Глава 7. Герцогиня, у которой решили отнять курорт

Глава 7. Герцогиня, у которой решили отнять курорт

Королевская печать оказалась небольшой.

Эстелия почему-то ожидала чего-то более внушительного, способного соответствовать последствиям. Большой красной ленты через весь вход. Двух вооружённых стражников. Хотя бы таблички с грозной надписью.

Вместо этого чиновник закрепил на двери закрытого западного крыла узкую металлическую пластину, продел через неё шнур и прижал к воску королевский знак.

Обычный кусок воска.

Несколько секунд работы.

И половина её планов перестала существовать.

— Я хочу получить точный перечень ограничений, — сказала Эстелия.

Старший чиновник поднялся с колена.

— Он приложен к распоряжению.

— Прочитаю. Но прошу сейчас пояснить, что я могу делать уже сегодня.

Мужчина слегка нахмурился, однако спорить не стал.

— До рассмотрения требования господина Тарселя вы не имеете права отчуждать недвижимое имущество, производить существенные изменения в закрытых частях комплекса, открывать новые помещения, вводить в эксплуатацию новые источники или вмешиваться в старую систему горных проходов.

Эстелия сразу зацепилась за последнюю фразу.

— Уточните про вмешательство. Обычный ремонт тоже под запретом?

— Начинать расчистку, прокладывать новый доступ, разрушать перекрытия, вскрывать запечатанные проходы.

— Ремонт действующего шлюза?

Рейнар стоял немного в стороне и слушал.

Чиновник повернулся к нему.

— Герцог Кальдэн?

— Аварийное восстановление действующей системы допускается, если без него нарушается работа уже открытой части комплекса.

— Да, это исключение действует.

— Третий источник проснулся этой ночью, — сказала Эстелия. — Мы его ещё не вводили в эксплуатацию. Осмотреть можно?

— Осмотреть — да. Открыть для гостей — нет.

Это было неприятно, но ожидаемо.

— А архив?

— У вас здесь есть отдельное архивное помещение?

— Мы нашли его до вашего приезда. Оно уже открыто, бумаги сейчас изучаем.

Чиновник задумался.

— Если помещение было вскрыто до наложения печати и там не ведутся строительные работы, изучать документы никто не запрещает.

Вот за это Эстелия была готова благодарить королевскую бюрократию впервые в жизни.

— Гостей я могу принимать?

— Тех, чьи комнаты находятся в действующей части.

— А записывать следующих гостей разрешено?

— Действующая хозяйственная деятельность не приостановлена.

— Вчера у нас был бал. Работы после него тоже достаточно.

Чиновник посмотрел на двор, где ещё оставались несколько гирлянд фонарей после ночного праздника.

— О бале в городе уже слышали.

Разумеется.

К утру в Равенне уже наверняка рассказывали не только о третьем источнике, но и о том, сколько раз Эстелия танцевала, какого цвета платье выбрала Мирена и кто из гостей первым увидел зелёный пар.

Рейнар произнёс:

— Когда назначено рассмотрение требования Тарселя?

— Предварительное слушание через пять дней. Если стороны предоставят документы раньше, канцлер округа может начать проверку немедленно.

— Пять дней, — повторила Эстелия.

— Для предварительного слушания срок небольшой.

— А мне пять дней что делать с остановленными работами?

Чиновник не нашёлся с ответом.

Эстелия уже начинала замечать, что люди особенно не любили этот вопрос.

Второй мужчина закрепил ещё одну печать на двери, ведущей в старую служебную часть западного крыла.

— Достаточно, — сказал старший. — Подземные помещения отдельно опечатывать не будем. Доступ туда уже контролируется владельцем и королевским ревизором.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Значит, вам теперь поручено ещё и меня от дверей отгонять?

— Следить за соблюдением распоряжения.

— Бедный вы человек.

У чиновника дрогнули губы.

Рейнар даже не улыбнулся.

— Есть некоторый опыт.

— И вы им довольны?

— Скажем так, опыт быстро прибавляется.

Она почти ответила привычным замечанием, но вовремя остановилась.

После прошлой ночи их обычные слова приобрели новые оттенки, которые сейчас, при двух чиновниках, Тессе и Бране, были совершенно не нужны.

— Нам понадобится копия заявления Тарселя, — сказала Эстелия.

— Получите в окружной канцелярии.

— Можно забрать копию сегодня?

— Да, канцелярия откроется — выдадут.

Она посмотрела на окно.

Солнце едва поднималось над склоном.

В Равенне канцелярию открывали через два часа.

— Тогда поеду сегодня.

— Вы не спали, — заметил Рейнар.

Эстелия повернула голову.

— Это мне предписание или совет?

— Я беспокоюсь о вас.

— Спасибо. Но ждать до завтра я всё равно не смогу.

Тесса вздохнула.

— Кто бы сомневался.

Эстелия посмотрела на неё.

— Ты на чьей стороне?

— На стороне человека, которому потом придётся объяснять гостям, почему хозяйка уснула лицом в книге счетов.

— Я до книги хотя бы позавтракаю.

— Вчера и это не помешало вам клевать носом. Дважды.

Чиновники закончили работу.

Эстелия расписалась в получении распоряжения, ещё раз проверив дату, время и формулировки. После истории с Кайденом она больше не собиралась подписывать даже подтверждение о получении бумаги, не прочитав его до последней строки.

Когда мужчины уехали, в галерее стало непривычно пусто.

Королевская печать на двери западного крыла казалась особенно чужой среди вымытой плитки, чистых стен и оставшихся после бала фонарей.

Тесса подошла ближе.

— Что теперь?

Эстелия посмотрела на неё.

Месяц назад такой вопрос задавали ей все.

Потом реже.

Теперь Тесса спрашивала не «что же мы будем делать», а именно «что теперь».

Разница была небольшой.

И очень важной.

— Завтраки подаём как обычно, — сказала Эстелия. — Гостям про имущественный спор ничего не рассказываем, пока они сами не спросят. Если спросят — не врём. Третий источник закрываем верёвкой до осмотра Терена.

— Вы сами здесь останетесь?

— Поеду за бумагами в Равенну.

— Хоть сразу не выезжайте.

— Через час, после завтрака.

— Вы спали примерно три часа.

— Тогда сначала накорми меня. На пустой желудок толку ещё меньше.

Тесса посмотрела на Рейнара.

Эстелия сразу заметила.

— Тесса, не проси его меня удерживать.

— Я только посмотрела.

— Я знаю этот взгляд.

— Теперь и вы по лицам читаете. Вот до чего Кальдэн довёл.

Рейнар перевёл взгляд на Тессу.

— Я никого этому не учил.

— Само передалось. Постояли рядом достаточно.

Эстелия смотрела ей вслед.

— Вы совсем не производите на неё грозного впечатления.

— Она с первого дня решила меня не бояться.

— С Тессой спорить трудно.

На несколько секунд они остались вдвоём.

Ночь на террасе никуда не исчезла.

Эстелия чувствовала это не как неловкость, а как факт, который теперь существовал между ними наравне с источниками, проверкой и имущественным спором.

Рейнар не сделал попытки продолжить вчерашний разговор.

Она была благодарна ему за это.

И немного нет.

— Вы едете со мной? — спросила Эстелия.

— В канцелярию?

— Да, за копией заявления.

— Мне нужно сначала осмотреть третий источник.

— Тогда встретимся в Равенне.

— Эстелия.

— Я что-то забыла?

— Не встречайтесь с Тарселем одна.

Она нахмурилась.

— Он может мне угрожать?

— Знаю, как он ведёт дела.

— Лично с ним сталкивались?

— Достаточно, чтобы советовать вам взять свидетеля.

— Рейнар, объясните, чего мне ждать. Одного предостережения мало.

— Орвен Тарсель не опасен в том смысле, который вы сейчас представляете. Он не станет нападать на вас в кабинете.

— Я пока ожидала только очередного договора.

— Но он умеет добиваться нужного через договоры, долги, землю и чужую необходимость.

Эстелия посмотрела на королевскую печать.

— Утром у меня на двери появилась печать. Он уже добился немалого.

— Он редко начинает дело, не подготовив несколько вариантов исхода.

— А вы сами всегда всё просчитываете?

— Вы про мои дела?

— У вас бывает, что начинаете без готового плана?

Рейнар помолчал.

— Бывает. Последнее время даже чаще.

— Хорошо. А то рядом с вами и Тарселем начинаешь чувствовать себя непредусмотрительной.

— Предусмотрительный человек вряд ли стал бы ночью возить вас на спине.

Эстелия уставилась на него.

Рейнар совершенно спокойно добавил:

— Мог хотя бы подумать, сколько потом будет замечаний к поворотам.

Она рассмеялась.

И сразу вспомнила поцелуй.

Судя по короткой паузе, он тоже.

— До встречи в Равенне, — сказала Эстелия.

— До встречи.

Канцелярия округа располагалась в старом трёхэтажном здании возле ратуши.

Эстелия была здесь раньше, когда проверяла документы Фарена, но тогда её интересовали счета и выплаты. Сегодня она впервые поднялась на второй этаж, где хранились земельные книги.

Там пахло пылью, сургучом и бумагой.

За длинной стойкой сидел пожилой служащий, который сначала сообщил, что для доступа к старым книгам потребуется письменный запрос.

Эстелия положила перед ним распоряжение с печатью.

Он прочитал.

Снял очки.

Прочитал ещё раз.

— Вам какие годы?

— Последние пятьдесят для начала.

— По «Семи облакам»?

— Не только. Все участки, граничащие с ними.

Служащий посмотрел внимательнее.

— Это много.

— Подожду. Начните с того, что можете принести сразу.

— Сегодня?

— Да, мне желательно успеть сегодня.

Всё происходящее начинало подозрительно напоминать её первый визит к Фарену.

Только сейчас человек за стойкой хотя бы выполнял работу, за которую ему платили.

— Название владельца?

— Мне нужны все изменения собственников вокруг северо-восточной границы комплекса.

— Там десятки участков.

— Мне и нужно увидеть всю картину.

Служащий вздохнул.

— Придётся поднять карты.

— Пожалуйста. Я готова ждать.

Тесса, приехавшая с ней несмотря на громкие заявления о необходимости отдыхать после бала, села на скамью.

— Я заранее прошу прощения у всех людей, которые сегодня хотели быстро получить здесь бумагу.

— Думаешь, надолго их займём?

— Потому что после нас служащие будут ненавидеть человечество.

— Я потом поблагодарю. Пока без этих карт не разобраться.

Через четверть часа принесли первую карту.

Потом вторую.

Ещё две книги.

К полудню стол перед Эстелией был завален документами.

Она начала с современных границ.

«Семь облаков» занимали сорок два акра основной земли, лесной участок и часть склонов вокруг старого комплекса. С севера владение граничило с коронным лесом. С юга — с землями Равенны и несколькими частными хозяйствами.

На востоке картина оказалась сложнее.

Мелкие участки.

Лес.

Старая каменоломня.

Пастбище.

Земля, обозначенная как непригодная для сельского использования.

Эстелия переписывала имена владельцев.

Через двадцать минут заметила первое повторение.

«Тарсельская дорожная компания».

Ещё через три страницы — «Дом Тарселя».

Потом фамилия Орвена Тарселя появилась напрямую.

— Тесса.

— Ещё одну запись нашли?

— Найди мне чистый лист побольше.

Помощница подала.

Эстелия начала рисовать грубую схему.

Первый участок Тарсели купили двенадцать лет назад.

Следующий — через два года.

Потом ещё два.

Пять лет назад под их контроль перешла старая каменоломня.

Три года назад — лесной участок у восточного склона.

В прошлом году — земля возле северной развилки.

Отдельно это выглядело обычными сделками.

Вместе — нет.

Эстелия соединила участки линией.

Получилась дуга вокруг «Семи облаков».

Тесса встала со скамьи и подошла.

— Он вас окружал.

— Я тогда ещё сюда и не собиралась.

Эстелия провела пальцем по карте.

— Он подбирался к самому владению.

— Зачем?

— Сейчас наложим на старую дорогу. Может, станет яснее.

Служащий вернулся с очередной книгой.

Эстелия показала схему.

— Где проходит северный торговый тракт?

Мужчина указал.

Современная дорога уходила далеко на запад, огибала скальный массив, затем возвращалась к северо-восточным долинам.

— А до строительства этой дороги как ездили?

— Вы про прежний тракт?

— Да. На старых картах должен быть путь.

— Был старый перевальный путь.

Эстелия подняла взгляд.

— Сможете показать?

Служащий задумался.

— Я его не застал. Ещё мой отец говорил, что раньше караваны шли ближе к хребту.

— Через «Семь облаков»?

— Рядом с ними, кажется. Давайте посмотрим.

Он потянулся за старой картой.

— Здесь.

На листе, которому было явно больше полувека, тонкая линия шла от Равенны к северо-востоку.

Поднималась к владению.

Исчезала под обозначением горного массива.

А потом появлялась с другой стороны хребта.

Эстелия наклонилась.

— Она проходит через гору.

— Был тоннель или естественный проход. Точно не скажу. Его закрыли после обвала.

— Есть дата закрытия?

— Не припомню. Очень старое дело.

— Почему на современных картах его нет?

— Потому что дорога не действует.

— Кто отвечал за сам проход?

Служащий пожал плечами.

— Проход? Короне, вероятно. Или владельцам «Семи облаков». Там сложные старые права.

Эстелия вспомнила соглашение.

«Поддерживает Семь и хранит проход».

Не просто красивое выражение.

Обязанность.

Она посмотрела на карту Тарселя.

Все приобретённые им участки тянулись вдоль старой дороги.

Не вокруг курорта.

Вдоль дороги к нему.

— Тесса.

— Я тоже вижу.

— Ему нужна была не вся эта земля сама по себе.

— А дорога к горе?

Эстелия провела пальцем от Равенны до хребта.

— Да, все подступы к проходу.

За её спиной прозвучал голос:

— К этому он и шёл.

Она обернулась.

Рейнар стоял в дверях земельного архива.

Он успел сменить одежду после осмотра источника. На этот раз выглядел скорее герцогом, чем человеком, который прошлой ночью разбирал камни на горном выступе.

Тесса взяла свой стул.

— Я, пожалуй, пойду узнаю, где здесь можно поесть.

— Мы недавно завтракали, — сказала Эстелия.

— После прошлой ночи каждый приём пищи считается отдельно.

Она ушла раньше, чем Эстелия успела возразить.

Рейнар подошёл к столу.

— Третий источник стабилен.

— Что с краем бассейна, можно подходить?

— Пока подход закрыт. Терен хочет очистить только край бассейна, но из-за печати не будем даже этого делать без письменного разрешения.

— Да, лучше сначала получить бумагу. Ещё одного спора не хочу.

— Мне непривычно так быстро договариваться с вами.

Эстелия посмотрела на него.

— Не радуйтесь. Я устала спорить до обеда.

Он наклонился над картой.

— С какой карты начали?

— Здесь. Тарсель скупал участки минимум двенадцать лет.

Рейнар провёл пальцем по схеме.

— Я знал, что у него есть земля у северного тракта. Не знал, что столько.

— Потому что часть куплена через компанию.

— И каменоломня его.

— Купил пять лет назад.

— Умно.

— Мне бы хотелось хоть что-то пропущенное им найти.

— Найдём. Пока посмотрим, что у него уже есть.

— Почему ему нужен проход?

Рейнар взял старую карту.

— Современный северный тракт огибает хребет. Зимой два участка становятся трудными для тяжёлых повозок. Караваны теряют почти день.

— Сколько сэкономит старый?

— Если проезд через гору восстановить — несколько часов.

Эстелия посмотрела на карту.

Несколько часов вместо дня.

Для одного экипажа — удобство.

Для сотен торговых повозок — деньги.

Огромные деньги.

— Постоялые дворы, — сказала она.

— Вы связываете это с его постоялыми дворами?

— У Тарселя сеть постоялых дворов.

— Сеть у северного тракта, да.

— Где каждый из них стоит?

Рейнар начал перечислять города.

Эстелия остановила его на третьем.

— Лучше на карте, пожалуйста. Хочу сопоставить.

Служащий принёс современную дорожную карту.

Один постоялый двор стоял у южного подхода к северному тракту.

Второй — возле Равенны.

Третий — с другой стороны хребта.

Четвёртый — у восточной торговой развилки.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Если открыть старый проход, его дворы окажутся на новой кратчайшей дороге.

— Все, которые мы отметили.

— А если сам проход будет его…

— Он сможет брать плату за проезд, сдавать склады, менять расположение остановок и договариваться с торговыми домами напрямую.

— А остальные дороги?

— Никуда не денутся.

— Но станут медленнее.

— И часть караванов уйдёт к нему.

Эстелия откинулась на спинку стула.

Впервые мотив Тарселя выглядел совершенно ясным.

Не дворец.

Не источники.

Не звёзды над водой.

Даже не земля как таковая.

Дорога.

Она вспомнила каменную карту в подземном зале. Восточный комплекс. Седьмую дверь. Двойную линию к верхнему источнику.

Что, если проход начинался именно там?

— Он знал.

— О проходе?

— О восточном комплексе. О проходе. Намного раньше нас.

— Двенадцать лет покупок об этом и говорят.

— Почему тогда ждал?

Рейнар не ответил сразу.

Эстелия сама продолжила:

— Потому что «Семь облаков» принадлежали Марвейрам.

— Вы думаете, он не хотел спорить с герцогским домом?

— Кайден не интересовался владением. Но оно оставалось за сильным герцогским домом. Покупать или оспаривать бесполезную землю не имело смысла, пока Тарсель не был готов.

— Это могло его удерживать.

Она посмотрела на него.

— А потом владелицей стала бывшая жена герцога. Ни титула, ни рода за спиной. Можно попробовать забрать у неё.

Рейнар стал очень спокойным.

Это выражение Эстелия уже знала.

Оно означало, что ему что-то сильно не нравится.

— Мы ещё не знаем, чем он руководствовался, — сказал он.

— Не знаем. Я говорю, что он мог рассчитать.

— Рассчитать, что вы уступите?

— Что со мной будет легче, чем с Кайденом.

— Ошибся.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Эстелия замолчала.

Рейнар, кажется, понял это тоже.

— За ваши права есть чем бороться, — добавил он.

— Я поняла вас.

— Я говорю не только…

— Рейнар.

Он замолчал.

Эстелия улыбнулась.

— Не нужно. Мне приятно было это услышать.

Служащий принёс новую папку.

— Госпожа Ровенар, нашли запись, которую вы просили. Сделка по восточной части комплекса сорок восемь лет назад.

Эстелия сразу выпрямилась.

— Давайте, пожалуйста. Именно её мы и ждали.

Документ оказался не передачей земли.

Это она поняла после первых же строк.

— Здесь не написано о продаже.

Служащий кивнул.

— Потому что проданы были права требования по долгу.

Рейнар взял копию.

Эстелия читала через его плечо.

Сорок восемь лет назад прежний владелец «Семи облаков» занял крупную сумму у торгового дома Вассенов для ремонта восточной части комплекса.

Долг не был выплачен.

Через несколько лет права требования перешли другому торговому дому.

Потом ещё одному.

И лишь двенадцать лет назад их выкупил Орвен Тарсель.

— Значит, сорок восемь лет назад возник долг. А саму землю Тарсели тогда не покупали.

— Нет, — подтвердил служащий. — Они приобрели долговое требование, основанное на старом соглашении.

— А в заявлении написано, что семейство получило права на восточный комплекс.

Рейнар дочитал до конца.

— Потому что в залоге указан доход восточного дома и право временного управления им при невыплате долга.

— Но управление названо временным.

— Так и написано.

— Это не делает их собственниками.

— Прямой передачи собственности здесь нет.

Эстелия посмотрела на него.

— Тогда почему наложили печать?

— Потому что если временное право управления когда-либо вступило в силу и не было прекращено, Тарсель может утверждать, что оно сохранилось.

— Неужели на такой давний долг можно ссылаться до сих пор?

— Я не сказал, что он выиграет.

— Но его довод достаточно серьёзный, чтобы остановить новые работы.

— Для временной меры канцелярия сочла его достаточным.

Она снова посмотрела на старую бумагу.

Орвен Тарсель готовился не один день.

Он выкупил старый долг двенадцать лет назад.

Покупал землю вокруг.

Строил сеть вдоль дороги.

Ждал.

Терпеливо.

— Где он остановился в Равенне? — спросила Эстелия.

Рейнар посмотрел на неё.

— Я же просил не встречаться с ним одной.

— Так я и не одна. Вы пойдёте?

— Это приглашение?

— Да, пойдёмте со мной. Вы мне ещё пригодитесь, если он начнёт путать формулировки.

Уголок его рта дрогнул.

Служащий кашлянул.

— Господин Тарсель остановился в «Короне и сосне».

Эстелия знала постоялый двор.

Один из лучших в Равенне.

И, вероятно, принадлежал самому Тарселю.

— Даже адрес искать не придётся.

Орвен Тарсель оказался человеком, которого Эстелия не заметила бы на столичном балу дважды.

Среднего роста.

Седеющие светло-каштановые волосы.

Тёмный дорожный костюм хорошего качества без герба и лишних украшений.

Ни громкого голоса, ни привычки занимать собой всю комнату.

Именно поэтому через несколько минут Эстелия поняла, что недооценить его было бы легко.

Он встретил их в отдельной гостиной постоялого двора.

Не удивился Рейнару.

Это ей не понравилось.

— Госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн.

— Господин Тарсель, — ответила Эстелия.

Он указал на кресла.

— Признаюсь, ожидал вашего визита завтра.

— На моих дверях печать с утра. Я решила не откладывать знакомство.

— Понимаю. Прошу, садитесь.

Он смотрел на неё без той неприятной любезности, к которой Эстелия привыкла в столице.

Не жалел.

Не разглядывал женщину после скандального развода.

Не пытался понравиться.

Для него она действительно была владельцем спорного имущества.

Это даже располагало.

До тех пор, пока Эстелия не напомнила себе, что утром из-за него на её доме появилась королевская печать.

— Вы заявили права на восточную часть «Семи облаков», — сказала она.

— Вы получили уведомление, насколько я знаю.

— На основании долгового соглашения сорокавосьмилетней давности.

Тарсель слегка улыбнулся.

— Вы быстро работаете.

— Когда запрещают работать, приходится торопиться.

— Слышал.

— Уже доложили обо мне?

— Равенна невелика.

— За это название города можно спрятать любого осведомителя.

Он улыбнулся чуть шире.

— Не могу с вами спорить.

Рейнар сидел рядом и молчал.

Эстелия чувствовала его присутствие, но не собиралась превращать встречу в разговор двух мужчин над её головой.

— Вам не нужен восточный дворец, — сказала она.

Тарсель не стал изображать непонимание.

— Сам по себе дворец — нет.

Это прямое признание удивило больше, чем отрицание.

— Источники?

— Их ценность я тоже учитываю.

— Но тоже не главное.

— Верно. На одних купальнях дело не строится.

— Проход.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы нашли карту.

Не вопрос.

Эстелия ничего не ответила.

Тарсель чуть кивнул.

— По вашему молчанию вижу, что угадал.

— Откуда вы знаете, что она существует?

— Она существует и в копиях.

— У кого хранятся?

— В частных архивах.

— У вас есть такая?

— Один экземпляр есть.

— И поэтому двенадцать лет скупали землю вдоль старой дороги?

Молчание длилось всего секунду.

— Вы действительно быстро работаете.

— Вы второй раз уходите от вопроса комплиментом.

— Отвечу: да, эти покупки связаны.

Эстелия положила руки на подлокотники.

— Что вы собираетесь делать с проходом?

— Открыть движение через гору.

— Сначала нужно иметь на это право.

— Я рассчитываю его получить.

— Посмотрим, согласится ли канцелярия с вашим расчётом.

Тарсель усмехнулся.

— Теперь понимаю, почему Марвейр приехал сюда сам.

Имя Кайдена прозвучало неожиданно.

Эстелия не подала вида.

— Сейчас мы говорим о ваших планах.

— Северный путь устарел. Купцы теряют время, владельцы караванов — деньги, зимой часть грузов приходится отправлять длинной дорогой через западную долину. Старый проход решает проблему.

— И делает вас владельцем лучшего пути через хребет.

— Я вкладываю деньги. Логично получить выгоду.

— В земли вокруг вы уже вложили.

— И немало.

— В постоялые дворы тоже.

— Это одна система вложений.

Он отвечал слишком легко.

Потому что скрывать экономический смысл не требовалось.

Возможно, скрывать нужно было другое.

— Вы были в «Семи облаках» до моего приезда?

Тарсель впервые не ответил сразу.

— Много лет назад.

— Когда именно приезжали?

— Лет семь или восемь.

— С Фареном?

Рейнар перевёл на неё взгляд.

Тарсель остался спокоен.

— Встречались. Он тогда управлял.

— Это были деловые встречи?

— Он управлял владением, которое меня интересовало. Было бы странно не разговаривать.

— Покупали у него старые планы?

— Планы я не покупал.

— Просили показывать?

— Просил, да. Он показывал.

Вот оно.

Не признание диверсии.

Но связь.

Эстелия продолжила:

— Вы знали устройство водных каналов?

— Представлял общую схему.

— И где стоит главный шлюз, тоже представляли?

— Госпожа Ровенар, если вы хотите обвинить меня в том, что произошло прошлой ночью, делайте это прямо.

Рейнар слегка повернул голову к ней.

Эстелия выдержала взгляд Тарселя.

— Пока не стану.

Он удивился.

— Что вас удерживает?

— Потому что у меня нет доказательств.

— Разумно.

— Как только они появятся, я вернусь к этому вопросу.

Тарсель откинулся в кресле.

— Это ваше право.

Эстелия почти рассмеялась от этого слова, но удержалась.

— Вы знали, что вчера будет бал?

— Половина округа знала.

— О пробуждении второго источника?

— О нём слышал, разумеется.

— Об архиве?

Теперь пауза стала заметнее.

— Слышал рассказы. Достоверность каждого проверить не успел.

— Об восточном комплексе?

— Я знал о нём раньше вас.

— Значит, заявление вчера подали сознательно, зная, что там искать.

— Именно поэтому я вообще когда-либо купил старое долговое право.

Честно.

И всё равно неприятно.

— Почему не подали раньше?

Тарсель посмотрел в окно.

— Потому что раньше «Семь облаков» не работали.

Эстелия нахмурилась.

— Заброшенность мешала вам заявить право?

— Наоборот. Закрытый комплекс не давал оснований требовать восстановления прохода. Корона не станет открывать старый путь через заброшенное, опасное владение.

Она поняла.

— А теперь здесь действующий курорт.

— Три источника.

Рейнар впервые вмешался:

— О третьем стало известно только сегодня утром.

Тарсель повернул к нему голову.

— В Равенне новости путешествуют быстрее экипажей.

— Вы подали заявление вчера.

— Двух было достаточно. Вчера я ссылался на них.

— Значит, третий не имеет значения.

— Для поданного требования — не имеет.

Эстелия наблюдала.

Рейнар не обвинял.

Он проверял.

Тарсель отвечал.

— Что вам нужно от меня? — спросила она.

— Предлагаю заключить соглашение.

— Что именно вы хотите в него вписать?

— Вы признаёте право моего дома на восточную часть и проход. Я снимаю требование с остального владения.

— То есть западный дом, действующие источники и курорт остаются мне.

— В этой части я оспаривать ваши права не буду.

— Восточный комплекс — вам.

— По соглашению, да.

— А седьмая дверь?

На этот раз Тарсель действительно замер.

Совсем немного.

Но Эстелия заметила.

— Какая дверь?

Она улыбнулась.

— Значит, кое-что нам ещё предстоит выяснить порознь.

Тарсель смотрел на неё несколько секунд.

— Если речь идёт о внутренних помещениях, граница будет определена после осмотра.

— На раздел я не согласна.

— Вы даже не услышали условия.

— Само условие мне не подходит.

— Госпожа Ровенар, восточный комплекс не используется десятилетиями. Вы не знаете его состояния. Возможно, там вообще нечего восстанавливать.

— Вы только что уверяли меня, что это стоящее вложение.

Тарсель рассмеялся.

Негромко.

Впервые по-настоящему.

— Придётся признать, вы меня поймали.

— Мне уже говорили, что вопросы я задаю неплохие.

— Не сомневаюсь. Соглашаться на ответы, вижу, вы любите меньше.

Эстелия поднялась.

— Я не разделю «Семь облаков» до решения канцелярии.

Тарсель не пытался остановить.

— Подумайте. Судебный спор может затянуться. Печать останется. Вы не сможете расширять курорт.

— Значит, пока буду управлять тем, что уже открыто.

— Двенадцатью комнатами?

— Пока ими. Они уже себя содержат.

— Вы не знаете, сколько продлится запрет.

— Не знаете и вы. Запугивать сроком мы можем друг друга весь день.

Он поднял взгляд.

— Теперь понимаю ещё кое-что.

— Что же?

— Почему Марвейр ошибся.

Эстелия почувствовала, как внутри поднимается раздражение, но голос остался ровным.

— Какую из его ошибок вы сейчас имеете в виду?

— Он считал, что вы захотите спокойной жизни.

Она помолчала.

— Я и сейчас была бы не против спокойствия.

— Но не сейчас.

— Но не ценой дома, который начала восстанавливать.

— Даже если ради него придётся спорить со мной, бывшим мужем и коронной канцелярией?

Эстелия взяла перчатки со стола.

— Именно. Я хочу сохранить своё.

Кайден ждал возле канцелярии.

Эстелия увидела его, когда они с Рейнаром вышли на площадь.

Тёмно-синяя карета стояла у противоположной стороны улицы, а сам Кайден разговаривал с Ласнером возле ступеней.

Он заметил их почти сразу.

Потом взгляд опустился на расстояние между Эстелией и Рейнаром.

Ничего особенного.

Два шага.

Вполне прилично.

Но Эстелия слишком хорошо знала бывшего мужа, чтобы не заметить, как изменилось его лицо.

Она устала от этого ещё до начала разговора.

— Эстелия.

— Кайден.

Ласнер поклонился.

— Госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн.

Рейнар ответил тем же.

Кайден посмотрел на распоряжение в её руке.

— Я слышал про Тарселя.

— Ты уже получил копию?

— Ласнер был в канцелярии с утра.

— Значит, он всё тебе объяснил.

— Нам нужно поговорить.

Эстелия едва не рассмеялась.

— Мне уже страшно слышать эти слова от тебя.

— Сейчас другое.

— Тогда начни с того, что изменилось.

Кайден посмотрел на Рейнара.

— Наедине.

Эстелия собиралась отказаться.

Потом передумала.

Не потому, что Кайден имел право требовать.

Потому что ей действительно было интересно, что он предложит теперь.

Она повернулась к Рейнару.

— Я догоню вас у земельного архива.

Рейнар посмотрел на Кайдена.

Потом на неё.

— Буду ждать вас там.

Не спорил.

Не спрашивал, уверена ли она.

Не оставался охранять.

Просто ушёл.

Эстелия заметила, насколько это отличалось от привычного поведения мужчин вокруг неё.

И насколько ей это понравилось.

Кайден дождался, пока Рейнар отойдёт достаточно далеко.

— Вы теперь везде вместе?

— Кайден, зачем ты об этом спрашиваешь?

— Он живёт в «Семи облаках».

— Да, на время проверки поселился у нас.

— В комнате рядом с твоей библиотекой.

Эстелия посмотрела на него.

— Даже расположение комнат тебе передали.

Кайден сжал губы.

— Я не собираюсь обсуждать Кальдэна.

— Но начал именно с него.

Ласнер прикрыл глаза.

Эстелия почти пожалела его.

Почти.

Кайден выдохнул.

— Тарсель опаснее, чем кажется.

— Я только что с ним говорила.

— Его нельзя подпускать к проходу.

— Ты нашёл что-то новое?

— Если он получит восточную часть, сможет потребовать сервитут через остальные земли.

— Я знаю, что такое сервитут.

— Тогда понимаешь, чем он сможет связать тебе руки.

— Да. Поэтому я ему и не уступила.

— Марвейры могут остановить его.

Эстелия почувствовала, куда идёт разговор.

— Что ты предлагаешь на этот раз?

— Объединить наши требования.

— Ты называешь наши требования общими?

— Моё право как главы дома Марвейров и твоё как текущего владельца.

— Ты оспариваешь моё право.

— Пока вопрос не решён, да.

— Ты хочешь объединиться со мной, продолжая оспаривать мой дом.

— Эстелия, послушай.

На этот раз в его голосе не было превосходства.

И это заставило её действительно выслушать.

— Если я отзову спор, положение Тарселя станет сильнее.

— Объясни, как это связано.

— Потому что дом Марвейров больше ста лет числился стороной коронных соглашений. Пока мы заявляем преемственность, он не сможет представить старый долг как единственное действующее право на восточную часть.

— Кого ты сейчас включаешь в «мы»?

Кайден сделал короткую паузу.

— Верни владение в состав имущества Марвейров.

— Я владение не верну.

Он поморщился.

— Ты даже не дослушала.

— Хорошо. Договаривай.

— Владение юридически возвращается дому. Ты остаёшься управляющей «Семи облаков» с полной долей дохода.

Эстелия смотрела на него.

— Что значит «полная доля»? Сколько?

— Семьдесят процентов.

Она почти улыбнулась.

— А тридцать процентов моего дохода останутся Марвейрам.

— Дом будет нести судебные расходы, ремонт дороги, переговоры с короной.

— И владеть всем.

— Формально.

— В договоре будет собственник. Я уже знаю, что это значит.

Кайден повысил голос:

— Это даст защиту.

— Мне или имуществу твоего дома?

— «Семи облакам».

— Ты предлагаешь защитить их от Тарселя?

— Да, от него.

— А от твоего требования кто защитит? Ты ещё недавно сам хотел всё вернуть.

Он отвернулся.

На площади проехала телега.

Кто-то поздоровался с Ласнером.

Обычный городской шум странно не соответствовал разговору.

— Я не знал о Тарселе, — сказал Кайден.

— Этому я верю.

Он повернулся к ней.

— Ты веришь мне?

— В том, что ты не знал о нём, — да.

На лице мелькнуло удивление.

Эстелия продолжила:

— Ты хотел вернуть «Семь облаков» потому, что увидел ценность, которую раньше пропустил. Тарсель хочет проход. Причины разные.

— И всё равно отказываешься от моей помощи.

— От помощи, за которую надо отдать дом.

— Даже ради защиты ты не готова?

Эстелия посмотрела на него.

Раньше она бы объясняла долго.

Доказывала.

Пыталась заставить Кайдена понять, что дело не в упрямстве и не в желании наказать его.

Сейчас такой необходимости не было.

— Мы уже жили в «нашем» доме. А когда ты захотел развода, мне принесли готовые условия. Я больше не хочу ждать чужого решения о том, где мне жить.

Кайден замолчал.

Ласнер отвернулся к площади.

— Я не отниму у тебя управление.

— Когда-то ты и наш брак не собирался заканчивать за одним ужином.

Он вздрогнул едва заметно.

Эстелия сразу пожалела о формулировке.

Не потому, что она была слишком жестокой.

Потому что не хотела снова превращать каждый деловой разговор в спор о прошлом.

— Прости, я не хочу опять спорить о браке, — сказала она спокойнее. — Но обещания, что всё останется хорошо, мне теперь мало.

— Моё обещание можно оформить договором.

— У меня уже есть договор на «Семь облаков». И ты сейчас пытаешься его отменить.

Он посмотрел на неё.

Вот и всё.

Лучшего доказательства не требовалось.

Эстелия продолжила:

— Я заставила этот дом работать. Теперь ты предлагаешь оставить мне работу, а собственность забрать. Ты можешь считать это справедливым. Мне больше так не подходит.

— Как ты тогда собираешься его остановить?

— Найду другой способ остановить Тарселя.

— Ты рискуешь.

— Знаю, мне тоже страшно.

— Можешь потерять всё.

— Слышу это от тебя не впервые.

Кайден провёл рукой по волосам.

Жест был настолько знакомым, что на мгновение Эстелия увидела прежнего мужа.

Не мужчину за столом в день развода.

Того, с кем когда-то вместе считала первые семейные долги.

Кто мог до полуночи спорить над одной строкой расходов, а потом принести ей хлеб из кухни.

Воспоминание оказалось тёплым.

И не опасным.

Она вдруг поняла, что впервые может помнить хорошее, не принимая его за приглашение вернуться.

— Я действительно пытаюсь помочь, — сказал Кайден.

— Сейчас верю, что пытаешься.

Он поднял глаза.

— И всё равно нет?

— Нет, Кайден. На такие условия я не соглашусь.

На этот раз Эстелия произнесла это без злости.

Без торжества.

Даже без желания показать, что способна справиться одна.

Просто ответ.

Кайден, кажется, услышал разницу.

— Ты очень далеко ушла за несколько недель.

— Я всё ещё здесь. И во многом та же.

Она улыбнулась.

— Просто теперь могу сама выбрать, куда идти дальше.

Кайден ничего не сказал.

Эстелия повернулась к Ласнеру.

— Мне нужны копии всех документов Марвейров, где упоминается старый проход.

Поверенный посмотрел на Кайдена.

Тот несколько секунд молчал.

Потом кивнул.

— Подготовьте ей копии.

— Сегодня? — уточнила Эстелия.

Ласнер едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь до вечера.

— Спасибо. Я буду ждать.

Она собиралась уйти, когда Кайден сказал:

— Эстелия.

Она обернулась.

— Если передумаешь, предложение останется.

— Я уже решила. Но за документы спасибо.

Он кивнул.

Кажется, впервые поверил.

Рейнар ждал её не у земельного архива.

На площади.

Стоял возле фонтана, читая какой-то документ.

Эстелия подошла.

— Вы специально выбрали место, откуда видно канцелярию?

— Да. Хотел видеть, когда вы закончите.

Честность обезоруживала.

— Это называется не вмешиваться?

— В разговор я не входил.

— Но смотрели.

— Смотрел. Мне было неспокойно.

— Вот с этим я хотя бы могу не спорить.

Он сложил бумагу.

— Марвейр предложил вернуть владение дому?

Эстелия остановилась.

— Вы подслушивали?

— Не слышал ни слова.

— Тогда как вы догадались?

— Другого способа использовать его семейное право против Тарселя я не вижу.

— Именно это он и предложил.

— Что вы ответили?

— Что дом не верну.

Рейнар не выразил удивления.

— Почему вы не спрашиваете, разумно ли это?

— Понимаю и его расчёт, и ваше решение.

— Тогда скажите, насколько я себе повредила.

— Юридически его предложение могло усилить позицию против Тарселя.

— Отказавшись, я лишилась защиты?

— Ослабляет один из вариантов защиты.

Эстелия вздохнула.

— Мне сейчас хотелось услышать что-нибудь легче.

— Но вы спросили, насколько повредили себе.

— Я надеялась, что не повредила.

Он посмотрел на неё.

— Но я понимаю, почему отказались.

Этого она не ожидала.

— И не считаете, что я просто упрямлюсь?

— Вы не ради того отказались от содержания и дома в столице, чтобы через месяц добровольно вернуть собственность Марвейрам.

— Да. Иначе всё было бы зря.

Они пошли по площади.

Равенна уже жила обычным днём. Перед булочной стояла очередь. К двум лавкам подъехали телеги. С крыши соседнего дома мужчина очищал водосток.

После последних дней Эстелии казалось почти удивительным, что мир способен заниматься делами, не имеющими отношения к семи источникам.

— Есть ещё вариант, — сказал Рейнар.

Она посмотрела на него.

— Ваш?

— Я могу предложить.

— После сегодняшнего я боюсь предложений.

— Сначала объясню условия.

— Мне сегодня уже предлагали выслушать условия.

— Дайте досказать. Решать всё равно вам.

— Слушаю.

Он несколько секунд молчал, подбирая слова.

Эстелия сразу насторожилась.

Обычно Рейнар говорил прямо.

Если ему требовалось время, вопрос был личным.

— Пепельный Хребет может выступить гарантом владения до окончания спора.

Она нахмурилась.

— Что значит «гарантом»? Что станет с моим правом на дом?

— Я подаю в канцелярию заявление, что дом Кальдэнов принимает «Семь облаков» под временную защиту своего имени и гарантирует исполнение коронных обязательств по источникам и проходу.

— Вы можете это сделать?

— Да, такое заявление я вправе подать.

— И что изменится?

— Тарселю будет сложнее требовать расширения печати или временного управления восточной частью. Канцелярия будет знать, что содержание комплекса обеспечено герцогским домом независимо от исхода имущественного спора.

— Это снимет претензию Кайдена?

— Его требование тоже не исчезнет.

— Вы будете гарантировать имущество, на которое претендует другой герцог.

— Гарантия её не отменяет, но жить и работать будет проще.

— Это вызовет скандал.

— Наверняка начнут обсуждать.

— В столице это одно и то же.

— Я к этому готов.

Эстелия остановилась.

Люди обходили их.

Рейнар тоже остановился.

— Что потребуется от меня?

— Согласие владельца.

— И больше ничего?

— По условиям гарантии — ничего больше.

— А помимо бумаг?

Он смотрел прямо.

— Все будут считать, что у меня есть личный интерес.

После прошлой ночи это было уже не совсем выдумкой.

Эстелия почувствовала, как внутри неприятно сталкиваются две вещи.

Желание принять помощь.

И понимание того, как она будет выглядеть.

Вчера бывший муж пытался вернуть её собственность в свой дом.

Сегодня мужчина, которого она поцеловала ночью, предлагал защитить владение именем своего дома.

Разные намерения.

Разные люди.

Но Эстелия слишком ясно увидела результат.

В любом королевском документе рядом с «Семью облаками» снова окажется фамилия влиятельного мужчины.

Сначала Марвейр.

Потом Кальдэн.

А Ровенар — где-то между ними.

— Я не могу принять, Рейнар.

Рейнар не ответил сразу.

— Что именно вас останавливает?

— Попробуйте поставить себя на моё место.

— Я пытаюсь. Но лучше скажите сами.

Эстелия посмотрела на него.

— Сегодня Кайден предложил мне вернуться под имя Марвейров. Я отказалась. А теперь рядом с моим домом будет стоять имя Кальдэнов.

— Это не собственность Кальдэнов.

— Я знаю, что собственность останется моей.

— Я не получу долю.

— И в этом я вам верю.

— Тогда это разные вещи.

— Я слышу разницу. Только мне всё равно трудно согласиться.

В его лице появилось раздражение.

Не сильное.

Но настоящее.

— И для закона.

— А люди увидят только то, что меня снова спас герцог.

— Эстелия…

— Подождите. Я не закончила.

Она впервые за разговор повысила голос чуть больше, чем собиралась.

Несколько прохожих повернули головы.

Эстелия сделала тише.

— Я не считаю вас похожим на Кайдена. И знаю, что вы ничего не собираетесь отнимать. Пожалуйста, не принимайте отказ за недоверие.

— Мне трудно понять, если вы доверяете, но помощь не принимаете.

Она посмотрела на собственные перчатки.

— Вы ведь хотели знать, чего я хочу.

— Сейчас?

— Я не о том, когда вы спросили. Я пытаюсь ответить.

Рейнар не стал поправлять.

Эстелия продолжила:

— Хочу однажды посмотреть на этот дом и знать, что справилась. Что за моей работой люди увидели меня, а не фамилию мужчины, который меня защитил.

— Пусть говорят.

— Вам проще не слушать такие разговоры.

— Почему вы так думаете?

— Вам сорок четыре, вы герцог Кальдэн, вас знают по вашим делам. Никто не припишет их женщине, которая окажется рядом. А мои пятнадцать лет работы до сих пор называют заслугой Кайдена.

Он замолчал.

Эстелия почувствовала, что сказала резче, чем хотела.

Но забирать слова не собиралась.

— Я сама выбрала тогда управлять домом Марвейров, — продолжила она. — Но удачливым хозяином считали его, а с поломанным и неоплаченным шли ко мне. Здесь впервые говорят обо мне. Мне это нужно, Рейнар.

— Я не собирался его заменять.

— Знаю. Не о ваших намерениях речь.

— Тогда вы отказываетесь от реальной защиты ради чужих разговоров?

Вот это задело.

— Для меня это гораздо больше, чем разговоры.

Рейнар ждал.

— Я хочу сама привыкнуть к тому, что могу решать.

— Почему моя помощь должна этому помешать?

— Боюсь опять привыкнуть опираться на того, кто сильнее. Один раз соглашусь, потом ещё. А в какой-то момент и сама не замечу, что уже спрашиваю разрешения на всё.

Рейнар отвернулся.

На секунду.

Потом снова посмотрел на неё.

— Вы ждёте от меня того, чего я не делал. Это больно слышать.

Эстелия удивилась.

— Я вас обидела?

— Да. Хотя понимаю, почему вы боитесь.

— Простите… Возможно, я сказала несправедливо.

— Вы сравниваете меня с Марвейром.

— Я боюсь не вас. Боюсь снова стать той, которая во всём уступала.

Он молчал.

Эстелия устала.

Не физически даже.

От необходимости защищать право ошибаться самостоятельно.

— Рейнар, — сказала она спокойнее, — прошлой ночью я полетела с вами на гору.

— Такой полёт трудно забыть.

— Особенно с таким пассажиром.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Я вам жизнь доверила. Подумайте об этом, прежде чем решать, что не верю вам.

Раздражение в его лице исчезло.

— А имя над своим домом хочу оставить своим.

— Я и не предлагал его менять.

— Да, понимаю. Но принять защиту для меня сейчас значит снова спрятаться. Я пока не умею по-другому чувствовать это.

— Иногда это называется союзом.

— Соглашусь, бывает и союз.

— И союз не делает вас слабее.

— Знаю. Я не от всякой помощи отказываюсь.

— Тогда чего вы просите от меня?

Эстелия вздохнула.

— Дайте мне попробовать этот путь. С документами, со своим правом. Не решайте заранее, что без гарантии я не справлюсь.

Рейнар смотрел долго.

Она не могла понять, согласен ли.

И не собиралась угадывать.

— Если проиграете? — спросил он.

— Будет больно. Но хотя бы решение останется моим.

— До чего же вы упрямы.

— Вы раньше называли это иначе.

Он приподнял бровь.

Эстелия поняла, что повторила фразу, когда-то сказанную Кайдену.

Но теперь она вызвала не боль.

Только странное ощущение завершённого круга.

— Характером? — спросил Рейнар.

— Да. Пусть будет характер.

— Не помню, чтобы я так говорил. Но слово подходящее.

— Тогда вот и начните сейчас.

Он неожиданно улыбнулся.

— Хорошо.

— Вы согласились со мной?

— Нет. Я всё ещё считаю гарантию полезной.

— Была бы удивлена, если бы вы так быстро передумали.

— Но выбор ваш. Больше уговаривать не буду.

Это было больше, чем согласие.

Эстелия знала.

— Спасибо.

Рейнар сделал полшага ближе.

Не настолько, чтобы привлечь внимание площади.

Достаточно, чтобы она почувствовала перемену расстояния.

— Моё предложение останется, — сказал он.

— Я пока не передумаю.

— Я вас услышал.

— Зачем же его оставлять?

— Чтобы вы знали, что можете попросить. Соглашаться от этого не обязаны.

Эстелия посмотрела на него.

Вот поэтому всё было иначе.

Не потому, что Рейнар никогда не давил.

Давил.

Регулярно.

Особенно когда считал что-то опасным.

Но в важном он умел остановиться у границы, которую она обозначила.

— А теперь, — сказал он, — нам нужно найти способ победить Тарселя без моего имени.

— Вот такой помощи я и хочу.

— Это будет сложнее.

— Могли бы дать мне хоть минуту порадоваться, что мы договорились.

— На минуту согласен. Потом снова к бумагам.

Эстелия рассмеялась.

К вечеру они вернулись в «Семь облаков» с четырьмя копиями земельных сделок, старой картой прохода, записью о долге восточного дома и обещанием Ласнера прислать семейные документы Марвейров.

Гостей после бала осталось немного.

Большинство дневных посетителей уехали ещё утром. Постояльцы отдыхали, обсуждая третье облако с таким воодушевлением, будто сами его разбудили.

Третий источник огородили.

Подход к нему оставался закрыт.

Зелёный пар поднимался над камнями ровным слоем, и несколько гостей стояли на верхней дорожке, рассматривая его издалека.

Эстелия остановилась.

Три.

Всего вчера утром было два.

Несколько недель назад — один.

Она подумала о пятидневном сроке до слушания.

Потом о четырёх спящих источниках.

Нет.

Нельзя превращать пробуждение источников в задачу, которую можно решить по расписанию.

Дом уже дважды доказал, что не реагирует на приказ.

— О чём задумались? Только честно.

Она повернула голову.

— Вы уже, кажется, догадались.

— Будто собираетесь открыть остальные четыре до слушания.

— Я уже знаю, что так не получится.

— Хорошо, что понимаете.

— Но мысль была.

— Я видел, как вы на них смотрели.

— От вас становится трудно даже думать тайком.

— Об источниках — да. Остальное пока удаётся.

У восточной галереи их встретил Бран.

— Курьер приезжал.

— Ласнер прислал бумаги?

— От герцога Марвейра пакет, да.

Эстелия взяла толстый пакет.

Ласнер оказался быстрее обещанного.

Внутри лежали копии трёх документов.

Первый касался обязанности содержать проход.

Второй — старого соглашения о ремонте восточного дома.

Третий был гораздо более поздним и сразу заинтересовал Рейнара.

— Что вас там заинтересовало?

Он прочитал ещё раз.

— Здесь упоминается закрытие прохода.

— Написано, почему закрыли?

— «В связи с прекращением полного круга Семи и невозможностью поддержания безопасного движения».

Эстелия нахмурилась.

— Полного круга.

— Именно так названа система.

— Семь источников?

— По остальным упоминаниям, скорее всего, они.

— Значит, старый проход нельзя было открыть, когда работала только часть.

— Судя по этой записи, безопасное движение прекратилось.

— Тарсель это знает?

Рейнар посмотрел на неё.

— Если видел этот документ — знает.

— И всё равно хочет проход.

— Потому что рассчитывает восстановить.

Эстелия посмотрела на три облака.

Теперь мотив становился ещё интереснее.

Тарселю требовалось не просто получить землю.

Ему нужно было, чтобы курорт ожил достаточно для восстановления старой системы.

Получается, Эстелия делала за него первую часть работы.

Это ей совершенно не нравилось.

— Где архив? — спросила она.

Бран удивился.

— На месте, госпожа. А что?

— Я знаю. Ключи у кого?

— Вы их с собой носите.

Точно.

Эстелия полезла в сумку.

Рейнар нахмурился.

— Уже собираетесь вниз?

— Прочитать остальное, пока помню, что искать.

— Сейчас уже вечер.

— Именно поэтому гости скоро разойдутся и никто не будет меня отвлекать.

— Вы не спали.

— Рейнар, вы мне это с утра напоминаете.

— А вы с утра так и не отдохнули.

— Вы можете лечь раньше.

— Не думаю, что усну.

Эстелия посмотрела на него.

— Из-за меня?

— Если оставлю вас одну, вы до рассвета не остановитесь. Найдёте указ, а потом решите заодно проверить дверь.

— Не решу. Я помню про печать.

— Тогда будем искать указ. Вдвоём быстрее.

Они спустились в архив после ужина.

Терен остался наверху.

Он собирался с утра проверять повреждённую тягу главного шлюза и заявил, что предпочитает хотя бы иногда спать.

Бран принёс им две старые книги гостей, найденные ещё до открытия тайной комнаты.

— Бран, вы и гостевые записи принесли?

— Вы просили всё, где может упоминаться восточная часть.

— Здесь могут быть комнаты восточного дома?

— Указывали, где их поселили. Посмотрите.

Логично.

Эстелия положила первую книгу на стол.

Рейнар занимался правовыми соглашениями.

Она — записями гостей.

Поначалу это было бесполезно.

Имена.

Даты.

Количество комнат.

Иногда короткие благодарности.

«Прекрасный вид».

«Северная галерея слишком холодна зимой».

«Ужин хорош, дорога ужасна».

Последнее рассмешило Эстелию.

— Что вас рассмешило?

Она повернула книгу к Рейнару.

— Сто двадцать лет назад гости тоже жаловались на дорогу.

Он прочитал.

— Значит, у вас историческая традиция.

— Надо использовать в рекламе.

— «Дорога ужасна более века».

— Сразу поймут, что их ждёт. Хоть одной неожиданностью меньше.

Она перелистнула страницу.

Встречались записи о восточном доме.

«Комната двадцать три Восточного облака».

«Верхняя галерея».

«Седьмая купальня».

Значит, комплекс действительно работал как единое целое.

Эстелия выписывала даты.

Чем дальше в прошлое, тем чаще упоминались все семь источников.

Потом записи стали меняться.

Сначала исчезла седьмая купальня.

Через несколько лет — шестая.

Потом восточный дом использовали только летом.

Позже перестали совсем.

— Здесь видно, как место умирало, — сказала она.

Рейнар поднял голову.

— По годам можно проследить?

— Да. Одно за другим закрывали, не сразу.

Она провела пальцем по датам.

— Не было одного дня, когда всё закрыли. Сначала один источник. Потом другой. Потом перестали использовать комнаты. Потом гости приезжали реже.

— Как большинство старых комплексов.

— Наверное. Только здесь читаешь и всё представляешь.

Эстелия вспомнила собственный брак.

Сравнение пришло само и оказалось настолько очевидным, что она не захотела его развивать.

Некоторые вещи действительно разрушались не в момент, когда это замечали.

Они долго переставали жить.

Но если дом мог ожить…

Она закрыла мысль.

Не всё обязано было превращаться в символ.

— Нашла упоминание прохода.

Рейнар подошёл.

Запись была сделана почти девяносто лет назад.

Один из купцов благодарил хозяина за то, что караван пропустили через гору после раннего снегопада.

— Значит, проход использовали не только гости.

— Через гору возили грузы, да.

— И хозяин контролировал доступ.

— Купец благодарит именно его за разрешение.

Эстелия листала дальше.

Следующие страницы оказались заполнены разными почерками.

Гости иногда оставляли длинные заметки.

Кто-то писал о музыке.

Кто-то о воде.

Кто-то благодарил персонал по именам.

Эстелия задержалась на одной записи.

Не из-за содержания.

Из-за того, что она была обведена чернилами значительно позже.

— Рейнар.

Он подошёл.

— Ещё одна запись о проходе?

— Здесь кто-то обвёл отзыв. И ниже приписал своё.

Основной текст принадлежал гостю.

«Вновь побывали у всех Семи. Дети спорят, какое облако красивее. Я по-прежнему выбираю четвёртое, хотя жена уверяет, что человек моего возраста должен быть серьёзнее».

Эстелия улыбнулась.

— Сам отзыв обычный.

— Прочтите строку под ним.

Под записью другим почерком была приписана одна строка.

Чернила более тёмные.

Не такие старые.

Рейнар наклонился.

— Почерк смотрителя?

— Не узнала. Давайте сравним потом.

Эстелия поднесла фонарь.

Некоторые буквы были выведены непривычно.

Фраза звучала странно.

Не как благодарность гостя.

Не как хозяйственная пометка.

Она прочитала вслух:

— «Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

В архиве стало очень тихо.

Эстелия перечитала.

Потом ещё раз.

— Здесь именно «хозяином» назван.

— Вижу это слово.

— Не владельцем.

— «Владелец» не употреблён.

Она вспомнила надпись на каменной двери.

«Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт…»

Там использовалось то же слово.

— Это может быть поговорка, — сказала Эстелия.

— Может. Нужно найти другие употребления.

— Легенда.

— Это тоже не исключено.

— Или красивое преувеличение.

— И такой вариант есть.

Она посмотрела на него.

— Я надеялась, вы хоть на одном скучном варианте со мной поспорите.

— Вы пока сами предлагаете их быстрее, чем я успеваю.

Эстелия снова посмотрела в книгу.

Фраза была обведена.

Кто-то счёл её достаточно важной, чтобы выделить среди сотен чужих записей.

— Чей почерк? Можно установить?

— Можно сравнить почерк.

Они принесли журнал смотрителей.

Первые записи не совпали.

Последние тоже.

Эстелия листала медленнее.

На одной странице Рейнар остановил её руку.

— Подождите.

Почерк был похож.

Те же длинные верхние линии.

Та же странная буква в слове «источник».

Эстелия посмотрела на имя в верхней части страницы.

— Арден Вейр.

— Старший смотритель.

— В какие годы он служил?

Рейнар проверил дату.

— Семьдесят шесть лет назад.

Почти перед тем, как закрыли нижний уровень.

Эстелия нашла запись того же человека.

«Шестой круг не ответил».

Следующая.

«Дом восточного облака закрыт до весны».

Потом:

«Проход к Седьмому прекращён».

И ещё через несколько страниц — последняя запись журнала, которую они уже читали:

«Принято решение прекратить доступ в нижнюю часть до восстановления третьего круга».

Эстелия медленно закрыла книгу.

— Он знал систему.

— По записям видно, что следил за ней подробно.

— И написал в гостевой книге, что хозяином становится тот, при ком зажгутся все семь.

— Почерк совпадает. Очень похоже, что он.

— Зачем в гостевой?

Рейнар задумался.

— Может быть, хотел оставить там, где запись не станут искать как юридический документ.

— Или это вообще не юридический документ.

— Поэтому и нужно проверить, а не объявлять находку решением спора.

Эстелия посмотрела на каменную дверь с семью замками.

Три источника теперь работали.

Утром третий ключ, вероятно, повернулся бы.

Но открыть дверь они не могли из-за королевской печати.

Четыре источника молчали.

Орвен Тарсель ждал в Равенне и хотел проход.

Кайден предлагал вернуть владение Марвейрам.

Рейнар предлагал защиту Кальдэнов.

А человек, умерший десятилетия назад, оставил фразу, в которой не было ни одной фамилии.

Только хозяин.

И семь огней.

Эстелия снова открыла гостевую книгу.

Провела пальцем под строкой, не касаясь старых чернил.

— Рейнар.

— Вы что-то связали?

— В соглашении, которое мы нашли раньше, было написано, что владение остаётся за домом, который «поддерживает Семь и хранит проход».

— Так и сказано.

— А если «дом» там означает не род?

Он замер.

Эстелия продолжила:

— Мы всё время читали это как дом Марвейров. Семейный дом. Род.

— В соглашениях под домом обычно понимают род.

— А здесь могли говорить о другом?

Рейнар посмотрел на старую книгу.

— «Дом» как сам комплекс.

— Да. О самих «Семи облаках».

Он молчал.

Эстелия чувствовала, как мысль ещё не сложилась полностью.

До доказательства было далеко.

Поговорка не отменяла договор.

Старинная запись не превращалась в право собственности.

Но впервые за весь спор у неё появилось ощущение, что они задавали неправильный вопрос.

Не кому когда-то принадлежала земля.

А кого сами «Семь облаков» признавали своим хозяином.

Рейнар взял журнал.

— Завтра поднимем самые старые соглашения и сравним терминологию.

— Без вашей защиты?

Он посмотрел на неё.

— Без гарантии моего дома.

— И без Кайдена.

— Его права тоже проверим по этим бумагам.

Эстелия улыбнулась.

— Мне уже нравится этот вариант.

— Мы пока ничего не нашли.

— Понимаю. Но зацепка появилась.

— Это может оказаться просто старой фразой.

— Я не собираюсь нести её канцлеру вместо договора.

— И четыре источника всё ещё спят.

Она посмотрела на три ключа, лежавшие на столе отдельно от остальных.

Потом на строку в гостевой книге.

— Тогда придётся разбудить ещё четыре.

Рейнар тяжело вздохнул.

— Я знал, что вы именно это скажете.

Эстелия подняла глаза.

— Но теперь нельзя ничего открывать без разрешения канцелярии.

— Об этом забывать нельзя.

— Тогда от меня им достанутся только гости и работа в открытой части. Остальное пусть делают сами.

— С вами и такое обещание звучит подозрительно деятельно.

Она рассмеялась.

А потом снова прочитала фразу, оставленную человеком, который видел «Семь облаков» ещё живыми целиком.

«Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

И впервые с момента появления королевской печати Эстелия почувствовала не желание защищаться.

Желание наступать.