34

Повесив полотенце, я возвращаюсь на кухню.

Взволнованная, удивлённая.

Голова слегка кружится, будто меня покачивает на волнах. Пол под ногами кажется ватным, мягким. То, что только что произошло со Славой, странно и необъяснимо.

Я не понимаю, что случилось и почему. То ли он хотел меня поцеловать, то ли вдруг решил, что я сама напрашиваюсь.

Господи, только бы он не подумал, что я ему навязываюсь!

Ведь это не так. Я не пытаюсь завлечь Славу из-за того, что мне выгодна его помощь! Мы с близнецами справимся сами. У нас всё хорошо.

Просто… такой мужчина, как Слава, не может не нравиться – это факт.

Захожу на кухню и пытаюсь решить, что делать дальше. Хочется спрятаться от Славы, спрятаться от самой себя. Не могу поверить, что веду себя как глупая девчонка, а не взрослая женщина с двумя детьми. Ну вот, дожила. Позорище какое!

Слышу шаги Славы в коридоре и неожиданно чувствую себя как школьница, увидевшая мальчика, который ей нравится. Хочется спрятаться, бежать во все стороны одновременно. Мысленно ругаю себя на чём свет стоит и, чтобы не показать свою растерянность, быстро подхватываю грязную посуду и отворачиваюсь к раковине, пряча лицо.

Когда мы жили у Славы, он всегда сам мыл посуду. Сейчас же я не позволю ему этого делать. Во-первых, потому что он в какой-то степени в гостях, а во-вторых, потому что это даёт мне возможность стоять спиной к нему. Так нам не нужно встречаться взглядами, и он не заметит предательского румянца, который, я уверена, пылает на моих щеках.

Слышу, как Слава садится за стол. Он что-то оживлённо обсуждает с мальчишками, внимательно рассматривает пирожки, которые мы спекли с ними вместе, нюхает начинку, будто пытается угадать каждый ингредиент. Ведёт себя совершенно непринуждённо и естественно, как будто между нами и не было той странной паузы в ванной.

Может, мне показалось.

Может, мне просто повезло, и он не заметил ту странную энергетику, что витала между нами.

Опасливо оборачиваюсь и смотрю на него, но он полностью поглощён детьми и не обращает на меня никакого внимания. Я стою у раковины, медленно мою тарелку за тарелкой, стараюсь выиграть время, чтобы прийти в себя. Смеюсь над собой – а что ещё делать в такой ситуации? Интересно, хватит ли у меня в доме посуды, чтобы просто стоять здесь и мыть всё подряд до ночи. Прятаться в раковине, пока Слава не уйдёт.

Пытаюсь вспомнить, чувствовала ли я себя когда-нибудь настолько потерянной и влюблённой, как сейчас.

Может, когда я познакомилась с Толей?

Не могу вспомнить, но кажется, что нет. Тогда мы сразу начали встречаться, всё было ясно и понятно.

А со Славой мы ведь даже не встречаемся, а при этом внутри меня целая буря чувств, которые я пока не могу понять и уж точно не хочу демонстрировать.

Так глубоко погружаюсь в свои мысли, что, когда Слава касается моего плеча, я вздрагиваю.

– Соня, ты что, заснула в раковине? – Его голос мягкий, ироничный. – Так и утонуть можно. Давай-ка садись за стол и отдохни. Ты столько всего наготовила, наверняка валишься с ног. Сядь, расскажи мне о вашей жизни, а я пока помою посуду.

По крайней мере, мне кажется, что именно это он говорит, однако я не уверена. Слава стоит так близко, что мне очень трудно сосредоточиться. Его рука всё ещё лежит на моём плече, и он мягко поглаживает меня большим пальцем.

Он меня поглаживает?!

Или же это у меня уже начались тактильные галлюцинации от усталости и нервного напряжения.

– Да, хорошо, спасибо.

Поворачиваюсь к Славе и смотрю на него, держа перед собой руки, с которых капает мыльная вода.

Он берет с крючка полотенце и аккуратно, бережно вытирает мои руки, словно я двухлетний ребенок, которому нужна помощь. Его взгляд серьезен, но в глазах блестят искорки смеха.

Приподняв бровь, он спрашивает.

– Ты хорошо помыла руки? Между пальчиками вымыла?

– Да, дядя Слава, – отвечаю ему тоном, который обычно используют мои близнецы, когда хотят быть особенно хорошими и послушными.

Мы все вместе смеёмся, тепло, по-домашнему. Слава закатывает рукава рубашки, берёт губку и начинает мыть посуду. Его движения уверенные и спокойные, как всегда.

Вообще, его присутствие в доме создаёт особую атмосферу – уюта и спокойствия, и я слишком к этому привыкла.

Слава занят делом, а я, немного расслабившись, сажусь за стол и начинаю заедать накопившийся стресс разнообразием десертов, которые мы с малышами приготовили за день. Пирожки с разными начинками, сладкие кексы, печенье – всё это лежит передо мной как лакомство и утешение одновременно.

Внезапно Слава поворачивается к близнецам и говорит.

– У меня появился вопрос к мужчинам этого дома.

Близнецы одновременно гордо поднимают головы. Им нравится, когда Слава называет их не «дети» или «малыши», а именно «мужчины». Они стараются выглядеть взрослыми, даже если в их глазах при этом горит живое любопытство и детская непосредственность.

– Мне кажется, это нечестно, что ваша мама вечно нас кормит, – заявляет Слава.

– Мы тоже её колмим, – резонно замечает Дима, чуть нахмурившись, с очень серьёзным видом.

– Да, ты прав. Вон вы сколько сегодня наготовили, молодцы парни! – Слава вздыхает. – Вы кормите маму, и она вас тоже. Тогда получается, что только я плохой. Ваша мама меня кормит, а я её – нет. Как бы мне это исправить?

Он делает драматическую паузу, а я наблюдаю за близнецами, которые внимательно ждут ответа.

– Думаю, будет справедливо, если я отведу вашу маму в ресторан и хорошенько её накормлю. Как вы думаете?

Близнецы выглядят неуверенно и моментально теряют интерес к теме разговора. Походы в ресторан – это для них что-то из другой вселенной, к ним не относящейся. В «настоящих» ресторанах не подают их любимую еду – детскую пиццу и всякие лакомства быстрого приготовления, которые они ценят выше всего на свете.

Я надкусываю пирожок и, не проглатывая, держу его во рту, чтобы мне не пришлось ничего говорить.

В голове крутится суетливый поток мыслей:

«Он что, приглашает меня на свидание? Что это вообще значит?»

Я как будто вернулась в школьные годы, когда общение с противоположным полом и сердечные дела приводили меня в полный ступор и смущение.

– Если вы не знаете ответа, то, наверное, мне стоит спросить вашу маму, – говорит Слава, поворачиваясь ко мне с лёгкой улыбкой, которая заставляет сердце биться чуть быстрее. – Как тебе нравится моя идея? – спрашивает он, не отрывая от меня взгляда.

Пристально вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять – это просто дружеское предложение или настоящее свидание?

Но его лицо, как всегда, остаётся загадкой. Дружеская, тёплая улыбка – и всё.

Да в принципе какая разница? Даже если Слава думает, что это не свидание, я всё равно соглашусь и буду надеяться, что это хоть что-то для него значит. Сердце уже подсказывает ответ, и я не хочу его игнорировать.

– Спасибо, – говорю, с трудом проглотив кусок пирожка. – С удовольствием. Только мне нужно будет договориться, с кем оставить малышей. Я позвоню подруге.

– Можешь позвонить подруге, – говорит он, – но есть и другой вариант. Я уже кое-что придумал на случай если ты согласишься. Ольге Карловне следует отработать свои грехи. Она нас с тобой запутала и создала нам кучу проблем, поэтому я предлагаю привезти её сюда, и пусть она посидит с детьми, пока мы с тобой развлекаемся. Кстати, она передаёт тебе привет и говорит, что соскучилась и будет очень рада увидеться и посидеть с малышами.

Смотрю на него с удивлением, даже не знаю что сказать.

Он всё продумал, а значит, это не спонтанное приглашение, а тщательно спланированное. Вплоть до няни для детей…