24

Из спальни Славы доносится грохот, будто кто-то переставляет мебель или борется с медведем. Я сначала не обращаю внимания – мало ли, может, уронил что-то. Но шум повторяется, потом к нему добавляются ритмичные глухие удары, а потом какой-то стон. Дети удивлённо переглядываются, потом дружно смотрят на меня с вопросом в глазах. Нюша шепчет. – Дяде Славе плохо?

Мне тоже становится тревожно. Мы вроде как собираемся сегодня двигать мебель, но ещё не начали, а он уже грохочет и стонет.

Подхожу к его двери, за мной гуськом вся троица. Стук-стук, осторожно, опасливо. – Слава, ты там жив? До нас доносятся такие звуки, что нам страшновато. Решили тебя проверить.

Изнутри слышится его голос, чуть запыхавшийся, но бодрый. – Всё нормально! Я упражняюсь!

– Уплазняешься? – Тима пытается посмотреть в замочную скважину.

– Нет-нет, не надо подглядывать, – торопливо вмешиваюсь я. – Оставим дядю Славу в покое, пусть он спокойно занимается зарядкой. Давайте займёмся чем-нибудь интересным.

Но поздно. Дверь спальни открывается, и на пороге появляется Слава – растрёпанный, в майке без рукавов и тренировочных штанах, с гантелями в руках. Щёки у него чуть раскраснелись, волосы взъерошены, но вид очень довольный.

– Кто-нибудь ещё хочет делать со мной зарядку?

Дети восторженно кричат: – Хотим-хотим-хотим! – и прыгают вокруг него.

Он смотрит на них, потом на меня, и я замечаю в его глазах знакомую искру – ту самую, которая появляется у него, когда он собирается сделать что-то глупо-великолепное. Например, построить лагерь с детьми. – Ну ладно, – говорит он. – Тогда стройтесь! Будем тренироваться все вместе.

– Слава, тебе не обязательно… – начинаю я, но он уже идёт в гостиную, перехватывает гантели и ставит их на пол, а сам обращается к детям: – Разминка! Начали!

И вот уже через минуту гостиная превращается в импровизированный спортзал. Слава стоит посреди комнаты, огромный и сосредоточенный, а перед ним трое малышей старательно повторяют его движения. Приседают, прыгают, делают растяжки.

Потом переходят к силовым упражнениям.

Поскольку до настоящих гантелей его ученики пока что не доросли, он раздаёт детям подходящий «инвентарь» – маленькие консервные банки. Всем, кроме Нюши, потому что ей не нравятся картинки на наклейке, и она просит что-нибудь мягкое. Игрушки её тоже не устраивают, потому что они «не настоящие». Подушка слишком большая, ботинок слишком грязный, а пластиковая бутылочка с водой слишком скользкая. Слава проявляет небывалое терпение, и в результате Нюша выбирает для упражнений рулон туалетной бумаги.

– Отлично! – командует Слава, стараясь удерживать серьёзное выражение лица. – У всех есть снаряжение?

– Нет! Нет! У мамы нет!

Слава смотрит на меня с укором.

– Товарищ мама, прошу подготовиться к занятиям!

Так уж получилось, что «товарищ мама» несколько выбыла из строя, потому что в майке Слава выглядит очень впечатляюще. Очевидно, что гантели у него дома не для украшения, и он умеет ими пользоваться.

– Просим маму быть внимательной и срочно найти снаряжение!

– Мама-мама-мама! Даже Нюша кричит «мама», всех захватило буйное веселье. Вот кому точно можно работать няней – Славе.

Пока я растерянно стараюсь не смотреть на Славу, вернее, на его немалые мышцы, он не выдерживает и сам находит мне «снаряжение» – диванную подушку.

– Все готовы? Тогда вперёд! Спина прямая, дыхание ровное! Держим гантели и тренируем мышцы рук. Вверх-вниз! Раз-два!

Дети повторяют, стараются, пыхтят.

Нюша запинается и роняет рулон. – Держи крепче, боец! – командует Слава.

Тима «случайно» пинает рулон, и тот катится к окну, оставляя на полу полосу туалетной бумаги.

Комната наполняется смехом и топотом. Мальчишки визжат, Нюша хихикает, а Слава делает вид, что сердится из-за беспорядка, хотя в его глазах смех.

Слежу за ними и чувствую, как что-то мягкое и тёплое разливается в груди. Слава – огромный, добродушный, немного неуклюжий – стал для них самым весёлым тренером на свете. Из-за чего я так волновалась вчера? Он бы никогда не причинил нам неприятностей.

– Теперь отдых! – командует он. – Всем на перерыв! Пьём воду и отдыхаем.

Дети усаживаются прямо на ковёр, смеются, пыхтят. Слава притворяется, что стирает пот со лба. Изображает сильную усталость.

Я смеюсь и слежу за происходящим с искренним восторгом. У Славы явный талант работать с детьми.

Он замечает мой взгляд и кивает – мол, не переживай, всё под контролем.

И правда всё под контролем. Он больше ничего не сказал про Нюшу. Не запретил, не спросил. Просто принял тот факт, что она часть нашей маленькой команды. И я благодарна ему за это – за молчаливое понимание и за то, что позволил всему остаться как есть. Хотя бы ненадолго.

Собираюсь убрать с пола туалетную бумагу, но Слава меня останавливает.

– Отставить, товарищ мама! Мне кажется, что здесь напрашивается следующая игра. Кто хочет быть мумией?

– Я! Я! Я! – три громких ответа.

Приходится бросить жребий.

Первым мумией становится Дима. Мы с Тимой и Нюшей в шесть рук оборачиваем его туалетной бумагой, а Слава даёт нам ворчливые указания.

– Ну кто ж так оборачивает? Как только Дима встанет, бумага упадёт. Вы что, не слышали о притяжении земли?! Наматывайте выше и цепляйте за плечо… Блин, ну вы даёте…

– Кхе-кхе, ты только что сказал запрещённое слово.

– "Блин" запрещён?!

– Не как еда, а как выражение эмоций.

– А я могу сказать похуже, чем блин.

– Не сомневаюсь! Запрись в спальне, уткнись лицом в подушку и там можешь немного ругнуться.

Слава бросает на меня недовольный взгляд.

– Ты хоть помнишь, что это моя квартира?

Демонстративно оглядываю гостиную. Мебель мы передвинули перед началом тренировки. На полу игрушки, консервные банки, туалетная бумага…

Да, это квартира Славы, но… мы здесь прижились.