.

Испанец встаёт. Подходит ближе. Вид у него неуверенный.

- К сожалению, мы вынуждены отказаться от ваших услуг на оставшуюся часть переговоров.

Вот это новости. Пытаюсь улыбнуться и оставаться вежливой.

- Что? - Не понимаю почему приняли такое решение.

- Мистер Байсаров. - Он кивает в сторону окна, где Дамир всё ещё стоит спиной. - Выразил недовольство вашей работой. Сослался на...профессиональную несостоятельность.

Выразил значит! Больше ничего не мог придумать?

- Непрофессионализм? - Повторяю, и голос дрожит, несмотря на все усилия. - Что именно было непрофессиональным?

Испанец мнётся, не смотрит в глаза. Уверена он и сам не понял за что меня только что уволили.

- Я не могу вдаваться в детали. Это решение клиента. Мы обязаны его уважать.

Конечно, Дамир Байсаров пуп земли и всё будет так как он сказал.

- Мистер Байсаров. - Обращаюсь прямо к нему, стараясь, чтобы голос не срывался. - Могу я узнать причину?

У него даже смелости не хватило сказать мне всё в лицо. Решил действовать через посредников.

Он медленно разворачивается, явно нехотя, но всё-таки смотрит на меня.

И в глазах абсолютный холод. В Арктике и то теплее.

Передо мной стоит холодный и беспощадный мужчина.

Незнакомые глаза. Чужие. Как будто смотрит на человека, которого видит впервые.

- Ваша работа не соответствует нашим стандартам. – Обращается ко мне официально. - Мы наняли другого переводчика. Агентство получит компенсацию за неудобства.

Вот значит как. Решил ударить в самое больное.

Стою, не могу пошевелиться. Слова доходят медленно, как сквозь вату.

Он увольняет меня ещё и публично при всех. Называет непрофессиональной.

Это месть.

За то, что было в лифте. За мой отказ. За пощёчину.

Он мстит.

Смотрю на него, и внутри всё переворачивается от боли и унижения.

Ты серьёзно? Ты действительно так низко пал?

Хочу кричать. Хочу обвинить его при всех. Хочу сказать испанцам правду, что мы знакомы, что между нами история, что это личное, а не профессиональное.

Но что это даст?

Ничего. Только ухудшит мою репутацию и выставит на самом деле не в лучшем свете.

Иногда выиграть невозможно. Остаётся только проиграть с достоинством.

Выпрямляюсь и поднимаю подбородок.

- Понимаю. - Произношу, и голос звучит удивительно ровно. - Благодарю за вашу щедрость. Извините за доставленные неудобства.

Снаружи - спокойствие.

Внутри только пустота. Как будто вырезали всё живое, оставили только оболочку.

Собираю свои документы со стола медленно и аккуратно. Главное, не уронить ничего. Не показывать, что руки дрожат.

Кладу всё в папку. Застёгиваю и беру сумку.

Заставляю себя больше не смотреть на него. Не давать ему удовольствия видеть боль.

Но не могу, всё-таки поднимаю взгляд.

Он смотрит на меня. Всё так же холодно. Лицо каменное, непроницаемое.

Кто ты? Куда делся человек, которого я любила?

Или он всегда был таким жестоким, мстительным, способным уничтожить за один отказ?

Делаю шаг к двери. Останавливаюсь рядом с ним.

Так близко, что чувствую его запах. Тот самый запах, что был на мне ещё полчаса назад.

Наклоняюсь чуть ближе. Шепчу так, чтобы слышал только он:

- Ты пожалеешь об этом.

За спиной тишина. Чувствую его тяжёлый взгляд и одновременно жгучий. Но не оборачиваюсь.

И только когда выхожу из зала, позволяю маске треснуть.

Хочу пойти пешком, но передо мной открываются двери лифта. Тот же лифт. Те же зеркала. Полчаса назад он целовал меня здесь, прижимал к стене. А сейчас поступил как обиженный мужчина.

Из-за чего? Из-за отказа пойти с ним в номер?

Лифт спускается медленно, и с каждым этажом что-то внутри рушится всё сильнее.

Дамир ударил по самому больному - по работе, репутации и деньгам. Ему на всё можно наплевать. Он понятия не имеет как сложно жить в чужой стране. Как это дорого и как сложно построить карьеру с маленьким ребёнком молодой и неопытной девушке.

Ему на всё плевать.

На мои чувства, желания. Важен только он, мистер Байсаров.

Чтобы тебе точно так же было больно, произношу прямо вслух.

И тут доходит. По-настоящему доходит. Одним решением Дамир разрушил мой фундамент.

Я потеряла работу. Деньги за сегодня не получу. Репутацию запятнали. Агентство узнает, что клиент отказался из-за непрофессионализма.

Меня больше не возьмут никуда.

Ноги подкашиваются. Прислоняюсь к стене здания. Холодный камень впивается в спину сквозь блузку. Не знаю сколько так стою. Совсем не хочется, чтобы в тако растерянном состоянии меня видела Самира. Но в тоже время больше всего хочу обнять свою девочку. Вдруг, он и её заберёт?

Ловлю такси и еду домой.

Машина трогается, и я смотрю в окно. Город проплывает мимо

Он ударил больно туда, где я не могла защититься.

Он хотел отомстить за отказ и отомстил. Ударил по самому больному.

Но что он получил?

Моё окончательное отвращение. Моё решение, что он мёртв для меня.

Поздравляю, Дамир, ты выиграл.

Но теперь я понимаю, что совсем не хочу, чтобы моя дочь, общалась с таким отцом.

Человек, которого я любила, превратился в монстра.

Или всегда был им?