глава 26

У сына серьезные проблемы.

Когда Захар узнал, какие суммы из Дениса вытянули, у него волосы встали дыбом. С Ксюшиной подачи.

Первое, что он сделал, позвонил своему адвокату. И похрену, что ночь. Он ему столько платит, что тот обязан в любое время отвечать. Разговор получился вялый и неприятный. Причастность Ксении к этому сложно доказать. Только если прицельно заняться деятельностью тех компаний и копать. А ему нужно было сейчас. К разводу.

- Хорошо, - сказал он и сбросил вызов.

А потом застыл, прижав ко рту кулак.

- Папа, ну, я пойду? – робко спросил Денис.

Он мотнул головой и потер глаза.

- Иди.

Дверь за сыном закрылась, а он резко встал из-за стола, потушил свет и замер у окна.

Как вообще это все вышло? Он словно провалился в кротовую нору в эти отношения с Ксенией и все похерил. Влюбился? В мозгу был какой-то коллапс.

***

Что это такое, когда мужчина любит женщину?

Когда-то Захару казалось, что нет вопроса проще. Он был молод и знал ответ. И что надо делать – тоже казалось очевидным. Обеспечить, чтобы ни в чем не нуждалась. Носить на руках, чтобы улыбалась. Защищать. Зубами рвать, как лев. И он готов был порвать всех за свою овечку.

Потом все стало сложнее.

Понятнее и сложнее. Юношеский максимализм прошел, пушок облетел. Стало ясно, что это не укладывается в систему реальных ценностей. Но он нашел внутри себя некое определение.

Ты же мужик, черт тебя дери, а у мужика есть душа. А это как некий сосуд с тем самым, что не измеряется материальными ценностями, оно там, в душе. Надежное хранилище.

Как в одном фильме. Представьте, что у вас есть некий виртуальный сейф, и вы в него положили самое дорогое. И оно там хранится. И не мешает жить обычной реальной жизнью. А в обычной жизни…

Ты взрослый серьезный мужик, у тебя бизнес.

Достаточно того, что у тебя есть хранилище в душе. А со временем, так бывает, одно, другое, и это самое «облачное» хранилище все больше пополняется. Потому что у взрослого мужика может быть гораздо больше ценного. А это – оно там, на месте. Просто постепенно то самое, некий сосуд, отодвигается все дальше вглубь.

Но ты же мужик, ты не перестаешь делать базовое – обеспечивать. А остальное – ну извините, сколько могу, на большее времени нет. Кому уже нужны на каждом шагу эти пубертатные проявления?

Да, ты понимаешь, что кривишь душой, задвигаешь то, что раньше называл сокровищем, все дальше и места ему уделяешь все меньше. Но ты умеешь расставлять приоритеты и убеждаешь себя, что все нормально. Ты же помнишь о нем, этого достаточно.

А в один прекрасный момент вдруг понимаешь, что это как старая вещь в шкафу, утратило свою ценность. Начинаешь этим тяготиться, но еще не готов выбросить, просто пока не готов.

И тут ты находишь нечто новое!

То, что тебя заводит как мужика. Возвращает притупившиеся ощущения. Тебя прет, ты снова лев. Охотник, хищник. И да, тебе нужна свежая кровь и молодая плоть. И ты берешь молодое мясо и жрешь его, потому что ты лев. А вот это вот старье…

Да нахрен оно вообще? Ты вырос из этого и понимаешь, что от старья надо безжалостно избавляться, чтобы не занимало место. Тебе давно уже все твердят об этом.

Но даже выбросив, ты по инерции продолжаешь заботиться в память того, что это когда-то было ценным.

Страшная сила инерция.

Пусть никто не заблуждается. Ничто из того, что было отправлено в хранилище души, нельзя оттуда выбросить легко и бескровно. Тем более то, что ты положил туда в юности и назвал когда-то самым ценным. Потому что оно потянется из души с кровью, жилы из тебя вырвет.

***

К чему сейчас был весь этот внутренний монолог? На высокие материи потянуло?

А…

Денис уже ушел. А Захар долго стоял в темноте своего кабинета, смотрел в окно. Здорово его зацепило это: «Мамин друг помог». Как крючок под ребра.

Мамин друг.

Думал, избавился от старья, нашел молодую плоть?

А вышло так, что это его овечка нашла себе нового льва. А он остался ни с чем. Смешно, да?! Ах-ха-ха... Если бы он мог еще смеяться.

Мужчина резко вдохнул, грудь болезненно дернулась. Потом с силой провел ладонью по лицу и отошел к столу.

Он все еще отец.

У них с Натальей дети. Которых он должен был защищать.

Он! А не мамин друг! Пляяя, как это х*ево было осознавать… Как кислотой в глаза.

И да, сейчас ему надо было прежде всего разобраться с делами сына. Спасти все, что можно, и вытащить парня из дерьма.

С отцом Захар собирался встретиться завтра с утра.

Встречу Ксении назначили только ночью.

Известный клуб, вип-кабинет. Только Ксения знала, тот, к которому она обратилась, крайне непредсказуем и опасен. Он не принимает решение один и не факт, что поможет. Ей могут и отказать, и эта неопределенность вымораживала.

Сейчас она шла уверенной походкой, каблуки мягко цокали. А колени дрожали, и в животе перекатывалось холодное желе. Страха, голода, она так и не смогла заставить себя поесть, и дикой, просто неимоверной досады.

Сюда силком себя тащила просто. Но голова гордо поднята, она Ксения Иварцева.

Впереди шел бородатый охранник, жевал жвачку. У двери в кабинет пришлось остановиться.

- Жди здесь, - бросил он и вошел внутрь.

Ксения медленно выдохнула, выбора у нее не было. Ждать пришлось долго. Потом наконец дверь перед ней открылась.

- Заходи, - тот же бородатый охранник.

А внутри охраны было намного больше. В нее сразу уперлись тяжелые взгляды. Хотелось поежиться, но она удержала лицо и проговорила:

- Мне к Умару. Назначено.

Когда-то. Очень давно, на заре своей карьеры, она пересекалась с ним. С тех пор много времени прошло.

- Пусть подойдет, - раздался негромкий голос с акцентом.

Охрана наконец расступилась, и она увидела мужчину, сидящего на диване. Смуглое восточное лицо, борода, глаза прикрыты тяжелыми веками.

Он тут отдыхал. Две телки прижались по бокам и явно только что делали ему приятно. Потому что обе уставились на нее ревнивыми неприязненными взглядами. А он расслабленно переместился, опираясь на спинку дивана, и проговорил:

- Здравствуй, Ксюша.

Не предложил ей сесть, ничего не предложил. Только смерил пронзительным взглядом из-под век. Она готова была провалиться сквозь землю, но выстояла.

- И чего ты от меня хочешь? – негромкий шелестящий голос. Акцент.

Теперь он скинул с себя руки телок и смотрел на нее прямо.

Под его взглядом хотелось согнуться пополам, а потом просто развернуться и рвануть за дверь. Но она заставила себя выговорить:

- Мне нужны деньги. Проблемы с налоговой.

- Ай-ай-ай, Ксюша, нехорошо не платить налоги, – мужчина усмехнулся. – И много набежало?

Она назвала сумму.

- И только? – Умар вскинул бровь и потянулся за сигаретой.

Глянул искоса на одну из своих телок, что сидела слишком близко к нему, та сжалась и отодвинулась.

- Для меня много, - сказала Ксения.

- Да брось, - смех звучал издевательски. – Ты неплохо зарабатываешь. А если не хватает своих, попроси у мужа.

- Я развожусь с ним.

Умар засмеялся еще громче. Ксения зажмурилась на секунду, потом проговорила:

- Ты можешь мне помочь?

Он молча затушил сигарету, сплюнул на пол и провел ладонью по колену. Несколько секунд молчания показались ей вечностью. Но вот он заговорил:

- Отработаешь.

- Да! Я… - у нее сердце заколотилось в горле.

- Не перебивай. Отработаешь. Квартиру на Тверской оставишь в залог.

Чччччерт!

- Это не мое, - она попыталась перебить.

Но тот только презрительно смерил ее взглядом.

- Не заставляй меня передумать, Ксюша.

Квартира действительно была оформлена на деревенскую бабку. А бабка написала завещание на нее, так что тут все было чисто. Но, похоже, Умар о ее делах слишком хорошо был осведомлен.

Все. Она застыла, понимая, что большего от Умара не добьется. Но денег он ей все-таки даст, и это хорошо.

Потом вдруг вспомнила кое-что и спросила:

- Ты знаешь Глеба Покровского?

Умар сел ровно, взгляд сделался жестким.

- К этому мужику не суйся, - бросил сквозь зубы. - Сейчас уезжай. Вернешься через полгода. Не уложишься в полгода, пеняй на себя.

И мотнул головой:

- Свободна.

***

Как выходила из этого клуба, Ксения толком не помнила. Ноги были ватные, просто не несли. И рядом с ней два бородатых амбала, теперь так будет ближайшие полгода. Или пока не отработает, Но это крайний случай, ей нужно уложиться в полгода.

Уже на улице остановилась, тяжело дыша, те двое замерли чуть в отдалении.

Псы, падальщики.

Боже, как ей было жаль себя…

Как по-глупому все. Да, ее приводило в бешенство то, что Захар все таскался к климактеричке своей бывшей. И пусть бы таскался, плевать. Надо было забеременеть от него и сесть дома. Сесть дома хоть на время, бл***!

Но это была бы не она.

Момент слабости прошел.

Она проверила счет (Умар не соврал, деньги ей перевел) и оплатила налоги. Потом позвонила Тофику. Плевать, что среди ночи. Не сдохнет. Сказала, чтобы тянул развод как можно дольше.

Утром Ксения уже улетела.

***

Захар с утра к отцу не попал, занимался делами Дениса. А там было непросто, пришлось подключать своих адвокатов. Но и это еще не все, подбавила проблем Арина. Но то был не телефонный разговор.

Договорились, что все соберутся вечером в доме у деда.

День был тяжелый. Еще под вечер позвонил адвокат Ксении. Был отвратительный вязкий разговор, Захар едва сдержался, чтобы его не послать. Послал в итоге к своему адвокату. Но кипело внутри долго. О том, что Ксения увела у Арины жениха, и все это засветилось в соцсетях, Захар теперь тоже знал от своего адвоката.

Больно не было. Противно, досадно, гадко.

Он давно уже понял, что вляпался, но вот этот вот затяжной полет в яму с фонтанирующим дерьмом… И ведь это только начало. Только начало, мать его.

В конце концов, стер с лица все эмоции и созвонился с сыном.

- Ты где? – спросил с ходу.

- Подъезжаю к дому деда.

- Хорошо, - устало бросил Захар. – Без меня не поднимай этот разговор, понял?

- Да, папа, я понял, - ответил тот.

Захар мимоходом отметил про себя, что голос у сына звучит не так, как раньше, исчезла беззаботность. Еще бы, бл***! Получил от жизни такой урок. Все они получили хороший урок на халяву. Как в анекдоте. И надо бы посмеяться и поблагодарить Ксению, только это нихрена не смешно.

Разбирался с делами сына, зверел просто. *Здец, столько бабок всадить в никуда, вбухать как в прорву.

Говорят, самое страшное наказание деньгами?

Нет, самое страшное наказание стыдом. Деньгами самое действенное. так человек устроен. Стыдится, а все равно дерьмо жрет.

Он наморщился, потер глаза, горели, как будто их песком засыпало. Подумал, что надо переключиться на что-то другое. Арина. Что с ней опять, тоже развели на бабки? Ах-ха-ха. Просто какой-то урожай.

За раздумьями он не заметил, как добрался до отцовского особняка. Въехал во двор, и Денис, и Арина, уже были там. И судя по тому, как стояли машины, Арина приехала первой. Что ж, теперь все в сборе.

Как не хотелось в это все опять окунаться. Он ненадолго задержался на крыльце и закурил, чтобы оттянуть момент. Две быстрые жадные затяжки, потом выбросил окурок и зашел.

А там да. Но он не стал тянуть резину, с ходу выложил все как есть. И понеслось. Он знал, что польется грязь.

Дениса ругали, В основном разорялась бабка, Лариса Эдуардовна, Захар молча слушал, ему уже было плевать на все. Вопрос висел, где брать деньги, чтобы покрыть то, что сыночек просадил, и его надо было решать.

Проничев старший тоже больше помалкивал. Когда позвонила невестка и попросила денег, он, конечно, обалдел слегка, как услышал, какая сумма ей нужна. Спросил со смешком:

- А до стольки умеешь считать, девочка?

И тут она ему намек. Мол, ближе пообщаемся. Да, чтоб он сдох, огонь девка. Он же завелся с полпинка. И может быть, даже… Нет, столько бы он ей точно не дал, но…

Лариса нарисовалась рядом и как рявкнула:

- Охренел, старый?!

Его от неожиданности аж подбросило в кресле. Послал Ксеньку на три буквы и оборвал разговор. Но Лариса не угомонилась, уперла руки в бока:

- Забыл, откуда у тебя взялись бабки? Так я напомню.

Пришлось заткнуться.

Сейчас он сидел в кресле и кривил лицо.

- Скажи хоть что-нибудь! – повернулась к нему жена.

- А что сказать? – он вскинул ладони. – Что деревянная воспитала, то и есть.

- Конечно! – немедленно подхватила Лариса Эдуардовна, поворачиваясь к Захару. – Если бы не эта твоя деревянная!..

А Захар вдруг понял, что все, это предел.

- Довольно, - сказал, поднимаясь с места. – Это я идиот. Какого рожна я вообще слушал вас? Надо было жить своим умом, не был бы здесь сейчас!

- Ага, жил бы со своей нищебродкой! – хмыкнула Лариса Эдуардовна. - С интеллигенткой вшивой.

- Еще одно слово про Наталью, и я уйду отсюда нахрен.

Захар не шутил сейчас. Его просто в край приперло. Но мать заткнуть было сложно, когда ее несло.

- Ой, подумаешь, уйдет он! Нашел из-за кого распаляться!

- Все, хватит! – вскинул руку Захар. - Ищите себе нового раба.

Он просто ушел.

Хлопнула дверь. Несколько секунд замешательства, потом Сергей Проничев даже с места привстал:

- Спятила?! Кто будет работать?! Вернуть Захара надо.

Лариса отмахнулась.

- Иди и возвращай! А мне, что прикажешь, его деревянной в ножки кланяться?!

Проничев старший шумно выдохнул и сел на место, а Арина скрестила руки на груди и сказала:

- Не придется. Наша мать, похоже, выходит замуж.

- Что?! Откуда знаешь?

- Видела. Мужик у нее.

- А я говорила, что она пойдет по рукам! А кто, не знаешь? Небось алкаш какой-нибудь?

Арина передернула плечами:

- Глеб Покровский.

Вот сейчас повисло звенящее молчание. Проничев старший прищурился, осмысливая, а его жена с раздражением выдохнула:

- Ничего ее не берет. Вот же гадина непотопляемая.

Осадок был отвратительный, и вообще, такое в доме Проничевых случилось впервые. Да, и раньше Захар, бывало, высказывался против чего-то, но до этого дверью не хлопал.

Ни к какому решению в итоге так и не пришли, вечер был потрачен впустую.

Потом уже, когда Денис и Арина уходили от деда с бабкой, Денис спросил:

- А ты о чем хотела говорить с отцом?

Про то, что Ксения увела у нее жениха, и так уже вся семья знала.

- О том, - она сердито буркнула.

В тот момент Арина спасовала, а после ее все время грызли досада и желание поквитаться. И да, она собиралась рассказать отцу все, просто так сложилось, что не до того было.

- Была я у нашей матери. Зашла душу ей излить, думала, хоть посочувствует. А у нее этот. Да, я не хотела с ним здороваться, он мне никто и звать его никак, - Арина скривила губы и вдруг как будто взорвалась: - Ты представляешь?! Он меня идиоткой выставил! Заставил перед матерью извиняться!

Денис застыл и проговорил:

- Покровский?

- Да!

- Между прочим, это именно он мне помог. Без него бы я еще больше встрял.

- И что? Что мне с того! Какое он имел право так со мной разговаривать?

Он потер лицо, а потом повернулся к сестре всем корпусом и сказал:

- Ты голову хоть иногда включай. Пойми уже, все немного не так, как раньше, и надо бы налаживать контакт.

- Вот еще! – у Арины от возмущения аж верхняя губа вздернулась. – Не побегу я скакать на задних лапках.

- Как хочешь, - вскинул руки он. – Я вот, собираюсь наведаться завтра к нашей матери.

И не слушая, что сестра бурчит ему вслед, сел в машину и уехал.

Однако завтра не удалось, потому что звезды не совпали.

***

Вчерашний день у Глеба был плотно занят, но он постоянно звонил. Короткие разговоры, по нескольку слов – как глоток воды. Или даже вернее – проверка связи. Потому что Наталья уже давно поняла, что бывших разведчиков не бывает.

Но ей были приятны эти короткие разговоры. Просто звонок, пара фраз:

- Привет. Как ты?

И мир как будто взрывается радугой. И потом еще долго глупую улыбку с лица не сотрешь. Нет, она, конечно, понимала, что это размягчение мозга и все такое.

Кстати, у нее этот день тоже прошел с пользой. С подругами своими Симой и Галкой встречалась. Посидели в кафе традиционно, она еще сходила прикупить кое-чего. И вкусностей, конечно.

Сварила борщ.

Вечером пришел Глеб, накинулся на тот борщ как голодный волк. Она смотрела, как он ест, и тихонько улыбалась. Потом…

В общем, все было хорошо потом.

***

Следующий день у Глеба был свободный.

И наутро, когда завтракали, он неожиданно предложил:

- Ната, на дачу съездить не хочешь?

И застыл, глядя на нее.

Как-то ей показалось, что вопрос с подвохом. Но да, почему нет? Вот просто не видела она никаких подводных камней.

- Да, пожалуй. Там же, наверное, заросло все. И надо проверить крышу, вдруг опять протекла.

А он странно улыбнулся, глаза блеснули по-волчьи, и кивнул:

- Проверим. И крышу. И не только.

Прямо загадка. Но долго раздумывать не пришлось, потому что он стал торопить ее:

- Собирайся. И не надо брать еду, все купим по дороге.

- Ну… Хорошо.

Долго ли ей было собираться? Через пятнадцать минут она уже сидела в его новом «танке» и они выехали на дачу.

***

По дороге Глеб больше молчал. Сосредоточенно вел машину, Наталья смотрела украдкой на его сильные руки на руле, но больше в окно. Это было хорошее, уютное молчание, и все же в нем ощущалось еще что-то. Ладно, подумала она, созреет - сам скажет.

Конечно, она ожидала разного, но только не того, что увидела.

И ведь – да, Глеб еще когда в первый раз подвозил ее, рассказывал, что он тут выкупил большую часть дачных участков.

- Хочу тишины, - говорил он тогда увлеченно. - Поставлю сруб, баньку.

А сейчас она пораженно смотрела, как там возводят сруб. Настоящий терем. Большие панорамные проемы на верхнем этаже, террасы. Красиво…

- Нравится? – его голос звучал глуховато от волнения и немного срывался, как будто ему не хватало дыхания.

- Да, - она обернулась. – Такая красота!

- Это для тебя, - проговорил он внезапно. – Выйдешь за меня?

- Ты… - только и смогла выдохнуть она.

- Это значит – да?

Наверное, все было слишком быстро, он ей просто опомниться не давал.

Сильный мужчина, стальной блеск в глазах.

Наталья никогда не считала себя слабой и могла бы выстоять сама. Но даже самая сильная женщина хочет, чтобы рядом был тот, кто сможет достать для нее звезду с неба и это самое небо будет держать на плечах.

И да, он уже вел ее по участку, держа за плечи, и показывал ей на те самые панорамные проемы:

- Смотри, вот там будет твоя мастерская.

Вот после этого…

- Так да? – обернулся он к ней. - Согласна?

- Да, – Разве можно было отказать? - Но.

- Что – но? Ната? – Глеб мгновенно напрягся.

- Надо же сначала познакомить тебя с моей мамой.

Он кивнул:

- Ясно.

Неважно, что ясно, но теперь у него на лице уже читалось облегчение, и губы сами собой расползались в ужасно самоуверенной мужской улыбке.

***

Правда, когда они вечером ехали в гости к Наташиной маме, он уже не так уверенно улыбался. А когда по лестнице поднимались, так и вовсе поправлял узел галстука и подкашливал. Ната пришла к выводу, что, наверное, знакомство с тещей – это стресс для каждого мужчины. Но виду она, конечно, не подала.

У нее был свой повод для нервов. Ведь она уже почти три месяца с Глебом встречалась, а до сих пор не рассказала о нем маме. Теперь переживала, как мама отнесется. Чувствовала себя девчонкой.

В общем, когда звонила в дверь, здорово волновалась, хотя и созвонилась с мамой заранее.

- Иду, иду, - послышался из-за двери голос мамы. – Я сейчас.

Звук отпираемых замков… Наталья просто замерла, а Глеб застыл рядом. Но вот дверь открылась.

И в первый момент возникла немая сцена.

Мама смотрела на них, они на нее. Наталья только собралась их знакомить, и тут Глеб первым поздоровался:

- Здравствуйте, Полина Александровна.

- Здравствуй, Глеб, - мама отмерла и показала жестом, – Ты у меня в первый раз. Проходи, будь как дома, обувь можешь не снимать.

- Благодарю, - Глеб все-таки разулся и прошел в гостиную.

Из кухни неслись вкуснейшие запахи, и, наверное, глупо было дальше торчать в прихожей, но Ната просто не могла понять.

- Вы знакомы?! – шикнула шепотом.

Полина Александровна выразительно приподняла брови.

- Ты помнишь, я тебе говорила? Ну? Он и есть племянник той моей приятельницы.

- А почему я ничего не знала?

- Давай все вопросы потом, - мама взглянула на нее и проплыла мимо. – Нехорошо заставлять гостя ждать.

И все. Мама удалилась в кухню, а Ната так и осталась в прихожей. Стояла и переваривала. И поверить не могла в такое коварство. Это же просто заговор какой-то. Однако виду она не подала, натянула на лицо улыбку и прошла в гостиную.

Глеб сидел на диване. Не то чтобы расслабленно, но все же. А тут уставился на нее.

- Что? – нахмурился и потемнел лицом.

Нет, подумала она. Не станет она ему устраивать сцену, не дождется. Но выговорить следовало.

- Ничего, - она присела рядом.

- Ната? – тихо спросил он, подаваясь ближе. – Что произошло?

И такой взгляд на дверь, ведущую в кухню, у него проскочил, что ей стало смешно.

- Скажи, - начала она, понизив голос до шепота. – Вот этот мой новый номер, кто тебе его дал?

- Кхм.

- Моя мама?

У него снова взгляд метнулся к двери, ведущей на кухню.

- Нет.

- Нет? Говори мне правду и не пытайся лгать.

Он расхохотался. Весело, как мальчика, откидывая назад голову. Потом сказал:

- Хорошо, твоя взяла. И нет, Полина Александровна мне ничего не сообщала, я понятия не имел, что она твоя мама.

Ну что ж, это было лучше, во всяком случае, не нужно подозревать маму в интригах за ее спиной.

- Тогда кто? – Она скрестила руки на колене.

- Ну, - Глеб выразительно на нее глянул и потом почесал правую бровь. – Понимаешь, у меня свои оперативные возможности.

Все-таки не бывает бывших разведчиков, да? И ей теперь жить с этим.

- Хорошо, - Ната кивнула. – И в каком же ты звании?

- А вот это... – он быстро оглянулся на дверь, жадно поцеловал ее, так что у нее закружилась голова, и выдохнув в губы: - Я расскажу тебе потом.

И сразу отстранился, потому что из кухни донеслось:

- Заждались уже? Я иду!

И мама вплыла с большущим подносом в эту самую дверь. Глеб тут же подскочил с места:

- Давайте я помогу вам, Полина Александровна.

Стал расставлять тарелки, приборы.

А Наталья смотрела, как этот… ушлый тип втирается в доверие к будущей теще, и чувствовала себя дура-дурой.

***

В тот день Денис к матери не попал. Он звонил днем, а потом под вечер, но днем она была за городом, а вечером выяснилось, что они ужинают у Полины Александровны.

- Ты что-то хотел, Денис? – спросила мать.

Фоном слышались голоса, смех. Мужской голос определенно принадлежал Покровскому. Денис его узнал сразу.

Не вовремя.

- Нет, ничего, - проговорил он. - Я заеду к тебе как-нибудь.

А мать сказала:

- Хорошо. Только ты предупреждай, а то у меня скользящий график.

Разговор прервался.

Вообще-то, Денис думал попросить у матери денег, она ведь обещала подкинуть, если у нее на выставке что-то продастся. И, честно, говоря, он знал, что у матери есть свободные средства, и рассчитывал на большее. Но он уже понял, что Глеб Покровский там с ней рядом, и не решился при нем.

В итоге он позвонил отцу.

***

Из дома родителей Захар впервые за это время поехал домой. А до того ночевал на работе. И плевать ему уже было, что об этом сплетничают в офисе. Главное было – не пересекаться с женой. А его адвокат сообщил, что она уехала, в теперешнем состоянии это была единственная хорошая новость.

Открывая дверь, Захар точно знал, что не встретит там Ксению. Квартира была пуста.

Он прошелся по комнатам. Пусто, НЕ узнаваемо. За пару месяцев Ксения как будто вытравила собой все. Ничего не осталось от его привычного дома. Почти ничего.

Кроме картины в кухне. Он некоторое время смотрел на коробку с червем, потом ушел в пустую спальню и улегся на постель.

На следующий день он снова поехал ночевать в свою квартиру. Недавно вошел, торчал в кухне. Вытащил минералку из пустого холодильника, пил по глотку и смотрел на ту самую коробку на стене. Вдруг звонок:

- Папа, ты где?

Денис.

Он выставил громкую связь, отпил еще глоток и отставил стакан на столешницу.

- Я дома.

- А я думал…

- Говори быстрее.

- Знаешь, я звонил матери.

- И что? – его мгновенно вынесло из расслабленного состояния.

- Да ничего. Просто я подумал, что у нее с этим Покровским серьезно.

- С чего так решил?

- Они у Полины Александровны ужинали.

Достаточно было услышать имя тещи, Захар все понял. Его аж покорежило.

- Пап, ну там как с моим вопросом? – донеслось из гаджета. – Может, мне подъехать?

- Завтра в офис подойдешь, - бросил Захар и оборвал вызов.

С минуту стоял, шумно дыша и разглядывая свои руки. Потом сорвался и поехал к дому Натальи.