Глава 27

До министерства я добираюсь минут за сорок, и всю дорогу меня колотит от нервов так, что даже ладони становятся ледяными.

Господи, ну что я вообще собираюсь делать? Ворваться в кабинет к какому-нибудь замминистра?! Требовать объяснений? Спрашивать, где Тейхман? Ну идиотизм же, полнейший!

Но развернуться и уехать обратно тоже не могу.

В конце концов… я действительно могу просто подождать Костю. Звоню ему ещё раз – нет, всё равно недоступен. Вдыхаю сквозь стиснутые зубы и тут вспоминаю – он называл имя. Как же его… Емельян! Точно! Вряд ли в минздраве работает несколько Емельянов – директоров по кадровой политике.

Погуглив, нахожу полное имя. И уже чуть более уверенно, выйдя у нужного здания, поднимаюсь по широким ступеням к посту охраны.

– Добрый день, я к Емельяну Андреевичу Грачёву, – говорю, стараясь, чтобы прозвучало равнодушно.

– У вас назначена встреча? Выписан пропуск? – смотрит на меня охранник.

– Нет… – вздохнув, качаю головой.

– К сожалению, ничем не могу вам помочь, – пожимает плечами мужчина. – Позвоните Емельяну Андреевичу, чтобы он прислал на охрану ваши данные, тогда мы выпишем временный пропуск.

– Вы можете передать, что пришла… Лариса Тейхман? – делаю упор на фамилию.

– Нет, не могу.

– Но если вы позвоните… секретарю или…

– У меня нет таких полномочий, извините.

Стискиваю зубы. Ну ладно. Попытка была не пытка – и провалилась. Теперь остаётся только…

– Лариса Александровна? – звучит удивлённое.

Поворачиваюсь на голос и вижу…

– О-о, Игнат… э-э-э, – запинаюсь, судорожно пытаясь вспомнить, на меня накатывает мощное чувство дежавю.

– Сергеевич, – как в прошлый раз, помогает мне мужчина в форме, улыбаясь. – Но лучше по имени! Не настолько я старый!

– Здравствуйте, Игнат Сергеевич, – улыбаюсь с облегчением в ответ. – Совершенно не ожидала вас здесь увидеть!

– Как и я – вас, – кивает Орлов. – Что-то случилось? Я могу помочь?

– Мне надо к Грачёву…

– Саша, выпиши пропуск, – кивает тут же Орлов охраннику. – Паспорт у вас с собой?

– Да, – обомлев от того, как быстро он решил этот вопрос, безропотно протягиваю паспорт охране.

– Пойдёмте, я вас провожу, – говорит Игнат Сергеевич, как только я прохожу через турникет.

– А почему вы… – замолкаю, не зная, как сказать, и наконец выговариваю: – Так сразу мне помогли?

– А это не ваш главный врач сейчас сидит у Емельяна? – усмехается он вопросом на вопрос.

– О-о-о… с ним всё в порядке?! – выпаливаю, не удержавшись.

– Не переживайте, всё хорошо, – мягко говорит Орлов. – Осторожнее, ступенька!

– Д-да, – чуть не спотыкаюсь. – А вы, значит… в курсе происходящего?

– В некотором роде, – усмехается он. – Скажем так, часть материалов по вашей больнице проходила через наше управление. Когда речь идёт о крупных финансовых нарушениях, закупках и некоторых особо предприимчивых должностных лицах, медицина быстро перестаёт быть только медициной.

Я удивлённо смотрю на него.

– Так вы...

– Не переживайте. Тейхман сейчас не на допросе и не под арестом. Наоборот. Насколько я понимаю, сегодня он помогает отвечать на вопросы, а не отвечает за свои собственные поступки.

Орлов проводит меня по коридорам и, уверенно стукнув в одну из дверей, заходит в кабинет.

– Василиса Пална! У себя?

– Да, Игнат Сергеевич.

Я прохожу внутрь и вижу очень миловидную, но со строгим выражением лица девушку с тёмными уложенными волосами. Та сразу смотрит на меня, ровно, но приветливо улыбается.

– Здравствуйте. Вы к Емельяну Андреевичу?

– Я… вообще-то скорее к… Константину Альбертовичу Тейхману, – выговариваю неуверенно. – Если он здесь.

– Подождите немного, – кивает… Василиса, это ж надо, имя-то какое. – А вы можете зайти, Игнат Сергеевич!

– Сейчас, Лариса Александровна, минутку, – кивает мне Орлов, проходя в кабинет.

Мы остаёмся наедине с секретарём. Она смотрит на меня, я на неё – и замечаю в глазах тщательно скрываемый интерес.

– Можете подсказать ваше полное имя? – наконец спрашивает Василиса.

– Ой, да, извините… Тейхман. Лариса Александровна Тейхман.

– А, так… – она на секунду прикусывает губу, кидает короткий взгляд в сторону кабинета. – Вы родственники?

– В каком-то смысле, – у меня вырывается почти истерический смешок. – Он… э-э-э… мой муж.

– Бывший? – растерянно уточняет Василиса.

– Будущий! – ляпаю прежде, чем успеваю себя остановить.

– Лучшая новость, которую я когда-либо слышал, – слышу знакомый голос и, повернувшись, ловлю сияющий взгляд Кости.

Даже сказать ничего не успеваю, как меня уже ловят в объятия. Спасибо, хоть не целуют при всех!

– Емельян, позволь тебе представить мою жену! – объявляет Костя таким радостным голосом, что мне становится неловко.

– Ну наконец-то! – перед моими глазами появляется обладатель низкого, бархатистого голоса, мужчина лет сорока пяти, протягивает мне руку. – Лариса Александровна, давно ждал встречи! Этот жук всё только обещал, – кивает на Тейхмана, а потом склоняется и неожиданно целует мою кисть.

– Так, Емельян Андреевич, умерьте ваше красноречие и прочие качества, – хмыкает Костя, прижав меня к себе покрепче. – Игнат Сергеевич, – кивает вышедшему следом из кабинета Орлову, без симпатии, но спокойно.

Тот так же спокойно кивает в ответ, потом смотрит на Емельяна.

– Завтра всё сделаем.

– Спасибо вам! Я хотела спросить, – вспоминаю вдруг, обращаюсь к Игнату. – Как ваши дочь с внучкой?

– Внучка… Элечка, – говорит Орлов мягко. – Элеонорой назвали! Всё хорошо, растёт!

– Очень красивое имя, – невольно улыбаюсь. – А… Наташа? – вспоминаю имя дочери.

В глазах мужчины что-то мелькает, какое-то непонятное выражение, но он коротко улыбается.

– С Наташей тоже всё в порядке. Извините, я пойду. Рад, что всё разрешилось, – кивает всем и выходит из кабинета.

– Так, Константин, – обращается к Тейхману Грачёв. – В целом уже всё обсудили с тобой, дальше твоя помощь уже не понадобится.

– Очень рассчитываю, – фыркает Костя, на что Емельян только качает головой.

– Иди вон… в отпуск сходи! – отрезает немного грубовато, но не сердито, и добавляет, ухмыльнувшись: – С молодой женой! И на свадьбу позвать не забудь!

Вспоминаю Марину, которая говорила о том же, и с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Мы ещё ничего не решили, а список гостей уже растёт!

Попрощавшись с Грачёвым и Василисой, мы выходим из министерства вместе, я сдаю свой пропуск. Но стоит нам выйти на улицу, как Костя, развернувшись ко мне, внезапно подхватывает меня на руки.

– Ай, ну что ты творишь?!

– Так испугалась за меня? – шепчет он, коротко целует меня в губы, потом отстраняется, медленно опускает снова на землю. – Мне же не показалось, да? Ты согласилась выйти за меня замуж?

Я смотрю на него несколько секунд и чувствую, как внутри поднимается тёплая, почти болезненная волна. Потому что можно сколько угодно спорить с этим мужчиной, беситься от его упрямства, злиться на его бесконечную привычку всё решать самостоятельно, но факт остаётся фактом… я его люблю. И он любит меня.

– Согласилась, – отвечаю, стараясь говорить ровно и торопливо добавляю, отклоняясь назад, потому что он уже снова тянется к моим губам. – Но, если ты ещё хоть раз подпишешь что-нибудь за моей спиной, лишь бы взять на себя ответственность, я… не знаю, что я с тобой сделаю!

– Договорились, – смеётся Костя. – В следующий раз предупрежу заранее.

* * *

– Ну что там? – я сижу в ординаторской гематологии, напротив своего… теперь уже жениха.

– Ну что-что, – сосредоточенно просматривает результаты моих анализов Костя, потом поднимает голову, глядит на меня. – Пойдём ещё раз УЗИ сделаем!

– Тейхман, ты меня довести до смерти хочешь?!

– Нет, я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо, – хмыкает он. – И чтоб я под боком. Пойдём, говорю. Посмотрю ещё раз твой бочок…

– Угу, за который кусает серенький волчок… – бурчу себе под нос, закатывая глаза.

Костя только смеётся. Он вообще последние дни много смеётся. Выглядит довольным и счастливым, такое ощущение, что даже моложе стал!

У нас обоих ни минуты свободной не было с того дня, когда я прибежала за ним в министерство. Вечером пришлось вернуться в больницу – мне позвонили из родильного, Косте – из гематологии. Пациенты не будут ждать, пока врачи разберутся со своими проблемами.

В итоге ночь прошла в беготне, а с утра всё заверте…

Начмеда по хирургии таки вызвали в министерство, и в больницу он после этого вызова вернулся далеко не сразу. Точнее – вернулся, чтобы написать заявление на увольнение по собственному желанию. Что там с ним будет дальше, мне неизвестно – возможно, ему всё-таки предъявят обвинения, за которые придётся нести серьёзную ответственность.

Вся больница гудела, как улей – помимо начмеда одним днём уволили нескольких сотрудников. Министерство прислало целую группу аудиторов, которые сидели в административном корпусе и методично перетряхивали всё, до чего могли дотянуться. Официально никто ничего не объяснял, но люди у нас всегда умели складывать два и два. Бухгалтерия ходила с загадочными лицами, экономический отдел внезапно стал образцом исполнительности, а некоторые заведующие, ещё недавно уверенные в собственной неуязвимости, теперь старались лишний раз не попадаться на глаза проверяющим.

Но для обычных врачей в целом почти ничего не изменилось. Разве что исчезло ощущение, что некоторые люди неприкасаемы – и благодаря этому стало немножко легче дышать. А такое всегда неплохо.

– Так, давай, раздевайся и ложись, – командует Костя в кабинете УЗИ, а потом вдруг вздыхает и до меня доносится еле слышное: – Издевательство какое-то…

– Что? – хмурюсь, не уверенная, правильно ли услышала.

– Ложись на бочок, говорю, Лар, – отвечает он. – Ко мне лицом.

– Да поняла уже…

Дальше я молчу и слежу взглядом за сосредоточенным лицом мужчины, который не отрываясь смотрит в экран УЗИ-аппарата.

– Всё, вытирайся, – кивнув, убирает датчик, протягивает мне рулон бумажных полотенец.

– Ну?.. – сажусь, накидывая сверху халат.

– То, в чём я и был практически уверен. Естественно, никакой онкологии. У тебя, солнце моё, затяжной бактериальный лимфаденит, на который твоя лимфатическая система дала генерализованную реакцию. Вспоминай, сколько раз болела на ногах за последние полгода? Хотя что это я, – машет рукой. – Ты ж всё равно не вспомнишь! Лара, я сейчас ругаться буду!

– Чего вдруг, – смущённо отвожу глаза.

– Нельзя так безалаберно относиться к собственному здоровью! – качает головой Костя. – Ты врач или кто вообще?! Вот скажи мне, сколько раз ты чувствовала слабость?

– Устаю я…

– Лар, ты всегда устаёшь! Ты заведующая родильным отделением! Для тебя это вообще не показатель. Я про такую слабость, когда с утра просыпаешься – и уже устала. А лимфоузлы ты себе элементарно когда щупала?

– Не помню, – вздыхаю, потому что это правда.

– Замечательно, вот просто замечательно!

– Да перестань ты…

– Лар, ты бы пациентку с такими жалобами, как у тебя, уже бы давным-давно отправила на обследование, а сама что?

– Всё сказал? – смотрю на него исподлобья.

– Нет, у меня ещё много чего есть сказать, – вздыхает он, но сбавляет тон. – Антибиотиками тебя сам проколю, чтобы не вздумала сачковать.

– Как романтично!

– Да уж куда романтичнее! И не смей называть меня занудой! Ещё десять раз напомню, что моя будущая жена безответственная женщина!

– Будущая жена? – не удерживаюсь от улыбки.

– Не переводи тему, – тут же сбивается Костя.

– Ты сам перевёл.

Тянусь к нему, обнимаю за шею, и он улыбается, пытается сделать серьёзное выражение лица, но от этого улыбается ещё шире.

– От уколов это тебя не спасёт, – выдыхает, когда я целую его в щёку, потом в уголок губ.

– Хорошо, доктор, – киваю в ответ. – Всё буду делать, как скажешь… антибиотики, анализы сдавать буду, УЗИ делать буду вовремя. Ещё что-нибудь пообещать?

– Поехали домой, а? – умоляюще говорит он, стискивая мою талию. – Рабочий день закончился уже…

– Поехали, – киваю, усмехаюсь вспыхнувшему в его глазах, такому явному голоду. – Только в отделение забегу на десять минут.

– Ну, если эти десять минут превратятся в два часа…

– Не превратятся, обещаю, – встаю, поправляю халат.

– Хорошо, тогда я жду тебя у машины.

Я действительно не собираюсь задерживаться, быстро убираю бумаги в своём кабинете, запираю шкафы, переодеваюсь, но когда выхожу, сталкиваюсь с недовольной чем-то Мариной.

– И кто пустил в отделение этого вредителя… Ой, Лариса Александровна, – видит меня старшая акушерка. – Домой?

– Да. Какого вредителя, Марин? – уточняю осторожно.

– Не обращай внимания, – раздражённо отмахивается она. – Один из новых ординаторов…

– А что, какие-то проблемы… – начинаю, но тут из ординаторской выруливает молодой человек – судя по моментально изменившемуся лицу Марины, непосредственный источник бедствий.

– Марина Анатольевна, а я вас искал! – бодро заявляет, судя по бейджику, Максим Александрович.

У меня мелькает мысль, что мне надо бы поподробнее узнать про новых ординаторов – они пришли совсем недавно, и из-за всех событий времени не было.

– Зачем я вам понадобилась? – боевым тоном уточняет Марина, уперев руки в бока.

– Санитарка из второй палаты призналась, что уже месяц сама переписывает температурные листы за одну из ваших акушерок, – выдаёт парень.

– Чего?! – открывает рот Марина.

– Вот и я сказал то же самое, – невозмутимо кивает врач. – Будем разбираться вместе?

Несколько секунд они смотрят друг на друга, и у меня появляется странное ощущение, что между ними практически воздух искрит – того и гляди взорвётся.

– Лариса Александровна, уберите его отсюда, – наконец просит Марина.

– Не могу, – развожу руками. – Он врач.

– А вы – акушерка, – встревает Максим Александрович практически весело.

– Так, я очень рада, что мы тут все выяснили, кто на какой должности, – говорю ему строго, – но будьте добры не доводить старшую акушерку до нервного тика!

– Поздно, – фыркает Марина, недовольно кивает парню. – Идём…те, Максим Александрович. Разбираться!

Провожаю их взглядом и думаю, что я бы на месте новенького поостереглась, когда моя старшая акушерка говорит таким тоном. А этот ничего, даже не вздрогнул. То ли смелый, то ли безмозглый… ну ладно, потом разберёмся.

– Ну наконец-то! – встречает меня Костя, наворачивающий круги вокруг машины.

– Я не опоздала, – улыбаюсь ему.

– Нет, не опоздала, – он тоже улыбается. – Но я так долго ждал…

Ко мне в квартиру мы заваливаемся, чуть было не запнувшись о порог и целуясь без остановки. Терпения хватает только на то, чтобы снять обувь – и разбросать её по всему коридору. И Костя тут же, подхватив, впечатывает меня в стену.

– Помнишь, как у нас было? – задыхаясь, тянет мой растрепавшийся пучок, запрокидывает мне голову, проходится языком по шее, заставляя застонать. – А будет ещё лучше…

– Как ты уверен в себе, – мой смешок снова переходит в стон.

– Я уверен в тебе, – сдавленный ответ, ещё один поцелуй. – Только с тобой так…

Костя заносит меня в спальню, роняет на кровать.

– Пропала ты, радость моя… – шепчет так, что кожа у меня по всему телу покрывается мурашками. – Не выпущу тебя отсюда…

– Совсем?.. – выдыхаю с очередным стоном, выгибаюсь под его прикосновениями.

– Не в ближайшие несколько часов, – тихо смеётся он, стягивая с меня джинсы.

Отстраняется на секунду, скидывая одежду с себя, и я невольно облизываюсь, глядя на него. Он явно не пренебрегал физическими нагрузками всё это время… Видно, что в великолепной форме. Мой взгляд спускается вниз, к плоскому животу, потом ещё ниже – и мне становится тяжело дышать.

Потому что да. Я помню, как у нас всё было. И ни с кем никогда мне не было так хорошо, как с ним.

Что Костя благополучно и доказывает, заставляя меня умолять и всхлипывать от накатывающих ощущений, от того, что он отступает, отсрочивая и усиливая удовольствие, подчиняет – и одновременно подчиняется сам. Потому что делает именно то, чего хочется мне.

– Люблю тебя, Лара… – выдыхает с трудом, глядя мне в глаза в самый последний, финальный момент. – Смотри на меня! Я люблю тебя!

Глаза у меня закрываются сами собой, но я всё-таки ухитряюсь выдохнуть в ответ одно-единственное слово.

«Люблю…»

И нам обоим этого достаточно.