глава 13

Умного в голову все равно ничего не приходило. Имя на визитке ей было незнакомо, и не получалось вспомнить, где она могла этого мужчину видеть. А визитка была выполнена с определенным вкусом, стильно и авангардно. Декор, шрифт, качество картона. Штучный товар, да и сам он был такой. Штучный.

Наталья пожала плечами, это ее нисколько не касалось. И стала высматривать Прохора, испытывая странное чувство, что он втравливает ее в какую-то авантюру. Было даже поползновение сбежать, единственное, что ее удержало, - это она обещала Проше, что присмотрит за его картинами.

И вот теперь торчала тут, невольно испытывая дурацкую неловкость.

Но тут наконец Проша появился.

Весь какой-то взъерошенный, глаза горели и косили по сторонам. Появился, и сразу к ней.

- Ты давай, Астахова, - провел по лицу ладонью, оглядываясь. – Ты давай это, быстренько бери буклет и пошли. Уболтал я барина, он согласился на тебя посмотреть.

- Что? – она даже ахнула от неожиданности.

- Быстро, говорю, пока Илья не передумал, надо ковать железо пока горячо. Давай, взяла буклет, подхватилась, и пошли.

- А как же тут? – она оглянулась на стенд.

- А, - Проша махнул рукой. – Считай, что на сегодня план выполнили.

Махнул ей рукой и двинулся обратно.

От этой Прошиной активности немного кругом шла голова, но, в конце концов, она подумала - ладно. Подхватила со столика буклет и пошла следом.

***

Прохор дал Илье Миньковскому верную характеристику. Тот действительно выглядел Барином. Причем с большой буквы.

Крупный лощеный мужчина лет сорока пяти, в дорогом костюме, уверенный и состоявшийся. На таких коллег по цеху, как Прохор Лядов смотрел свысока, снисходил.

- Это она? – проговорил, почти не разжимая губ, когда Прохор подвел ее.

Смерил Наталью оценивающим взглядом и прищурился.

Ощущение не из приятных, но ей нечего было стыдиться.

Одета неярко, но чисто и опрятно, волосы чистые, уложены в аккуратное каре, они у нее от природы чуть отдавали старым золотом и были объемные и блестящие. Руки всегда ухоженные, она за руками следила. Но возраст заметен, да, что ж поделать.

А господин Миньковский закончил свой осмотр и произнес:

- Представьтесь, кто вы?

- Наталья Астахова.

Он еще смерил ее взглядом, потом покосился на Прохора Лядова, но все же спросил:

- Вы уверены, что хотели бы учиться? Просто в вашем возрасте это обычно бывает поздно.

- Уверена, - проговорила Наталья.

Он повел плечом. А Прохор засуетился:

- Смотри, Илья Георгиевич, вот ее работы, - и развернул буклет. – Ушли все пять в первый же день!

Миньковский прищурившись смотрел на буклет, правильной формы губы кривились. Потом протянул ей визитку и, глядя свысока, произнес:

- Хорошо, можете подойти завтра в мою мастерскую к девяти утра. Я посмотрю, на что вы способны. Там и обговорим условия, если вы мне подойдете.

Довольно неожиданно звучала формулировка, но Наталья согласилась.

Правда, это означало, что ей придется подкорректировать график и на работе договориться. Но завтра к девяти она была по указанному на визитке адресу.

***

Конечно, волновалась.

Все-таки огромный перерыв, ей бы не мешало подтянуть навыки. Немного опасалась разочаровать мэтра. Илье Миньковскому ведь не зря платили за его работу огромные деньги. У него были и мастерство, и стиль, и качество проработки. К тому же этот человек обладал колоссальной работоспособностью.

Многое стало ясно, когда ее допустили в мастерскую. У него там работал целый штат художественных «негров». Сам мэтр обычно делал набросок и финальные штрихи, всю остальную работу выполняли его подмастерья.

- А, пришли? – окинул ее взглядом свысока и показал знаком в дальний конец мастерской. – Проходите.

Сам прошел вперед первым и остановился у мольберта.

Развернулся к ней и спросил:

- Что предпочитаете? Работать с нуля или продвигать уже начатое?

Смотрел при этом в сторону, и только под конец острый взгляд ей в глаза.

- С нуля, - сказала она.

Мэтр кивнул, показывая куда-то в сторону.

- Можете взять любой из свободных холстов. Кисти и краски там. Сегодня у вас пробный эскиз. В следующий раз, если останетесь…

- Благодарю, - проговорила она. – У меня все свое.

Снова оценивающий прищуренный взгляд, наконец мужчина произнес:

- Начинайте. У вас два часа.

Отошел и забыл о ней.

Труднее всего было отрешиться от всего, что происходило вокруг. Потому что в отличие от мастерской Проши Лядова, тут был настоящий цех «многостаночного» производства. И появление здесь нового лица не осталось незамеченным. На нее косились, ее оценивали.

Сначала она чувствовала эти взгляды как давление, в конце концов, смогла отключиться от внешнего. А дальше уже работалось легко.

Можно было, конечно, скопировать какую-то из картин, развешанных по стенам, но ей хотелось другого. Наверное, это была просто непонятная шалость. но она взяла и написала по памяти того молодого мужчину.

Вернее, свое впечатление о нем. Вышло схематично, но сходства она добилась. Особенно живым вышел взгляд.

Ровно через два часа Миньковский подошел и небрежно бросил:

- Покажите.

Смотрел долго. Так ничего и не сказал. Уже отходя, бросил на нее острый взгляд и обронил:

- Подойдете завтра к девяти.

***

Еще несколько дней Наталья приходила по утрам. Это было непросто, и на работе выкрутиться, и потом еще к концу дня забежать к Прохору. Но она уложилась в график.

Чего именно хотел от нее Миньковский, Наталья так толком и не поняла. Он менял ей задачу, время от времени подходил и молча стоял рядом, наблюдал, кривя губы.

Наконец в какой-то момент сказал:

- Завтра подойдите в мой офис, адрес у вас есть на визитке. Нужно кое о чем переговорить.

Это опять странно звучало, но она согласилась.

***

А вечером того дня ей позвонила Арина.

Впервые с того дня. Поздоровалась и сказала каким-то особенным тоном:

- А знаешь, завтра у нашего папы свадьба.

Откровенно говоря, Наталья поразилась. Хотелось сказать: «Ты мне звонишь, чтобы это сообщить? И только?» Но ведь это еще не все. Свою дочь она достаточно хорошо знала, поэтому ровным тоном проговорила:

- Я рада за него. Пусть будет счастлив в новом браке.

На том конце связи ощущалась какая-то эмоция, потом Арина сказала:

- Конечно. Ты же ничего сделала, чтобы бороться за мужа, и не подумала сохранить ваш брак.

Так и есть, Наталья не ошиблась, пошли претензии на уровне детского сада. Она просто промолчала.

Не считала нужным объяснять, что бороться можно, когда есть за что. А если тебе прямым текстом говорят, что ты больше не нужна, попытки удержать мужчину, который уже выбрал другую, выглядят бессмысленно и жалко. Но дочь пока еще слишком инфантильна и зациклена на собственной значимости, чтобы это понять. Ей проще обвинить ее, потому что кого-то обвинить надо.

И да, Арина еще далеко не все сказала.

- Тебе все равно, да? А вот Ксении не все равно. И знаешь, я многому научилась у нее!

Теперь некая эмоция ощущалась ярче.

- Научилась? – проговорила Ната. - Это хорошо.

- Именно! Она научила меня тому, чему ты не могла научить никогда!

Вот он, упрек, ради которого Арина ей звонила.

Это неприятно и очень больно. Когда обесценивают тебя как мать. Уничтожают двумя словами все, что ты сделала.

Можно просто диву даваться, куда все исчезает? Ведь это же ты не спала ночами, пела колыбельные, заплетала косички и завязывала бантики, вела в школу, помогала решать маленькие детские проблемы.

Но потом тебя просто подвинули в сторону вместе с твоими устаревшими методами воспитания. Потому что все это никому не нужно.Оно и понятно, в семье Проничевых были свои методы и своя мораль.

А теперь выясняется, что ты кому-то что-то «недодала».

- И что же это? – спросила Наталья.

- Умение поставить себя так, чтобы тебя все уважали. Вот Ксения умеет правильно вести себя.

А, ну конечно.

- Что ж, я желаю, - сказала она. - Чтобы это умение принесло тебе счастье.

- Можешь в этом не сомневаться! У меня в жизни все будет замечательно. Не вижу причин для скепсиса, мама.

Этот разговор уже начал утомлять, даже если имеешь нервы как канаты, все равно у всего есть свой предел. Наталья потерла глаза.

- Арина, - проговорила устало. – Зачем ты звонишь?

- Неужели непонятно?! У отца завтра свадьба. Могла бы и поддержать.

Ей даже весело стало.

- Поддержать? Кого? Отца? И как ты себе это представляешь?

- Все. Я больше не хочу на эту тему даже разговаривать. Я к тебе по-человечески, а ты вот так всегда!

Дочь наконец прервала вызов.

Наталья еще некоторое время смотрела на гаждет в своей руке.

Осадок такой, что выжигает кислотой.

Она могла понять Арину. Чисто по-человечески. Чувствовала неуверенность, которую дочь старательно прячет за какой-то подростковой бравадой. Ведь с того момента, как отец женится во второй раз, в ее жизни может измениться многое. Или не многое, но изменится, и это факт.

Да, хочется уберечь своего ребенка от ошибок. Закрыть собой, забрать боль. Но опять же. Как быть, если в тебе не нуждаются, а все, что ты говоришь, воспринимается в штыки? Выход тут один – молчать.

В конце концов, Арине уже двадцать четыре, достаточно взрослая, чтобы делать свой выбор и учиться проблемы решать самой.

***

Потом все улеглось. Это даже хорошо, что Захар женится. Пусть все будут счастливы.

А ей нужно сейчас выдохнуть все это, принять душ и лечь спать.

И завтра к девяти попасть к Миньковскому в офис.

Накануне она все-таки поздно легла. И нет, не думала, что завтра у ее бывшего мужа свадьба. Нет, конечно, она об этом думала. Но теперь могла с чистой совестью сказать: «Пост сдан».

С утра встала пораньше, вымыла и высушила волосы, оделась просто. Прямые светлые брюки, светлая просторная рубашка свободного кроя и светлые же, песочного цвета туфли на устойчивом широком каблуке. К этому тонкую золотую цепочку. Подумала и еще добавила часы с белым циферблатом. Легкий парфюм, едва уловимый, только для себя.

Все.

Потом вызвала такси и вышла.

Время пробочное, час пик, но она выехала загодя и потому была на месте вовремя, даже раньше на несколько минут. Подходя к зданию, позвонила. На всякий случай, вдруг у мэтра изменились планы. Однако Миньковский ответил:

- Да.

- Я на месте, Илья Анастасович, - сказала она.

- Хорошо, - медленно и паузой проговорил он. – Подойдите, вас пропустят. Второй этаж.

Фактически это был особняк в центре города, три этажа, хорошо отреставрированный модерн. Вероятно, аренда тут стоила астрономических денег. У Натальи было время оглядеться, пока она поднималась по парадной лестнице. На втором этаже был холл.

Миньковский ждал ее в холле, стоило ей подняться, сразу сказал:

- Следуйте за мной.

И прошел в кабинет. Кабинет был просто огромный и, как она поняла, занимал почти весь этаж. Наталья немного задержалась у входа осматриваясь. Обстановка вполне соответствовала, дорого, винтажно.

- Проходите, - показал жестом и направился к столу.

Сел и указал ей на кресло.

- Сядьте.

Если честно, Наталья до сих пор не поняла, для чего он ее вызвал сюда. Догадывалась, что это будет как-то связано с ее пребыванием в мастерской. Возможно, предложит договор, на каких условиях он готов заниматься с ней. И речь пойдет об оплате.

Наталья села в кресло и приготовилась слушать. А мужчина закурил, выдохнул дым в сторону, скрестил руки над столом и, бросив на нее быстрый взгляд, произнес:

- Это мой особняк.

Она шевельнула бровями, неплохо, однако, мэтр зарабатывает. Хотя, возможно, дом достался ему по наследству или был подарен. Но, в любом случае, чтобы содержать такой дом в порядке, тоже средства нужны немалые. Впрочем, это ее никак не касалось. Илья Миньковский все это время наблюдал за ней искоса, потом резко спросил в лоб:

- Нравится?

- У вас красиво, - проговорила она ровно.

Илья Миньковский кивнул подтверждая. Выглядело все это достаточно странно, если он вызвал ее сюда, чтобы поговорить об оплате уроков, то эта демонстрация становилась еще менее понятна. А он снова зятянулся дымом и отложил сигарету в сторону.

- Вы, наверное, догадываетесь, зачем я пригласил вас?

- Извините, но нет.

- У меня к вам предложение, Наталья.

А, ну вот, наконец-то.

- Вы меня устраиваете. – Миньковский говорил, почти не разжимая зубов, губы странно кривились, и смотрел при этом куда-то в сторону. И опять быстрый взгляд.

Она незаметно прокашлялась и провела рукой по горлу.

На секунду мужчина впился взглядом, отслеживая этот ее жест, а после сказал:

- Я хочу предложить вам условия. Очень выгодные условия.

Даже так? У нее давно что-то такое дрожало на грани сознания. Сейчас стало оформляться.

- Вы останетесь со мной. Меня ваша работа устраивает, немного подгоните, чтобы набить руку и полностью освоить стиль. Будете вести практически с нуля и заканчивать. Со временем, возможно, больше. Но, как вы понимаете, все работы будут под моим именем.

Крутившееся в мозгу подозрение оформилось окончательно. Он предлагает ей работать у него художественным негром.

Наталья вежливо улыбнулась и встала.

- Благодарю, Илья Анастасович. Ваше предложение, правда, очень лестно для меня. Но я буду работать сама.

Хотела повернуться и выйти, но мужчина уже поднялся с места и быстро перехватил ее руку выше локтя. На мгновение они застыли, глядя друг на друга. Он высокий, крупный, холеный, а взгляд давящий. Наконец проговорил, немного кривя губы:

- Думаешь, что я тебе предлагаю? – и подался ближе, подтягивая ее за руку. – Там совсем другие деньги, Наталья. Ты получишь тридцать процентов с каждой картины. Тридцать. С каждой! Если останешься со мной.

Слишком много заинтересованности. Казалось, он пытается подавить ее взглядом, заставить подчиняться. Это «останешься со мной» звучало так, словно он другой смысл туда вкладывал. Но красноречивее всего был жест, которым он удерживал ее руку.

Только это ее не интересовало. Ната мягко высвободилась и сказала:

- Благодарю, но я не стеснена в средствах.

И все-таки вышла.

***

Уже на улице стояла и хмурилась. Что за день такой? Бывший муж женится, а ей только что предложили стать «рабыней» барина. До сих пор в себя не могла прийти.

‍Подумать только, какой насыщенной стала ее жизнь.

Хотела уже вызвать такси, но тут зазвонил ее телефон.

Скоро у нее начнется нервный тик на все телефонные звонки. Ната глянула на экран, там высвечивался контакт Прохора Лядова.

- Да, - ответила, невольно выдохнув от облегчения.

А Прохор осторожно так спросил:

- Ну что, Натка?

- В смысле? – она даже не поняла.

- Ну… - возникла пауза, слышно было, как тот сглотнул. - Переходишь к барину?

- Чего?

Опять пауза, потом Прохор спросил:

- Разве он тебе не предложил?

- Ах, это? Да, предложил.

Предложил. Батрачить на него на постоянной основе. Причем еще неизвестно, какие хотелки могут возникнуть у барина. Судя по тому, как он пытался продавить ее, господину Миньковскому нравится играть в господина.

Дать почувствовать свою исключительность (он же не при всех, а наедине, в офис вызвал). И там жестко обозначенные рамки. А гайки будут постоянно закручиваться, и тогда попробуй взбрыкнуть, пойдет в ход обесценивание и моральное давление. Конечно, он же ее с улицы взял, облагодетельствовал.

Наталья мрачно усмехнулась про себя. Скуповат барин, тридцать процентов. Проша сразу дал пятьдесят, хотя у них речи о деньгах вообще не было.

- Но мне это не подходит, - сказала она просто. - Я лучше с тобой останусь.

- Натка… - Прохор как будто задохнулся, а после заговорил с каким-то застарелым надрывом. – Меня барин тоже когда-то сватал, звал к себе в негры. А я отказался. Оно ж как, лучше самолетик маленький, но свой, - и невесело так засмеялся. Правда, попил мне потом крови Илья. Но я ничего, выгребся. И ты не бойся, Астахова, но пасаран.

И уже другим тоном по-деловому начал:

- Так ты, стало быть, ко мне с концами? Отлично!

- Да, Проша. Все в силе. И еще вот что. Все расходы по выставкам давай пополам, и я помогу тебе с продажами.

- Да?.. Хах! Ну, Астахова... Ну, Астахова! Я ж тебе тогда смогу полную стоимость… - и тут же завозился. - Выходишь когда? Работать надо начинать!

Ей вдруг стало смешно.

- Хорошо, - сказала она улыбнувшись. – Как смогу, сразу же выйду.

Попрощалась и прервала вызов.

Время - еще утро, около десяти, она поехала на работу. Отсидела полдня, оттуда заехала к Прохору. А тот прямо с порога, теребя нос и подкашливая, сообщил:

- Я тут решил ввязаться в «революцию».

- Куда? – она удивленно брови вскинула.

- Через пять недель будет крупная выставка на выезде. В Питере. Дорого встанет, я бы один сейчас не потянул. Но на таких выставках бывают со всего мира галеристы. Что скажешь, Астахова? Будем участвовать?

И застыл, глядя в глаза.

Конечно, было немного страшно, новый уровень. Она всего-то раз участвовала, и первый маленький успех еще не значит, что на нее внезапно обрушится мировая слава. Да оно и не нужно. Но участвовать хотелось.

- Да, - кивнула она. – Да.

***

Домой она попала уже к восьми.

После того как с Прохором все обговорили, она еще заехала к маме. Просто проведать, потому что неделю не виделись. Ну и поговорили, конечно.

Ната о том, что у Захара сегодня свадьба, не упоминала. Мама сама сказала:

- Видела твоего бывшего с невестой в новостях. Свадьба там пышная. По трем каналам показали.

- А, - Наталья улыбнулась, глядя в свою чашку. – Желаю им счастья.

Мама некоторое время молчала, потом осторожно спросила:

- Ты-то сама как?

- А я еду на выставку в Питер, - и вскинула на маму взгляд.

А та всплеснула руками.

- Серьезно, что ли?

Она кивнула, а мама завозилась:

- Ну, это же просто отлично! Я позвоню своей подруге, ее племянник как раз в Питере, он тебя встретит!

- Мама! – Ната закрыла лицо ладонью и засмеялась. – Только не начинай!

Настроение улучшилось.

На этой волне она еще по дороге домой начала прикидывать, что именно будет писать. И дома тоже примеривалась, как бы начать, но уже стемнело, сейчас можно было разве что набрасывать в альбоме карандашные эскизы.

И тут телефонный звонок. Опять. Да что ж такое…

Уже половина десятого, кому она могла понадобиться?

Звонил Денис. Сразу сказал:

- Мать, я заеду через часик?

Она так и не поняла, что сыну нужно, но сказала:

- Хорошо, заезжай.

Через час сын действительно заехал. Привез коробку.

- Это тебе, - проговорил с какой-то странной улыбкой.

- Что это? – спросила Ната, хотя уже по запаху можно было догадаться, что там еда.

- Это, - Денис неловко повел плечом. – Разные вкусности со стола. Ксения распорядилась подготовить и всем завезти.

- Кхммм! - Наталья прокашлялась, чувствуя, как горячий ком злости подкатывает к горлу.

Сказать: «Унеси это к чертовой матери»? А еще лучше – вышвырнуть. Но сын смотрел на нее как побитый щенок. Наталья мотнула головой:

- Поставь на кухне, и можешь уходить.

Он молча понес коробку в кухню, потом, уже уходя, взглянул на нее и тихо выдохнул:

- Мать…

- Все, - кивнула она. – Иди, тебя наверняка ждут.

***

Потом Ната долго не могла выдохнуть гнев, раскаленный комок так и подкатывал к горлу. Наконец, дыхание успокоилось, она хотела вернуться в лоджию.

И вновь звонок.