Глава 20

– Господи, вот ты зануда! Да я всего-то выпила лишнего!

– Пусть я буду занудой, пусть. Лар, пожалуйста, чего опять начинаешь, ну ты же уже согласилась! – Костя сосредоточенно ведёт машину, но то и дело поглядывает на меня. – Ну считай это моей дурацкой придурью! Можешь ты простить мне маленькую придурь?

Закатываю глаза, раздражённо вздыхаю и отворачиваюсь.

– Я тебя потом вкусным завтраком накормлю, – сулит мне мужчина.

– Да что ты со мной как с маленькой разговариваешь! – огрызаюсь в ответ, хотя злости у меня нет.

– Прости, больше не буду. Вы же согласитесь со мной, Лариса Александровна, что врач должен вовремя проходить диспансеризацию, особенно при наличии настораживающих симптомов?

– Как же ты бесишь, Тейхман!

– Это нормально, – он усмехается. – Самое естественное состояние, в котором только могут находиться муж и жена.

– Мы с тобой не муж и жена!

– Я собираюсь исправить эту ошибку и завоевать тебя снова!

– Дурак… – бурчу себе под нос, но сама прекрасно слышу, что моему голосу не хватает серьёзности.

Костя только улыбается в ответ, не отрываясь от дороги.

Я понимаю, что возражаю больше из чувства противоречия, чем по каким-то разумным причинам. Пусть, в конце концов, действительно сделает УЗИ и успокоится. Я же знаю, что он превосходный диагност, такие вещи отрицать попросту глупо. Ну и… бок действительно тянет. Причём мне уже кажется, что неприятные ощущения были у меня довольно давно, просто за работой, стрессом последних недель и усталостью я этого не замечала.

– Ты так притихла, что мне уже страшно, – вырывает меня из задумчивости голос бывшего мужа.

– Думаешь, какую подлянку я тебе могу готовить? – фыркаю и морщусь. – Не бойтесь, Константин Альбертович, моё отношение к вам, как к главному врачу, не изменится.

– Это-то и пугает, – ворчит Костя.

Охранник поднимает шлагбаум, пропуская машину на территорию больницы, и я невольно думаю – успел ли он увидеть, что главврач и заведующая родильным отделением приехали вместе. С другой стороны, какая разница? Все ведь уже знают – а кто не знал, тому давно рассказали – что мы когда-то были женаты.

– Идём, – Тейхман успевает не только припарковаться, но и, выйдя, открыть мне дверь, а я только тогда соображаю, что опять зависла в собственных мыслях.

– Не нравится мне твоё состояние, – прищуривается мужчина.

– Нормальное у меня состояние, – отмахиваюсь, вылезая из машины.

– Тебе в отпуск надо.

– Так найди мне замену и подпиши заявление, – хмыкаю насмешливо, идя рядом с ним. – Только где ты её найдёшь-то?

– Лар, – Костя внезапно поворачивается ко мне, я от неожиданности торможу, и он осторожно придерживает меня за плечи, – послушай… эта фраза, она поганая, но я её всё-таки скажу, и даже можешь разозлиться на меня. Незаменимых нет, Лар. Подожди, не спорь, дай мне закончить, – произносит торопливо, когда я уже возмущённо открываю рот. – Незаменимым может быть любимый человек. Вот для меня ты незаменима – но именно ты, Лара, а не Лариса Александровна, заведующая отделением. Да, есть уникальные специалисты, и мы с тобой это знаем лучше, чем кто-либо. Но… никто не вечен. Сколько было уникальных специалистов? Учёных, исследователей, врачей… а потом не стало. Что, после того как они ушли, полностью останавливалась работа? Нет, не останавливалась. На их место пришли другие, лучше или хуже, но пришли. Мы считаем, что никто кроме нас не сделает нашу работу. Но, Лар, положа руку на сердце… случись завтра не дай бог что-то с тобой, со мной, с начмедом по хирургии – да с кем угодно! – и что, больница замрёт и перестанет принимать и лечить пациентов? – Костя смотрит на меня внимательно. – Нет. Не перестанет. Да, будет сложно, да, будут косяки, но все как-то справятся. Помнишь ту мою пациентку?

Как ни странно, я совершенно точно и сразу понимаю, о ком он, потому что и сама консультировала её вместе с ним. Хотя прошло уже… наверное, года три? Или четыре? Мы тогда ещё были женаты.

Молодая женщина, поступившая по скорой с носовым кровотечением, которое не смогли остановить на месте. Привезли прямо из офиса. Она ещё так злилась, потому что ей нужно было защищать проект, на который, по её словам, было поставлено будущее компании, где она работала. Кричала, что она несколько месяцев работала сутками без выходных, что от успешности этих переговоров зависит, сохранят ли работу её сотрудники…

Практически сразу выяснилось, что она беременна, на раннем сроке. А следом – что у неё рак. Максимально агрессивная форма, редко встречающаяся у взрослых и практически не поддающаяся лечению.

Естественно, ни о каком ребёнке не могло идти и речи. Да она бы его и не выносила. Но вспомнила я о другом… к ней только один раз пришли её коллеги. Те сотрудники, которые вроде как могли потерять работу.

Навестили, принесли цветы, сообщили, что никто ничего не потерял, наоборот, был заключён какой-то крупный контракт… пожелали выздоровления, помялись. И ушли.

– А она потом сказала с горечью, какой смысл был во всём этом, – говорю вслух, негромко, вспомнив наш с ней последний разговор. – Ей казалось, что никто кроме неё не справится… а в итоге и без неё справились, и она… оказалась никому особенно не нужна.

– Ты же понимаешь, я не имею в виду, что надо махнуть на всё рукой, – мягко произносит Костя. – Мы все сгораем на нашей работе. Ну ладно, может, не все, но большинство.

– Предлагаешь быть эгоисткой и выбирать себя? – грустно усмехаюсь.

– Ты знаешь, что я говорил не об этом, – он усмехается в ответ. – Ладно. Хватит философствовать. Я просто считаю, что не загнётся родильное от твоего десятидневного отпуска. А вот ты загнёшься, если будешь и дальше забивать на собственное здоровье! Но тебе повезло, у тебя есть я. Который не даст тебе отлынивать. Так что пойдём разбираться с твоим боком.

Идём мы, конечно, не в родильное отделение, а в гематологию. Там и народу меньше, да и меня, стоит оказаться в родильном, сразу зацепят и отвлекут чем-нибудь. Ну и вообще… чем меньше народу будет в курсе, тем лучше. К счастью, по дороге нам, кроме пары коллег, занятых своими делами, не встречается.

Кабинет УЗИ, как назло, оказывается свободен, и у меня даже не получается потянуть время. Костя пропускает меня вперёд, заходит следом, закрывает дверь и почти сразу переключается в рабочий режим – без лишних разговоров включает аппарат, быстро, привычно пробегается по настройкам, проверяет датчик.

– Радость моя, раздевайся, – поворачивается ко мне, чуть улыбается. – Хотел бы я говорить это тебе не здесь, но у нас с тобой всё через одно место…

– Врачи же, – хмыкаю, прогоняя слабую неловкость.

Хорошо хоть, по-настоящему раздеваться не приходится – снимаю только верх, оставаясь в белье, кладу кофту на стул, устраиваюсь на кушетке.

– На правый бок повернись, – говорит спокойно Костя, – ко мне лицом.

– Командует он, – бурчу, но всё равно переворачиваюсь.

– Даже не собирался, – невозмутимо отвечает мужчина, выдавливая гель на датчик.

– Ага, конечно.

Гель холодный, я невольно вздрагиваю.

– Потерпи чуть-чуть, – произносит мягко, но в голосе проскальзывает знакомая усмешка.

– Спасибо, доктор, поддержал! – добавляю в тон язвительности.

Костя только хмыкает, начиная медленно вести датчиком по области под рёбрами. Сначала ничего особенного, обычное давление, привычные ощущения, но через несколько секунд он задерживается в одной точке дольше, чем надо бы.

Я это сразу замечаю.

– Кость…

– Подожди, – коротко отзывается он, не отрывая взгляда от экрана.

Тон у него уже другой. Собранный.

Он чуть меняет угол, возвращается в ту же точку, снова проводит, потом ещё раз, как будто проверяет, не показалось ли. Давление усиливается, и я непроизвольно морщусь.

– Здесь? – тут же спрашивает мужчина, кинув на меня взгляд.

– Ну… да, есть немного.

– Угу…

Пару секунд молчит, потом просит:

– Чуть глубже вдохни.

– Зачем?

– Лара! – он даже не повышает голос, просто смотрит на меня, и я, вздохнув, делаю, как он сказал.

Костя снова проходит датчиком по нужному месту и только после этого убирает его в сторону. Но от аппарата не отходит, продолжает смотреть на экран, словно прокручивает в голове увиденное.

Я, дотянувшись до рулона бумажных полотенец, отрываю одно, вытираю гель, приподнимаюсь на локтях.

– Ну? – спрашиваю прямо.

Он переводит на меня взгляд не сразу. А когда смотрит… у меня не сразу получается понять, что я вижу в его глазах.

– Лар, – говорит наконец негромко, – давай ты… сдашь анализы.

– Какие? – в животе вдруг появляется холодок.

Крошечная такая ледышка… но очень неприятная.

– Общий, биохимию, С-реактивный белок… – Костя беспечно пожимает плечами, но я вижу нарочитость в его движениях. – Это для начала.

– Так, Тейхман, – прищуриваюсь и сажусь, в упор глядя на него. – Я тебе не глупая девчонка, которая ничего не соображает. Говори, в чём дело. Что ты там разглядел?

Он вздыхает, тянется ко мне, пододвигаясь на круглом стуле, кладёт ладони мне на колени, поглаживает, чуть сжимая.

– Я не увидел ничего критичного, – говорит мягко. – Но… лимфоузлы увеличены. Это может быть просто вирус! – добавляет тут же.

– Вот как, – произношу медленно, поднимаю руки, привычно касаясь мест на шее, под которыми можно прощупать лимфоузлы, но там изменений не чувствую.

– Лар, не надо, – он тут же отрывает мои ладони от шеи.

– Дело не только в этом, да? – смотрю на него. – Кость, ну я же тебя знаю…

– Знаешь, – снова вздыхает мужчина. – Да. Селезёнка тоже увеличена. Сочетание… настораживающее.

Ледышка в желудке превращается в булыжник.

– Поэтому мы прямо сейчас идём сдавать кровь, – заканчивает Костя, поднимается, протягивает мне кофту, улыбается. – Не накручивай себя заранее. Уверен, выяснится, что ты просто перенесла на ногах ковид в сочетании с ещё какой-нибудь внутрибольничной дрянью. Давай, поднимайся! Будем разбираться, что ты там у себя опять проигнорировала.

– Я ничего не игнорировала!

– Конечно, – кивает он с видом человека, который вообще ни на секунду мне не верит. – Ты просто не обратила внимания. Это у тебя называется «забить на собственное здоровье».

– Тейхман, я тебя сейчас чем-нибудь стукну!

– Вот видишь, силы есть, значит, всё не так плохо, – усмехается Костя, открывая мне дверь кабинета. – Вперёд!

Крови у меня выцеживают по полной программе. Ещё и медсестра, пока заполняет сопроводиловки, кидает взгляды то в мою сторону, то на главного врача, который не отходит ни на шаг – и я с безнадёжной ясностью понимаю, что всё, можно уже даже не пытаться ничего делать.

Нас с Тейхманом абсолютно точно переписали из бывших мужа и жены в нынешние любовники.

Когда говорю об этом Константину, тот только фыркает.

– Знаешь, что самое ужасное во всём этом? – смотрит на меня, устраиваясь рядом на водительском сиденье.

– Что у нас будут проблемы на работе? – уточняю мрачно.

Мы, не сговариваясь, молчим на тему того, что могут показать мои анализы. Оба знаем, что нет смысла строить предположения, не имеющие под собой достаточных оснований. Вот придут результаты… тогда буду думать. Точнее, будем думать, потому что Костя явно намеревается разбираться до конца. И я не нахожу в себе достаточно сил, чтобы ему в этом отказать. Поэтому мне легче говорить на тему слухов о нас, чем обсуждать своё здоровье.

– Господи, Лар, ну конечно нет, – мужчина качает головой. – Самое ужасное, что у меня с тобой даже секса так и не было, а сплетни уже есть! Несправедливо!

Мне в лицо бросается кровь, и я отворачиваюсь, не в состоянии ничего сказать. Особенно потому, что вспоминаю, что Костя делал… со мной вчера вечером в коридоре моей квартиры.

Но, к счастью, он никак не продолжает эту тему. Даже удивительно – раньше мой бывший муж не отличался такой деликатностью в этих делах. А тут моментально переводит разговор на другое.

– Так, Лара, мы сейчас поедем тебя откармливать, – говорит таким тоном, что сразу понятно: лучше не спорить.

– Откармливают свиней на убой, – я всё ещё чувствую себя неловко, и от этого фраза звучит слишком грубо.

– Как ты прелестно выражаешься, дорогая, – усмехается Костя, правда, совсем не язвительно. – Хотя, пожалуй, соглашусь, я употребил неподходящий глагол. Но в любом случае, ты сейчас как следует поешь, потом мы погуляем, а потом затарим тебе холодильник, в котором ещё немного – и обнаружится мышь со странгуляционной бороздой…

– Болтун… – качаю головой.

– Мне по должности положено, – улыбается этот… главный врач многопрофильного лечебно-профилактического учреждения.

– Кстати, о должности, – поворачиваюсь к нему. – Ты же понимаешь, что, если слухи о… том, чего между нами не было, дойдут до некоторых сотрудников в министерстве, у тебя могут быть проблемы?

– Во-первых, это очень мило, что ты об этом подумала, но это мои рабочие проблемы, Лар. А свои рабочие проблемы я решаю самостоятельно. Тебя это не коснётся. А во-вторых, мне любопытно, кого ты подразумеваешь под «некоторыми сотрудниками»? – Костя продолжает спокойно вести машину, кидает в мою сторону короткий взгляд.

– Да кого угодно, – пожимаю плечами, но сама понимаю, что лукавлю.

И самое ужасное, по лицу бывшего мужа видно, что и он прекрасно понимает.

– Лар, я с ней не спал, – говорит так внезапно, что я даже давлюсь воздухом и закашливаюсь.

– Я же не… – выговариваю кое-как, собираясь сказать, что не требовала ответа, но он почти сразу перебивает:

– И мне до сих пор ужасно стыдно за ту сцену, которую я устроил тогда. Честное слово, Лар. Не понимаю, что на меня нашло, что вёл себя, как… ну, то есть, понимаю, что злился и… ну, ревновал тебя ещё к тому же. Но всё равно.

Молчу, потому что не знаю, что говорить – я как-то и забыла об этом, да и вообще, слишком много всего произошло, чтобы припоминать друг другу всё подряд. Мы многое можем припомнить… а оно нам надо сейчас?

– Я не собираюсь из себя тут святую невинность изображать, – продолжает Костя. – До развода у меня никого не было, чем хочешь тебе клянусь.

Мне хочется сказать, что это я и так знаю. Как и он знает, что я всегда была ему верна. Есть вещи, просто несовместимые с нашими характерами... Измена – одна из таких вещей. Ни он, ни я не опустились бы до такого.

– Потом... Мы были в разводе два года и семь… уже почти восемь месяцев, – Костя отводит взгляд, но тут же снова смотрит прямо мне в глаза. – Если ты захочешь… если спросишь, я всё расскажу. Но с Ириной я не спал. И не встречался. За исключением одного ужина, – добавляет словно бы немного через силу.

– Не надо, Кость, – качаю головой, невольно думая о том, что он отлично помнит, сколько времени прошло с развода. Наверняка и дату сразу назовёт, если спросить. – Не собираюсь я тебе допрос устраивать, ни к чему это… ни тебе, ни мне.

– Я не хочу, чтобы между нами хоть что-то стояло, Лар.

Костя заезжает на парковку к какому-то ресторану, ставит машину на свободное место, поворачивается ко мне.

– Я не хочу и не буду снова доводить до того состояния, когда мы оба молчали, копили обиды, боль, непонимания, пока не стало поздно, Лара, – произносит медленно, проговаривая каждое слово. – Нам обоим надо научиться разговаривать друг с другом, тебе не кажется?

– Мало разговаривать, надо ещё слышать, – говорю задумчиво.

– Полностью согласен, – кивает он. – Пожалуйста, Лар. Пожалуйста, я тебя очень прошу. Я на колени встану, если хочешь. Давай попробуем ещё раз?