27

Я была очень благодарна Славе за поддержку и за то, что он успокоил меня в тот сложный день.

Однако, конечно же, не собиралась давать ему телефон Толи, чтобы он с ним разбирался. Было приятно знать, что если надо, то Слава мне поможет и поддержит, но я всё-таки надеялась, что после недавнего звонка Толя успокоится и перестанет меня дёргать. С того самого дня, когда мы расстались, и мы с детьми съехали с его квартиры, он стал особенно импульсивным и дёрганным. Непохоже, что его вольготная и свободная жизнь делает его очень счастливым. Но это я так, к слову. Просто наблюдаю. Как говорится, о чём мечтал, на то и напоролся.

В следующие дни Слава ездил на работу, и у нас появилась ежедневная, очень приятная рутина. Мы с малышами встаём рано, поэтому и завтракаем тоже рано. И как-то так получилось, что я заодно стала готовить завтрак и Славе. Мы вообще-то договаривались больше об обедах и ужинах, а не о ранних завтраках, но так уж вышло. Он пару раз поворчал, что я не обязана ему вообще ничего готовить, но делал это совершенно неискренне. И вообще съедал любой приготовленный мной завтрак с большим аппетитом. А уж когда я стала давать ему с собой обеды на работу, он вообще расцвёл.

Я никогда не спрашивала его про родителей, про его юность. Однако скажу точно: когда я выдаю ему пакет с обедом, он выглядит как мальчишка в Новый год. Так и представляю, как он выходит на лестницу и тут же не выдерживает – проверяет, что именно я ему запаковала с собой на работу. Ну и, соответственно, когда человек относится к твоей стряпне с таким восторгом, тебе хочется выпендриться. Так что, конечно, я выпендриваюсь изо всех сил. Готовлю и пеку ему всякую всячину, пытаюсь его удивить и порадовать.

Так что да, тот памятный разговор с Толей не испортил наши со Славой отношения. С работы он приходит как раз к тому времени, когда родители забирают Нюшу. После этого мы ужинаем все вместе, а потом они с мальчишками играют в то, что называют «мужскими играми». Другими словами – шумные, громкие забавы, после которых удивительно, что квартира остаётся целой.

После игр я с трудом укладываю детей спать, а Слава уходит к себе. Какое-то время работает, потом выходит посидеть со мной – выпить какао на ночь или просто поговорить. А то и вовсе просто посидеть и помолчать. И как-то я уже привыкла к этому ежедневному ритму. Иногда, когда Славы долго нет, я стучусь к нему и заманиваю его на кухню чем-нибудь вкусненьким.

Скажу честно: действительно приятнее жить, когда ты не единственный взрослый человек в доме. Особенно если этому второму взрослому человеку вы с детьми не в тягость. В этом-то вся и разница.

В один из таких вечеров, когда мы со Славой сидим на кухне и пьём какао с печеньем, он вдруг поднимает голову от планшета и спрашивает:

– Тебе бывший звонил на этой неделе?

– Нет, не звонил и не писал. Никакого контакта с прошлого разговора, которому ты стал свидетелем.

– Хорошо, – говорит он удовлетворённо и снова опускает взгляд на экран.

По идее, я должна оставить ситуацию как есть. Я же решила, что не хочу его разборок с Толей, мне не нужны дополнительные проблемы.

Но, будучи женщиной до мозга костей, я на этом решении не удерживаюсь. Проблема в том, что мне немного обидно, потому что Слава не вспомнил о своём обещании поговорить с Толей. Он собирался спросить у меня номер, хотел ему позвонить – но так и не сделал этого.

Во всём остальном Слава безупречен. Он всегда выполняет то, что обещает, и даже больше. Но тут… тут не выполнил.

Я не хочу, чтобы он звонил Толе на случай, если после этого возникнут проблемы, но при этому досадую, что Слава на этом не настаивает.

Ну и где здесь логика?

У меня активные, упрямые близнецы, с которыми непросто, но иногда сложнее всего справляться с самой собой.

Несколько секунд я колеблюсь, пробую удержаться, но потом всё-таки спрашиваю:

– А почему ты об этом спрашиваешь?

Слава лениво поводит плечами.

– Просто интересуюсь. Вдруг позвонил и устроил тебе какую-нибудь проблему?

– Нет, он больше не звонил. Я же тебе говорила, что проблема произошла из-за Ольги Карловны. Полагаю, она поймала Толю где-нибудь на лестнице, когда он шёл домой, и наговорила ему всяких гадостей. Она его не любит, вот и решила по нему проехаться. Ну а он выместил гнев на мне. А как выместил, так потом сразу забыл. Так что всё нормально, он больше ко мне не полезет.

Я говорю уверенно, убеждённо, но… с лёгкой ноткой досады, потому что у меня в жизни никогда не было такого яростного защитника, как Слава. И когда он сказал, что засунет Толю в лифт ногами вперёд, я пришла в полнейший, хоть и совершенно неразумный восторг.

Ну а что такого страшного? Так приятно, когда ради тебя совершают героические глупости. Хоть немного – но приятно. Разумеется, в реальности этого никогда не произойдёт. Но кто сказал, что я не могу хотя бы помечтать?

– Ага, ну да, так и есть, – говорит Слава с усмешкой и снова утыкается в планшет.

Но не тут-то было. Эта усмешка неспроста, здесь что-то нечисто.

Машу рукой у него перед носом.

– Почему ты усмехаешься? Что я такого смешного сказала?

– Ничего смешного ты не сказала, – отвечает он и демонстративно отодвигается, будто я ему мешаю.

– Нет, тут что-то не так. Почему ты усмехаешься?

Слава смотрит на меня, будто проверяет: отстану ли я сама или придётся вынести меня к лифту. Ногами вперёд. Некоторое время колеблется, потом резко выдыхает со свистом и закатывает глаза.

– Нет, Соня. Бывший муж не оставил бы тебя в покое, потому что такие, как он, – слабые мужики-нулёвки, – ощущают собственную силу только тогда, когда донимают слабых. И терпеть это нельзя. Надо это сразу прекращать и действовать очень решительно. А тебе дважды не повезло, потому что у тебя ещё и отец такой. Кто-то даже скажет, что, может, тебя Толя заинтересовал как раз потому, что он был похож на твоего отца. Так что задумайся об этом.

Я и правда задумываюсь, прямо сейчас, после его слов. И понимаю, что да, доля правды в этом есть. По характеру и поведению Толя действительно напоминает моего отца. Но я даже не знаю, какой вывод из этого делать. И всё равно не понимаю, почему Слава усмехается и что-то доказывает. Толя действительно мне не звонил и никуда не приходил, а значит я права.

– Я не знаю, почему ты смеёшься и что ты думаешь, но факт остаётся фактом: Толя мне не звонил.

– Вот и хорошо, – легко говорит Слава и погружается в чтение.

И тут меня озаряет.

– Так… минутку. Ты что, с ним виделся?

– Нет, конечно. Делать мне нечего! – бурчит он. – Как будто я стану встречаться со всякими идиотами.

– Значит, ты ему звонил, да? Так, я поняла… Значит, ты ему позвонил и пригрозил. И именно поэтому он оставил меня в покое. А я, наивная, думаю, что всё само рассосалось. Почему ты молчишь? Отвечай!

Он поднимает на меня искрящийся смехом взгляд.

– Что я могу тебе сказать, если ты сама всё правильно угадала? Добавить нечего.

– Я не понимаю… Как ты ему позвонил? Когда? Где нашёл номер его телефона?

Слава морщится, смотрит почти осуждающе – будто ему не нравится, что я «притворяюсь дурочкой».

– Да брось ты, честное слово. Во-первых, я поговорил с Ольгой Карловной. Объяснил ей, чего тебе стоила её самодеятельность. Она очень извиняется и будет впредь избегать Толю. Во-вторых… я узнал у неё номер твоего бывшего и позвонил ему домой. Мы с ним поговорили по душам.

– О чём вы поговорили?

– Ну, о погоде, о природе, – хмыкает он. – А ещё о том, как плохо отражается на репутации заявление в полицию о том, что он угрожает женщине и нападает на неё. Я так и сказал ему, что слышал ваш телефонный разговор и не поскуплюсь на детали, когда буду общаться с полицией. И тогда его светлое будущее схлопнется, потому что никто не хочет связываться с такими людьми, как он.

Несколько секунд я молчу. Вынужденно. Горло сдавило так сильно, что едва могу дышать.

Потом всё-таки выдавливаю из себя чистосердечное:

– Спасибо.

Но Слава только фыркает.

– Да брось! Я тебе сказал, что благодарить не надо. Ты на моей территории, а значит, под моей ответственностью. Всё, замяли это дело. Только не будь наивной. Это всё, о чём я прошу. Если что-то случится, сразу иди ко мне. Я помогу.

Между нами вдруг воцаряется странная тишина. Не та, уютная, вечерняя, к которой мы уже привыкли, а другая, чуть неловкая.

Кажется правильным озвучить мои сомнения и чувства.

– Я не думаю, что будет разумным привыкать к твоей помощи. Очень скоро мы переедем и тогда уже не будем под твоей ответственностью.

Слава поднимает на меня спокойный, внимательный взгляд.

– Ну, во-первых, умирать я пока не собираюсь. Так что ты всегда сможешь позвонить мне в случае проблем. Я помогу. А во-вторых, ты сама со всем справишься. Вспомни, как всё произошло и чего ты добилась. В твоей «команде» никого не было, кроме Ольги Карловны. И та больше манипулировала, чем реально помогала. А ты со всем справилась на «ура». И для детей создала хорошие условия, и от бывшего ушла как раз вовремя, не позволив ему продолжать нападки. И квартиру у меня сцапала. И меня теперь строишь так, что я тебе и защитник, и няня. И вечерние посиделки мы с тобой тут устраиваем, как две закадычные подружки. Так что я за тебя, честно говоря, не переживаю. Ты и с тремя Толиками справишься одной рукой. Жизнь тебя закалила достаточно.

От того, как он это говорит, мне становится настолько приятно, что хочется плакать. Но я знаю: если только рискну прослезиться, Слава выгонит меня отсюда пинком. Он явно не из тех, кто любит женские слёзы.

Поэтому утыкаюсь в планшет и продолжаю смотреть подборку квартир. Уже побывала в нескольких на этой неделе, но ничего подходящего не нашла. На картинках всё выглядит лучше, чем в реальности. Риэлторы умудряются так фотографировать квартиры, что комнаты кажутся бесконечными. А зайдёшь – и повернуться негде.

Теперь я смотрю меньше на фото и больше на планы и размеры комнат. И читаю детали мелким шрифтом внимательнее: уже пару раз заходила в квартиры и находила неприятные моменты, которые пропустила в объявлении.

Слава убедил меня смотреть только те варианты, где можно подписать контракт на три пробных месяца, а потом отказаться, если что-то не подойдёт. На такое не каждый владелец соглашается, но я подумала и признала его правоту. Никогда не знаешь, что может оказаться проблемой: шумные соседи, вечеринки, соседские ремонты. Всё это может выясниться только после переезда. А я одна с двумя маленькими детьми – попасть в такую ловушку на год или больше совсем не хочется.

Так что продолжаю искать.

Перелистываю очередное объявление, потом другое. Всё вроде идеально, пока не доходишь до слова «мансарда». Я уже знаю, что это значит, как раз вчера была в такой квартире: низкие потолки, гул ветра и ощущение, что живёшь на чердаке, где тебя вот-вот атакует летучая мышь.

Слава неожиданно отрывается от планшета и бросает взгляд на мой экран.

– Мансарда? – хмыкает он. – Если хочешь жить, согнувшись пополам, то вариант отличный.

– Да не хочу я мансарду, – бурчу. – Просто других нормальных вариантов мало.

– Мало у тебя терпения, вот что, – отвечает он. – Найдёшь. Ты из породы людей, которые, если уж решили, дойдут до конца. Ты не успокоишься, пока не найдёт именно то, что тебе нужно. Вот увидишь.

Я фыркаю, хотя внутри что-то приятное расползается, будто кто-то положил тёплый плед мне прямо на душу.

– Очень мотивирующе, спасибо.

– Да не за что. Бесплатно пока, – пожимает он плечами и снова делает вид, что читает. – Но если будешь хандрить, возьму с тебя оплату. Натурой. Пол помоешь в моей комнате и шкаф разберёшь – а это серьёзное наказание.

– Хитрый!

– Конечно хитрый. Мне же надо как-то компенсировать ущерб, который вы трое наносите моим нервам.

Я закатываю глаза, но на душе становится легче. Он говорит так, будто ничего особенного не делает.

На экране моего телефона в который раз мелькает сообщение, и я убираю его в карман, чтобы не расстраиваться. Какое-то время родительский номер вообще был у меня заблокирован, но потом я всё-таки убрала блок, однако контактов с родителями избегаю. И если судить по содержанию сообщений, то правильно делаю. Похоже, Толя наговорил им такого, что отец не на шутку рассержен. Ну а мать, конечно, встанет на его сторону, это без вопросов.

– Проблемы? – спрашивает Слава, задумчиво листая что-то на планшете.

– У меня? Нет, конечно. У меня не может быть никаких проблем! – отвечаю со смехом.

– Колись! Ты уже сказала, что бывший муж тебе не пишет. Кто ещё это может быть? Твой отец?

– Да, Шерлок.

– Только пишет или звонит тоже?

– Звонит, но я не отвечаю.

– Но при этом не заблокировала его.

– Нет, потому что… Я должна позвонить родителям и сказать всё, что я о них думаю.

Какое-то время Слава скептически меня оценивает, потом качает головой.

– Это звучит многообещающе, но что-то мне говорит, что ты не выскажешься на полную. Иначе бы давно уже это сделала.

– Я… готовлюсь всё ему высказать, а потом снова заблокирую его номер. Понимаешь… Я давно пытаюсь высказаться, но он всегда доминировал в нашей с мамой жизни, всегда всем управлял, и очень непросто через это перешагнуть. А ещё… мне так больно от того, что родители меня не поддержали, что, когда я с ними разговариваю, начинаю плакать. – Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на Славу, потому что мне стыдно. Но при этом я хочу, чтобы он знал правду, да и мне самой полезно произнести это вслух.

Он подаётся вперёд и… щёлкает меня по кончику носа?!

Он из какого детского сада сбежал?!

– Ты что… ты меня по носу щёлкнул?!

– Да, потому что ты совсем ещё девчонка.

– А ты ведёшь себя как мальчишка. Дурацкий мальчишка.

– Зато ты успокоилась и не собираешься плакать. А теперь мы сделаем так: ты позвонишь отцу по громкой связи, и мы вместе с ним поговорим.

– Как это, вместе? Как я тебя представлю?!

– А насчёт этого не волнуйся. Толик уже обо всём позаботился. Твои родители наверняка наслышаны о твоём новом любовнике, которому ты подкинула своих детей… или что ещё он тебе наговорил.

– Да, ты прав. Отец пишет в сообщениях, что я их опозорила. Но лучше я сама им позвоню…

– Да, ты сама позвонишь, я не буду нажимать кнопки. – Усмехается. – Но при этом буду рядом.

– Но я…

– Соня!

Смотрю на него, сощурившись.

– А ты, между прочим, тоже постоянно мной командуешь.

– Да, есть такое дело, но я вмешиваюсь только когда надо тебя защитить, а в остальном я даю тебе полную свободу. Даже, хочу заметить, в ситуациях, когда ты пользуешься этой свободой превратно.

– Чего-чего?! Это когда я сделала что-то плохое?! Пример в студию!

– Думаешь, я не заметил плошку с вонючим сеном в коридоре на этажерке?

– Что?! Это цветочное попурри в красивой вазе!

– Вонючее сено в плошке. А стена в прихожей теперь больничного цвета.

– Не больничного, а цвета яичной скорлупы. Благодаря этому в прихожей стало намного светлее. И, если ты заметил, там на полу стоит зеркало, которое тебе давно пора повесить.

– Прям-таки надо? Мне? Сомневаюсь! Я жду-не дождусь того дня, когда ты уедешь, и я смогу избавиться от вонючего сена, от больничной стены и от зеркала заодно. На фиг мне смотреть на мою морду, когда я прихожу домой?! Меня ж кондрашка хватит!

Слава вредничает – и только. Наверняка ему всё понравилось, он сам сказал, что в прихожей стало светлее. И про приятный запах тоже высказался. А теперь ему вдруг захотелось меня поддеть.

И снова продолжает.

– А если ты думаешь, что я не заметил тряпку в цветочек, которая появилась на окне ванной, то ты опять же ошибаешься. Я её заметил и сниму как только ты уедешь.

– Да пожалуйста, снимай! Так и будешь отсвечивать голой задницей перед соседями в доме напротив!

– Это когда я отсвечивал задницей, скажи-ка на милость? Ты что, по вечерам уходишь в дом напротив, чтобы посмотреть на мой зад?

– Ага, да, чтобы полюбоваться! У всех нормальных людей что-то висит на окне ванной, для приличия. Ты, может, и эксгибиционист, а я – нет, и когда я расхаживаю голышом, я не хочу, чтобы на меня пялились…

В этот момент что-то происходит.

Слава как-то странно на меня смотрит. Отводит взгляд, откашливается. Несколько секунд молчит, кажется растерянным.

Потом говорит резко.

– Звони отцу! Выскажи ему всё так, как только что мне наговорила.