20

Из дверей гостиной выглядывают три раскрасневшихся и любопытных детских лица.

– Кто этот дядя? – спрашивает Нюша.

Владелец квартиры закатывает глаза и направляется на кухню.

Поспешно объясняю, что незнакомец пришёл по делу, и мне надо с ним поговорить. Дети возвращаются к игре, а я иду следом за ним, хотя сказать мне совершенно нечего. И идти некуда тоже, только если переехать к Ольге Карловне. Раз уж она меня так подставила, то пусть разбирается с последствиями.

Кстати…

Беру телефон с тумбочки и звоню Ольге Карловне. Пусть она объяснит племяннику, что за недопонимание у нас возникло.

Она, как назло, не отвечает. Как будто чувствует, что запахло жареным.

Что делать? Не знаю. Но прятаться от владельца квартиры нельзя, надо как-то договариваться.

Тихо, почти на цыпочках захожу на кухню.

Мужчина стоит около стола и хмуро разглядывает остывающую выпечку на подносе.

– Это… что… вообще такое?

– Сахарное печенье.

Он переводит на меня изумлённый взгляд.

– Это печенье?! Его что, по полу валяли?!

Оглядываюсь на коридор, ведущий в гостиную. Надо бы сначала спросить разрешения у творцов данного кулинарного чуда, но ситуация экстремальная, поэтому решаю действовать без спросу.

– А вы попробуйте!

– Я? Попробовать… это? – Он поджимает губы, и около его рта появляются недовольные складки. – Вы собираетесь меня отравить? Друзья знают, что я вернулся, и придут меня искать, так что вам это не сойдёт с рук.

Демонстративно беру одну аляповатую печенюшку и с аппетитом её съедаю. Дети старались сделать печенье в форме разных зверюшек, цветов, ракет, машин, – это было большой частью развлечения. И пусть результат не самый эстетичный, потому что сверху эти бесформенные изделия обильно политы разноцветной глазурью и посыпаны стружками шоколада, зато очень вкусно. И мы все четверо получили уйму удовольствия. Убедившись, что я проглотила печенье и не упала замертво, мужчина выбирает кусочек поменьше, подносит его ко рту, но потом останавливается. Разглядывает липкую сладкую массу.

– Что это должно было быть? Айсберг? Или метеорит?

– Это ёжик. Посмотрите внимательно, шоколадная стружка – это иглы.

Мужчина снова закатывает глаза, но потом-таки берёт печенье в рот и разжёвывает. Постепенно его глаза расширяются, брови ползут на лоб.

– И правда вкусно, – говорит он шокированно.

Протягивает руку за следующим печеньем, однако я вклиниваюсь между ним и столом.

– Сначала разговор, а потом угощение.

– Какой ещё разговор?! Это моя квартира, а значит, технически говоря, печенье тоже моё.

– Если следовать вашей логике, то же самое относится ко мне и детям, так что мы остаёмся. Спасибо вам за гостеприимство!

– Э-э! Никто нигде не остаётся, кроме меня… и печенья.

– Вы когда-нибудь пробовали пивное печенье?

– Нет! Глупая идея, зачем переводить хорошую вещь.

– Это только по вкусу оно такое. А как насчёт домашней пиццы? Пирогов с мясом? С капустой? Вы любите острую еду? Я очень хорошо готовлю.

Мужчина сглатывает и отступает назад. Вытягивает перед собой руки, как будто пытается от меня защититься.

– Не-не-не, и не начинайте! Я голоден с дороги, но вам не удастся этим воспользоваться. Лучше не тратьте время, а собирайте свою малышню и уезжайте… куда-нибудь…

Отворачиваюсь. Передвигаю печенье на подносе, чтобы незнакомец не заметил тревогу на моём лице. Как же не хочется просить милостыни! А это именно так и будет, если я начну плакаться на мою судьбу. Но видимо придётся это сделать. Потребуется несколько дней, чтобы договориться с Толей и найти новое место…

– Где отец этих… мелких?

– Один на работе, другой… тоже, наверное, на работе.

– То есть у вас трое детей от двух мужчин. Вы замужем?

Это уже наглый допрос, но спорить и ругаться не могу. Наоборот, надо как-то задобрить хозяина квартиры, чтобы он не выгнал нас прямо сейчас. Лучше унизиться перед ним, чем перед Толей, это уж точно.

– Я развожусь.

– Ну это с одним вы разводитесь, а второй где?

Продолжаю передвигать печенье, как пешки на шахматной доске. Второй – это отец Нюши, и он вообще никаким боком ко мне не относится, но если я сейчас признаюсь, что не просто нелегально живу в чужой квартире, но ещё и открыла здесь домашний детский сад, то хозяин дойдёт до точки кипения и поможет мне выйти через окно. В срочном порядке. Вместе с детьми и вещами.

Поэтому я просто молчу и позволяю ему думать, что Нюша моя дочь, и что с её отцом у меня всё сложно.

Он так и думает. Хорошо, что не присматривался к детям и не заметил, что они почти одного возраста, а то было бы сложно это объяснить.

Он резко выдыхает, качает головой и садится. Небольшой стул скрипит под его немалым весом.

– Вот так поедешь в командировку на пару недель, вернёшься – а дома у тебя фильм ужасов разыгрывается.

– В фильмах ужасов нет вкусного печенья и котлеток.

Встрепенувшись, мужчина смотрит на меня с надеждой… но потом снова хмурится.

– Пытаетесь мной манипулировать?

– Только если немного. Рано или поздно, но вы насытитесь и тогда всё равно нас выгоните. Послушайте… Можно узнать, как вас зовут? А то я даже не знаю, как к вам обращаться.

– Вячеслав.

– Слава?

– Пусть будет Слава. – Вздыхает и трёт ладонью лицо.

Сажусь напротив него и складываю руки на столе.

– Слава, я… мне… – Потираю руки друг о друга, теряюсь в словах. Это, возможно, один из самых важных разговоров моей жизни. Мне очень надо достучаться до незнакомца. Он хоть и ругается, но до сих пор нас не выгнал и не позвонил в полицию, а это уже что-то. Вздохнув, говорю. – Приятно с вами познакомиться, Слава. И правда приятно, потому что вы до сих пор нас не выгнали и не напугали детей, а это уже говорит о том, что вы неплохой человек. Меня зовут Соня. Клянусь вам, что я бы ни за что не въехала в чужую квартиру без спроса. Ольга Карловна заверила меня, что вы в долгосрочной экспедиции и что она заручилась вашим согласием. Она подставила нас с вами, понимаете? Я только что попыталась ей позвонить, но она не отвечает. Как только мы до неё дозвонимся, она подтвердит, что это правда. Возможно, она и сама ошиблась и не знала, что вы уехали в короткую командировку… хотя… Тогда всё равно не понятно, почему она притворялась, что вы согласились на мой переезд к вам и попросили сделать ремонт…

– Я вам верю, – резко говорит он, и мне сразу становится легче. – Это не первый раз, когда она вмешивается в мою жизнь, и она уже сто лет достаёт меня намёками, что пора сделать косметический ремонт в квартире.

Сложив руки на груди, он смотрит куда-то вдаль над моей головой.

– Спасибо, что верите мне. Я сожалею, что поневоле причинила вам неприятности, но зато у вас теперь чистая квартира.

Он окидывает кухню внимательным взглядом и кивает.

– Вы и здесь покрасили?

– Нет, только навела порядок и убралась. Я понимаю, что вы вернулись домой усталым, и вам не терпится остаться в одиночестве, но умоляю вас о капле терпения. Мне надо найти другое место, куда мы можем переехать…

– Муж обязан вас где-то поселить!

– Да, мы можем вернуться в квартиру, где жили с ним, но… это нежелательно.

– Почему?

Колеблюсь, как бы обойти эту тему, но Слава резко подаётся вперёд и говорит.

– Нет уж, не увиливайте от ответа. Говорите как есть.

– Во-первых, он приводит туда… женщин. А во-вторых, я его… в какой-то степени… не то, чтобы боюсь, но он мне неприятен...

Слава поднимается так резко, что чуть ли не опрокидывает стол. Поднос с печеньем съезжает к краю, и пара печенюшек падает на пол.

Пытаюсь удержать стол и одновременно спасти детскую выпечку, когда Слава подходит ближе и склоняется ко мне.

– Он вас бил?! А детей?!

– Нет-нет, ничего такого! Честное слово!

Он заставляет меня развернуться к нему и долго смотрит мне в глаза, как будто проверяет на честность.

– Я сейчас позвоню в полицию…

– Нет! Пожалуйста, нет! Мой адвокат уже со всем разбирается. Мы получим алименты и найдём хорошее жильё. Просто… ваша квартира случайно подвернулась, а мне очень хотелось сразу же уехать из дома. Спасибо, что волнуетесь за нас, но всё будет хорошо. Я сама решила переехать сюда, а теперь надо будет найти новое место.

– У вас есть родные?

Морщусь, не хочу отвечать, но Слава многозначительно изгибает брови, и тогда я говорю.

– Они на стороне мужа. Я уже к ним обратилась, и они потребовали, чтобы я вернулась и не рушила семью, а наоборот, была благодарна мужу, потому что он женился на мне только из-за беременности и теперь содержит нас с детьми.

Несколько секунд Слава смотрит на меня, не моргая, как будто ждёт, что эти слова окажутся шуткой, а потом качает головой.