26

Между нами повисает неловкая, почти ощутимая тишина.

Я сижу, сцепив пальцы вокруг кружки остывающего чая, и чувствую, как внутри меня всё дрожит после разговора с бывшим мужем. Хочется просто снова открыть планшет, уткнуться в список квартир и сделать вид, что ничего не произошло. Как будто можно вот так легко нажать кнопку и стереть всю только что развернувшуюся перед глазами Славы драму.

Но я понимаю – не получится. Не в этот раз.

Мы сидим в кухне Славы. В его квартире. В квартире, куда он нас не приглашал и не рассчитывал, что мы задержимся, и уж тем более не предполагал, что я стану строить здесь бизнес. Он и так уже сделал для нас слишком многое, поэтому я у него в долгу. И теперь, после такого разговора с Толей, у Славы конечно появятся вопросы. И мне придётся ответить честно, потому что я и так уже задолжала ему гораздо больше, чем смогу вернуть.

– Это что вообще было? – наконец спрашивает Слава.

– Это… мой бывший муж во всей своей красе.

– Да я уж догадался. Скажи, он часто так с тобой разговаривает?

– Раньше он никогда себе такого не позволял, я бы не потерпела. Только в последние недели перед разводом, после того, как я узнала, что он мне изменяет…

– То есть он тебе изменял, и он же тебе грубил?

Повожу плечами.

– Ну да, как-то так получилось. Толе не нравился тот факт, что я не собиралась терпеть его измены.

Слава приподнимает бровь, усмехается.

– Надо же, как! Бойкий мужик, неплохо устроился. Вы поженились по любви?

Это-то ему зачем?

На несколько секунд отворачиваюсь. Надеюсь, Слава догадается, что я не хочу отвечать, и вообще это не его дело.

Но он продолжает смотреть на меня. И ждёт ответа.

– Мы поженились по залёту, но… я думала, что и по любви тоже. Молодая была, наивная. Теперь наконец выросла… Понимаю, где ошиблась.

– А родители-то почему на стороне твоего бывшего?

Ёжусь, потому что это для меня больнее всего. Не хочу говорить, но и скрывать тоже нечестно. Есть в Славе что-то такое… настоящее, из-за чего не хочется ему лгать.

– Так Толик же герой. – В моей усмешке боли и сарказма поровну. – Женился на мне, когда я залетела, хотя не был обязан этого делать. Пустил меня жить в свою квартиру, кормил, поил, пока я сидела дома в декретном отпуске. Как такого достойного мужчину не похвалить? Мой отец полностью согласен с Толей, что он заслужил немного свободы, и я должна это терпеть, да ещё и благодарить его за то, что он нас с детьми не гонит. – Вздыхаю. – Я утрирую, конечно, но… не очень.

– А что твоя мать?

– А у моей матери нет права голоса. И права мнения тоже нет. Мне кажется, что за годы брака она настолько к этому привыкла, что не особо и хочет получить свои права обратно.

Слава медленно постукивает пальцем по столу – глухой, размеренный звук. Он явно что-то обдумывает. И это заставляет меня нервничать.

– Зачем тебе об этом знать? Мы с детьми скоро уедем, и в твоей квартире снова воцарится блаженная тишина. Так что не волнуйся, уже почти конец.

– А разве похоже, что я волнуюсь? – В его глазах смешинки.

– Нет, но я бы на твоём месте очень сильно злилась, если бы в моей квартире поселились такие проблемные квартиранты. На самом деле Толя вообще нами не интересуется, просто… – Колеблюсь, потому что не знаю, как Слава отнесётся к тому, что Толя назвал Ольгу Карловну старой каргой. – Похоже, что Ольга Карловна… много чего напридумывала и разозлила Толю, вот он и не посчитал нужным сдерживаться. Она всегда его недолюбливала, так что неудивительно, что решила отомстить и позлить его, но, к сожалению, у меня из-за этого будут проблемы.

– Не только у тебя, но и у меня тоже. Если не ошибаюсь, то я и есть тот самый «отец получше», которого ты якобы нашла.

– Поэтому я и успокаиваю тебя, что мы скоро уедем, и всё это закончится.

– Да мне-то что? – Пожимает плечами.

– Ну вдруг…

– Что вдруг?

– Вдруг он найдёт адрес и придёт сюда, станет скандалить. А тебе это не нужно. И детям тоже. Они и так… – я запинаюсь, глотаю остаток фразы. – Им сейчас нужен покой и стабильность. Достаточно уже перемен в жизни.

Наступает пауза. Слишком долгая. Я буквально слышу каждую секунду, отсчитываю щелчки моей тревоги.

– Почему ты морщишься? – спрашивает Слава.

– В смысле? – Непонимающе моргаю.

– Ты морщишься, будто тебя что-то беспокоит.

– Конечно, беспокоит.

Он слегка приподнимает бровь.

– Что, например?

– Всё… – тихо признаюсь. – Что будет с Толей, например.

Слава хмыкает. Совсем не сердито, скорее уверенно и успокаивающе.

– Не бойся, с ним ничего не будет.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – Хмурюсь, не понимая.

Он смотрит на меня как на дурочку, будто я не понимаю очевидного, что само собой разумеется.

– Потому что если он сунется в эту квартиру, я лично запихну его обратно в лифт. Ногами вперёд. И насчёт звонков я тоже с ним поговорю, особенно насчёт его тона. Уж очень он мне не понравился. Дашь мне его номер, и я с ним созвонюсь. Не бойся, я оставлю его в живых, но воспитаю как следует. Будет называть тебя на «вы» и кланяться, даже по телефону. А когда закончим с твоим бывшим мужем, то и отцом твоим займёмся, его немного обстрогаем. Мать твою я трогать не буду, с женщинами не связываюсь, хотя и не уважаю матерей, которые предают собственных детей. А вот с папашей твоим познакомлюсь с удовольствием.

У меня перехватывает дыхание – сперва от шока, а потом… от того, как неожиданно тепло становится внутри.

– Слава… – выдыхаю я.

– Что? – Он слегка пожимает плечами. – Только не надо меня отчитывать. Я терпеливый парень, но не до такой степени. Пока ты живёшь на моей жилплощади, ни у кого нет права макать тебя в дерьмо.

В этот момент я впервые за весь день чувствую себя в полной безопасности. Точно и прочно.

– Спасибо, – говорю едва слышно. – Особая благодарность за то, как красиво ты выразился, – добавляю со смешком.

– Как дела обстоят, так и выразился. Уж извини, но без прикрас. – Он снова пожимает плечами, будто его суждение на эту тему вообще не обсуждается. – И благодарить меня не за что. Вы сейчас живёте у меня. Значит… – он делает паузу, словно подбирает слово, – Моя территория – мои правила. На моей территории никто не орёт на женщин и не угрожает детям. Очень простое правило.

Смотрю на сидящего напротив меня угрюмого медведя, который только что сделал меня счастливой, и улыбаюсь.

Широко. По-настоящему.