Глава 10

Дамир

Сижу в конференц-зале отеля, смотрю на новую переводчицу и чувствую, как по спине ползёт раздражение.

Девчонка молодая, лет двадцати пяти, волосы окрашенные в блонд, юбка короткая, декольте глубокое. Улыбается мне каждые две минуты, ресницами хлопает, как бабочка крыльями. Явно старается произвести впечатление.

Но переводит, как первокурсница на зачёте.

Херово переводит.

Старший испанец, сеньор Гарсия, говорит о процентных ставках по кредитованию нового проекта. Он упоминает технические термины, цифры. Она путается, заикается, просит повторить.

- Извините, сеньор Гарсия, не могли бы вы... э-э-э... помедленнее?

Гарсия смотрит на меня с лёгким недоумением. Я сжимаю кулаки под столом так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Ярослава перевела бы это с закрытыми глазами. Без заминок. Без пауз. Чисто, точно, профессионально.

Ярослава...

Блядь.

Опять думаю о ней.

Гарсия повторяет фразу медленнее. Переводчица кивает, пытается перевести, но половину терминов заменяет на общие слова. Смысл размывается, ничего не понятно.

- Простите. - Вмешиваюсь на испанском, прямо обращаясь к Гарсии. - Я понял вас правильно: вы предлагаете плавающую ставку с привязкой к евро, но фиксированный платёж в первые два года?

Гарсия оживляется, кивает.

- Exactamente! Да, именно так!

Переводчица смотрит на меня с облегчением и благодарностью. И снова улыбается. Снова хлопает ресницами.

Думает, я впечатлён?

Думает, буду закрывать глаза на её косяки весь вечер?

Раздражение нарастает. Не могу сосредоточиться на переговорах. Мозг постоянно соскальзывает на неё.

В голове прокручиваю вчерашний вечер заново.

Почему я вообще понёс ей эти деньги?

Что хотел доказать?

Когда не знаешь, как вернуть человека, пытаешься его купить. А когда он отказывается, чувствуешь себя последним идиотом.

Да, я идиот. Но не могу остановиться.

Потому что если остановлюсь, то придётся признать правду: я облажался. Облажался в прошлом. И сейчас облажался, когда уничтожил её репутацию.

Я в полном, абсолютном ахуе от самого себя.

Понёс деньги, потому что... что?

Хотел унизить? Проверить? Доказать, что она меркантильна?

Или просто хотел помочь?

Не знаю.

Честно - не знаю.

В тот момент, когда клал конверт на стол, мне казалось: если она возьмёт деньги, станет легче. Будет повод сказать себе: видишь? Она такая же, как все. Продалась. Не стоило страдать столько времени.

Но она разорвала их.

Сука умная.

Слишком умная.

Знает меня лучше, чем я сам себя.

Переводчица снова что-то путает. Гарсия хмурится. Его партнёр, молодой, в очках, откровенно закатывает глаза.

- Может, сделаем перерыв? - Предлагаю по-русски.

Переводчица вздыхает с облегчением и кивает.

- Да, отличная идея! Я немного устала.

Устала? Мы работаем час, блядь.

Ярослава переводила по восемь часов без перерыва. И ни разу не сбилась.

Встаю. Выхожу из зала. Саид ждёт в холле, листает телефон. Видит меня, поднимается.

- Как дела?

- Хреново. Переводчица полный отстой.

- Хочешь уже вернуть Ярославу?

Смотрю на него долго. Он выдерживает взгляд спокойно. Знает ответ. Просто хочет услышать от меня.

- Она не вернётся.

- Интересно, почему же.

- Потому что я урод. - Произношу. - Удовлетворён?

- Наконец-то признал. - Саид усмехается.

Выходим на террасу. Мадрид внизу, шумный, яркий, живой. Жара ещё не спала, воздух густой, пахнет выхлопными газами и жареным мясом из ресторана напротив.

Достаю сигарету. Не курю обычно, но сейчас нужно. Саид закуривает следом.

- Ты виделся с дочерью? - Спрашивает после паузы.

- Нет.

- Почему?

- Не знаю, что ей сказать.

- Скажи: привет, я твой отец. Не так сложно.

- Легко сказать, ей три года. Она меня не знает. Думает, я хороший дядя, который помог на площади.

- Тогда стань хорошим дядей. Потом - отцом.

- Ярослава не даст.

- Дала бы, если бы ты не вёл себя как мудак.

Разворачиваюсь резко. Смотрю на него. Саид не отводит взгляд.

- Что ты сказал?

- То, что думаю. Ты выгнал её. Принёс деньги, как милостыню. Ведёшь себя, как обиженный подросток. А потом удивляешься, что она может не пустить к дочери.

Кулаки сжимаются сами. Горло перехватывает. Хочу врезать ему. Хочу заорать, но не могу.

Потому что он прав.

Блядь, он прав.

Выдыхаю медленно. Опираюсь на перила. Мадрид внизу кажется игрушечным, каким-то ненастоящим.

- Я не знаю как. Не знаю, как наладить контакт.

- Начни с извинений.

- Извиниться? - Усмехаюсь.

- Да, за то что бросил её, стал жить с другой. За то, что уволил её из мести. Хочешь список продолжить?

Признать вину - значит проиграть. Не признать - значит потерять всё.

- Она разорвала деньги. Я принёс ей помощь. А она отказалась.

- Ты принёс не помощь, а оскорбил её. - Саид затягивается, выдыхает дым. - Думаешь, она не поняла, зачем ты это сделал? Хотел проверить: продажная или нет. Хотел получить повод разлюбить её.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я знаю тебя двадцать лет. - Тушит сигарету. - И вижу, как ты разрушаешь единственное хорошее, что у тебя было.

- Что мне делать? - Спрашиваю, и голос звучит как у слабака. - Я серьёзно спрашиваю.

Саид смотрит на меня долго. Потом вздыхает.

- Перестань мстить. Перестань играть в холодного ублюдка.

-Это непросто. Что делать с дочерью? Как мне... как наладить с ней контакт?

- Через Ярославу. Только через неё. - Саид кладёт руку на плечо. - Попроси разрешения увидеться с Самирой. Не требуй, не ставь ультиматум. Попроси, как человек, а не как хозяин жизни.

- Я не умею просить.

- Научись. Или потеряешь обеих.

Возвращаемся в холл. Переводчица ждёт, улыбается снова. Вижу, как она поправляет волосы, когда я подхожу.

Думает, есть шанс?

Думает, я обращу внимание?

Но вижу только одно лицо. Одни глаза. Одну женщину.

Которую я сам выбросил из своей жизни. Которую я сам выгнал.

Иногда самый большой враг - это ты сам.

- Продолжим. - Говорю переводчице холодно.

Она вздрагивает от моего тона. Улыбка гаснет.

Мы возвращаемся в зал. Переговоры тянутся ещё два часа. Девчонка продолжает косячить. Я продолжаю исправлять. Гарсия продолжает смотреть на меня с недоумением.

Зачем он взял такую переводчицу?

Не знает, что у меня не было выбора.

Потому что лучшая переводчица в Мадриде больше не захочет со мной не то, что работать…

Потому что я сам её уничтожил.

Молодец, Дамир. Сам себе яму выкопал.

Вечером возвращаюсь в отель. Сижу на балконе, смотрю на ночной Мадрид. Достаю телефон. Открываю контакты. Её номер дали в агентстве.

Позвонить?

Сказать что?

«Прости, я мудак»?

«Прости, я не знал, что делаю»?

«Прости, что люблю тебя так, что хочу уничтожить»?

Палец зависает над кнопкой вызова.

Не нажимаю.

Потому что не знаю, что сказать.

Потому что боюсь услышать в ответ: «Слишком поздно».

Убираю телефон. Закрываю глаза.

Завтра. Завтра придумаю план.

Завтра найду нужные слова.

Завтра исправлю всё.

Но где-то в глубине знаю: завтра может не наступить.

Потому что терпение Ярославы не бесконечно.

И рано или поздно она просто закроет дверь.

Навсегда.