Глава 9. Последний источник

Глава 9. Последний источник

Тесса действительно возненавидела её.

Правда, только на первые две минуты.

— Нет, — сказала она, стоя в дверях собственной комнаты с распущенными волосами и накинутой поверх ночной рубашки тёплой шалью. — Даже не начинайте. Через два дня суд, шестой источник только проснулся… Посмотрите на часы, госпожа. Неужели ваша затея до утра не потерпит?

— Я хочу завтра закрыть курорт.

Тесса перестала возмущаться.

— Что значит — закрыть?

— На один день.

— А с постояльцами что делать?

— С ними всё будет в порядке. Я хочу устроить праздник для гостей.

— У нас двадцать занятых комнат.

— Завтра у нас будут другие гости. Послушай.

Тесса прищурилась.

— И кого вы надумали приглашать среди ночи?

Эстелия рассказала.

К концу объяснения женщина уже не выглядела сонной. Она прислонилась плечом к дверному косяку и несколько секунд разглядывала хозяйку так, как когда-то смотрела на особенно сомнительные решения в доме Марвейров.

— Значит, Марта завтра не готовит.

— Пусть хоть день побудет без передника.

— Нейра не занимается комнатами.

— Если кому-то из постояльцев понадобится что-то необходимое — поможет. Остальное подождёт.

— Бран не ведёт прогулки.

— Ни одной.

— Олдер не чинит фонари, не встречает экипажи и не бежит к конюшне всякий раз, когда кто-нибудь решит, что его лошадь поставили не той стороной к двери.

— Да. И к фонарям его не подпускаем.

Тесса задумалась.

— А я?

— А ты приходишь отдыхать. С пустыми руками, без списков.

— Хорошо. Кто же тогда всё устроит?

Эстелия улыбнулась.

— Я справлюсь.

Тесса уставилась на неё.

— Ох, нет. Погодите.

— Ты же сама спрашиваешь, кому поручить.

— Я спрашиваю, потому что знаю, чем кончится. Вы начнёте, мы подхватим. Марта испечёт «всего один пирог», Олдер побежит за столами, я останусь всё это считать. И кому праздник?

— Поэтому я и пришла сначала к тебе.

— Ну, слушаю. Как обойдётесь без нас?

— Утром отправлю двоих в Равенну. Купим готовую еду, возьмём напрокат посуду. Для обслуживания наймём людей из города. Столы сами поставим, а с подачей мудрить не будем.

— «Сами» — это кто?

— Я. Рейнар, если согласится. Терен. Может, кто-нибудь из постояльцев захочет помочь.

Тесса прикрыла глаза.

— Вы собираетесь заставить герцога Пепельного Хребта расставлять столы.

— Попрошу. Он вправе отказаться.

— Тогда он сам согласится, и это будет ещё хуже.

Эстелия рассмеялась.

— Всё, Тесса. Ложись, тебе утром вставать.

— Нет уж. Теперь я не усну.

— Я думала, тебе спокойнее будет узнать заранее.

— Спокойнее! Теперь я до утра буду думать, чего вы не предусмотрели.

Тесса уже развернулась к стулу, на котором лежало платье.

— Что ты делаешь?

— Одеваюсь.

— Тесса, куда ты собралась?

— Составлять список.

— Мы же договорились: никаких списков и хлопот.

— Завтра никаких. А сейчас ещё сегодня.

Эстелия посмотрела на неё.

Тесса ответила совершенно невинным взглядом.

— Вы же сами учили меня внимательно слушать формулировки.

Через четверть часа они сидели в библиотеке.

Рейнар всё ещё не спал.

Эстелия обнаружила его там вместе с Тереном над схемой старых водных каналов. Оба подняли головы, когда в комнату вошла Тесса с чистой книгой и решительным выражением лица.

— Только не ещё один ремонт, — сказал Рейнар.

Эстелия остановилась.

— Вы ещё не знаете, что я собираюсь сказать.

— После полуночи хорошие новости обычно не приносят.

— А у меня хорошие. С чего вы взяли, что нет?

— Вы Тессу разбудили. Она бы вам просто так не простила.

— Между прочим, мы уже договорились.

Тесса положила книгу на стол.

— Завтра курорт закрыт.

Терен перевёл взгляд на Эстелию.

— На ремонт?

— На отдых. Для тех, кто этот ремонт делал.

Она объяснила ещё раз.

Терен выслушал без возражений.

Рейнар — тоже.

Только когда Эстелия закончила, он спросил:

— Сколько народу вы ждёте? Надеюсь, хоть не всю Равенну.

— Вся Равенна не поместится. Позовём тех, кто нам помогал, с семьями. Верденов, Хорвена с рабочими, стекольщика, столяров, прачек. Парней Олдера. Поставщиков тоже: они везли нам дерево и продукты, когда ещё неизвестно было, переживёт ли курорт этот месяц.

— Это уже немало, — заметил Терен.

— Я насчитала человек семьдесят.

— Больше, — сказала Тесса. — У Хорвена трое работников. У стекольщика двое. У мастера по камню сын и племянник. Если семьи…

— Восемьдесят, — исправила Эстелия.

— Девяносто, — сказала Тесса.

— Откуда ещё десять?

— От семей. Вы про них всё время забываете. У одного жена, у другого мать обеды сюда носила. Как мы ей скажем: сын пусть приходит, а вам места нет?

Эстелия не стала спорить.

— Ладно, рассчитываем на девяносто.

Рейнар посмотрел на неё.

— Бал вы ограничили шестьюдесятью из соображений безопасности.

— На балу все шли к источникам в темноте. Завтра будем во дворе, в зимнем саду и на террасах. Выше шестого никого не пустим. И танцевальный зал нам не нужен — бала не будет.

Терен усмехнулся.

— Пока.

— Музыкантов я точно не нанимаю.

— Вот теперь я вам не верю, — сказала Тесса. — В Равенне найдётся кто-нибудь со скрипкой, даже если вы специально запретите.

— Ну, со своей скрипкой пусть приходит.

Рейнар отложил схему.

— А постояльцы?

— Вернём деньги за дневные услуги. Комнаты, конечно, за ними, завтрак подадим. Днём смогут погулять сами, вечером — присоединиться. Только я заранее объясню: после полудня наши работники отдыхают.

— Некоторые будут недовольны.

— Вероятно.

Он чуть поднял бровь.

— Даже не возмутились слову.

— Я сегодня даже Марте собираюсь запретить готовить. Не до слов.

— Тогда берегите силы до утра.

Эстелия посмотрела на Терена.

— Терен, вас это тоже касается.

— Меня-то почему?

— Завтра отдыхаете вместе со всеми.

— Госпожа Ровенар, я здесь по поручению короны.

— И королевскому специалисту полагается обед без чертежей.

— У меня осмотр шлюза.

— Если осмотр можно перенести — сделайте послезавтра.

Терен посмотрел на Рейнара.

— Она может так делать?

— Попробуйте возразить. Вдруг у вас получится.

— У вас, значит, не получается?

— Пока успехи скромные.

Эстелия решила, что разговор закончен.

— Прекрасно. Значит, утром Тесса и я объясним всё персоналу.

— Нет, — сказала Тесса.

— Тесса, ну что ещё мы забыли?

— Мы ничего. Но Марте скажете сами.

Эстелия нахмурилась.

— Думаешь, меня послушается?

— Если я запрещу ей входить на кухню, она меня выгонит. И будет права, я бы тоже так сделала.

— А мне запретить можно?

— Вы владелица. С вами она хотя бы начнёт спорить.

— Спасибо. Уже гораздо спокойнее.

— Вот и пользуйтесь титулом, пока он нужен.

Эстелия хотела напомнить, что титула у неё больше нет, но промолчала.

Слова почему-то уже не подходили.

Она была не герцогиней Марвейр.

Но назвать её просто женщиной без положения становилось всё труднее даже в собственной голове.

У неё был дом.

Люди.

Доход.

Ответственность.

Суд через два дня.

И шесть облаков над горами.

Возможно, положение определялось не только словом перед фамилией.

— Хорошо, утром поговорю с ней сама, — решила она. — А сейчас всё-таки спать.

Тесса посмотрела на часы.

— Вы тоже?

— И я. Больше никаких списков.

Рейнар поднялся.

— Провожу вас.

Эстелия повернула голову.

— До спальни?

— До лестницы. Хочу убедиться, что вы пойдёте спать, а не составлять новый список.

— Проверять мой сон корона вам не поручала.

— Тут и без короны видно, что вы устали.

— Себя в зеркало видели?

Терен прикрыл рот ладонью.

Тесса забрала книгу.

— А я пойду, пожалуй. Пока и мне чего-нибудь не сказали.

— Вот теперь ты вспомнила про сон.

— Самое время.

Она ушла первой.

Терен последовал почти сразу, бросив на Рейнара короткий взгляд, который Эстелии не понравился исключительно потому, что она прекрасно его поняла.

Они остались вдвоём.

Рейнар стоял у стола.

До него было несколько шагов.

После разговора на верхней террасе, когда Эстелия сказала «после суда», между ними установилась странная договорённость, которую они не формулировали.

Не отступать.

Но и не торопить.

Ей нравилось это больше, чем следовало.

— Вы правда считаете идею плохой? — спросила она.

— Сам праздник — нет.

— А расходы? Вы ведь считаете, что сейчас не время.

— Для ваших счетов время хуже не придумаешь.

— Говорите. Я слушаю.

Рейнар посмотрел на закрытую дверь библиотеки.

— Еда, повозки, наёмные работники. Дневную выручку потеряете. А завтра суд, и деньги вам могут понадобиться.

— Я считала. Потянем.

— Седьмой источник может не проснуться.

— Я и об этом думала.

— Деньги будут потрачены, а дверь останется закрытой. Вы к этому готовы?

— Праздник всё равно состоится.

— Тогда в счетах я бы это решение не оправдал.

Эстелия скрестила руки.

— Но вы не отговариваете.

— Я бы на вашем месте сделал то же самое.

Она ждала.

— Почему, если всё так плохо со счетами?

— Потому что дверь может остаться закрытой, а вы всё равно позовёте этих людей. Раньше вы, кажется, не позволяли себе ничего, что не помогало спасти курорт.

Ответ оказался неприятно точным.

Эстелия отвела взгляд к окну.

— Я всё равно надеюсь на седьмой.

— Я бы тоже надеялся.

— И на грамоту.

— И на неё.

— Тогда не такая уж я бескорыстная.

— Вам же не нужно перестать хотеть, чтобы всё получилось.

Она подумала.

— То есть я наконец научилась делать глупости без оправданий?

— Насчёт «наконец» я бы поспорил.

Эстелия рассмеялась.

— Спокойной ночи, Рейнар.

Он подошёл ближе, но остановился до того, как расстояние между ними стало опасным.

— Спокойной ночи, Эстелия.

Она вышла из библиотеки.

На этот раз действительно пошла спать.

Марта восприняла новость хуже всех.

— Нет.

Эстелия уже начинала подозревать, что это слово станет главным звуком утра.

Основной персонал собрался в кухне после завтрака. Кроме Тессы, Брана, Марты, Олдера и Нейры пришли новые помощники, двое конюхов, девушки, занимавшиеся комнатами, и работники, постоянно находившиеся на территории.

Эстелия стояла у длинного стола.

— Марта, дайте мне договорить.

— А чего договаривать? — заявила Марта. — Людей кто кормить будет?

— Сегодня вы за них не отвечаете.

— Они-то об этом знают? Есть всё равно попросят.

— Я уже отправила человека в Равенну.

— К кому это вы его отправили?

— За готовой едой.

Марта выглядела так, будто хозяйка объявила о намерении снести кухню.

— Чужой?

— Только готовой едой. В вашу кухню чужого повара не поставлю.

— Что заказали-то?

— Хлеб, пироги, жареное мясо, овощи, сыр, печёные яблоки. Привезём, расставим — каждый возьмёт себе сам.

— У меня хлеб лучше.

— Лучше. Никто с вами не спорит.

— И пироги.

— И пироги ваши лучше.

— Тогда зачем покупать хуже?

Эстелия положила ладони на стол.

— Марта, я хочу хоть раз увидеть вас за столом. Чтобы вы поели вместе со всеми, пока еда горячая.

— Это моя кухня.

— Она и завтра будет вашей. Один день побудет без вас.

Марта открыла рот.

Олдер неожиданно вмешался:

— Мам, ну оставь ты эту кухню.

Она повернулась к сыну.

— Ты-то чего вмешиваешься?

— На один день нас отпускают. Давай попробуем.

— Ты вообще понимаешь, что будет, если люди войдут сюда и начнут всё переставлять?

— Никто ничего не переставит, — сказала Эстелия. — После обеда кухню закроем.

Марта уставилась на неё.

— Запрёте мою кухню от меня?

— И ключ до вечера вам не отдам.

Тесса отвернулась к окну.

Бран кашлянул.

Нейра, кажется, улыбнулась.

Марта оглядела всех.

— Насмейтесь сейчас, пока я добрая.

— Мам, мы просто отдохнуть хотим, — сказал Олдер.

— Ты первый завтра останешься без ужина.

— Сегодня можешь не кормить.

— Что ты сказал?

— Праздник сегодня. Нам уже еду везут.

— Вот её и ешь.

Эстелия подняла руку.

— И ещё. После полудня работу оставляете все. Я знаю, как бывает: «только проверю» — и человека до вечера нет. Поэтому, если поймаю кого за делом, сама отведу в зимний сад. Кресел хватит.

Нейра подняла голову.

— А мне можно уйти от стойки?

— Нужно, Нейра. Я вас за месяц в зимнем саду без книги размещения или тряпки ни разу не видела.

Девушка смутилась.

— Так там же гости сидят…

— И для вас место найдётся. Я для того всех и зову.

Эстелия посмотрела на Брана.

— Бран, прогулки тоже отменяются.

— Слышал. Никуда не поведу.

— Даже если попросят именно вас.

Он вздохнул.

— Ну и чем мне весь день заниматься?

— А вы сами на горы посмотрите. Без группы за спиной.

— Да я на них пятьдесят восемь лет смотрю.

— Тогда посидите с людьми, поговорите.

— О чём же? Всё равно про горы спрашивать будут.

— О погоде. Хоть раз сможете поспорить с гостями, кто из вас лучше знает, когда пойдёт снег.

Несколько человек засмеялись.

Эстелия повернулась к Олдеру.

— Конюшня работает только утром и вечером. Днём за ней присмотрят два человека из Равенны, которых привезёт наш поставщик.

Олдер нахмурился.

— А с лошадьми они обращаться умеют?

— Один работал в городском постоялом дворе.

— В каком дворе? Я их знаю.

Она назвала.

Олдер немного успокоился.

— Эти умеют. Ладно.

— Только сами к ним каждые двадцать минут не заглядывайте.

— Не каждые двадцать. Когда нужно.

Марта фыркнула.

— Каждые пятнадцать.

— Мам, хоть ты не начинай.

— А что, неправда?

— Ты сама каждые десять минут заходишь к печам.

— У меня возле печей помощники. За ними нужен глаз.

— Так сегодня и они отдыхать пойдут.

Марта посмотрела на Эстелию.

— Госпожа Ровенар, признайтесь: вам просто хотелось меня из кухни выманить?

— И это тоже. Не думала, что будет так трудно.

Даже Марта едва удержалась от улыбки.

Напряжение отпустило.

Тесса открыла книгу.

— Теперь главное. Кого приглашать?

С этого начался спор, занявший больше часа.

Список рос.

Хорвен и его рабочие.

Стекольщик с помощниками.

Столяры.

Каменщики.

Прачки.

Поставщики.

Работники лесопилки, которые помогали с древесиной.

Мужчина, сдававший навесы для бала.

Семья, у которой Олдер покупал дополнительный корм для лошадей.

Вердены.

Несколько жителей Равенны, которые в первые дни согласились бронировать комнаты в месте, о котором остальные ещё говорили как о развалинах.

— А тот мастер, который сделал первые новые рамы? — спросила Нейра.

— Конечно, позовите.

— Его жена приносила ему обед.

— Приглашайте обоих.

— У них ещё две дочери. Можно с ними?

— Пусть приходят всей семьёй.

Тесса подняла глаза.

— Уже сто четыре.

Эстелия посмотрела на неё.

— Подожди, мы же только что насчитали девяносто.

— Семь минут назад.

— Бран, а сколько мы сможем принять безопасно?

Бран ответил:

— Если не вести всех одновременно к источникам, во дворе и на террасах поместятся.

— Сто двадцать?

Он подумал.

— Если распределить по террасам, хватит места и на сто двадцать.

— На этом и остановимся.

Через минуту Марта вспомнила мельника.

Через две — Олдер кузнеца.

Через пять Нейра назвала старую женщину из Равенны, которая бесплатно дала им в первые дни несколько старых покрывал, узнав, что не хватает белья.

В итоге список остановился на ста тридцати одном человеке.

Тесса посмотрела на Эстелию.

— На бал вы пустили шестьдесят.

— Не напоминай.

— Теперь сто тридцать один.

— Не все же сразу пойдут танцевать.

— Вы этих людей видели на праздниках?

Эстелия вспомнила Равенну.

Нет.

Не была.

— Тогда уберём часть столов из двора.

— Чтобы было место для танцев?

— Чтобы нам самим было где пройти.

Тесса записала.

Эстелия заметила.

— А книгу всё-таки не выпускаешь.

— Пока утро, вы разрешили.

— После полудня книгу заберу.

— Попробуйте.

Первой проблемой стали постояльцы.

Эстелия ожидала недовольства.

Получила любопытство.

Она сама обошла все двадцать занятых комнат и объяснила, что дневная программа отменяется. За услуги этого дня деньги возвращались. Завтрак уже был подан, комнаты оставались за гостями, но после полудня персонал не будет заниматься обычным обслуживанием.

Некоторые удивлялись.

Двое действительно возмутились.

Один купец из столицы заявил, что приехал ради шестого источника и рассчитывал на прогулку.

— Завтра Бран вас проводит, — ответила Эстелия. — К источнику пойдёте с утренней группой.

— А мне хотелось сегодня.

— Сегодня он отдыхает.

Мужчина растерялся.

— Он заболел?

— Устал. Последние недели по три прогулки в день проводит.

— Я ведь оплатил эту прогулку.

— Мы вернём вам деньги. Вот, они уже вычтены из счёта.

Купец хотел спорить.

Потом посмотрел на серебряную монету, которую Нейра положила рядом с его счётом, и передумал.

— А что за праздник вечером?

— Для работников и жителей Равенны.

— Постояльцам нельзя?

— Присоединяйтесь. Только места будут общие. Отдельного обслуживания для постояльцев сегодня нет.

Он приподнял брови.

— И столичным гостям никаких привилегий?

— Им придётся потесниться вместе со всеми.

Мужчина неожиданно рассмеялся.

— Тогда я останусь.

Большинство отреагировало примерно так же.

Семья из Варрена сразу предложила помочь со столами.

Эстелия отказалась.

Потом подумала.

— Знаете, если вы не передумали, помощь пригодится. После полудня.

— Почему не сейчас?

— Утром мы сами управимся. Вы пока отдыхайте.

— А потом в работники запишете?

— В гости, которые вызвались помочь со столами. На остальное не рассчитываю.

Женщина улыбнулась.

— Звучит честно.

К обеду новости дошли до Равенны.

Во двор приехала первая повозка с едой.

За ней вторая.

Третью сопровождала Марта, которая каким-то образом умудрилась оказаться возле ворот именно в момент разгрузки.

— Я только смотрю, — заявила она прежде, чем Эстелия успела что-нибудь сказать.

— Марта, мы же про зимний сад договаривались.

— Сейчас ещё без пяти двенадцать.

Эстелия посмотрела на часы.

Марта оказалась права.

— Ещё пять минут, и идёте отдыхать.

— Да иду я, иду.

— Марта.

— Я же согласилась.

— Это не звучало как согласие.

— Госпожа, пять минут дайте. Последних. Потом выгоняйте.

Эстелия сдалась.

Ровно в полдень Тесса отобрала у Марты передник.

Буквально.

— Отдай.

— Не отдам. Сами развяжите, а то узел затянули.

— Тесса.

— Со мной бесполезно. Вот хозяйка, ей жалуйтесь.

Марта повернулась к Эстелии.

— Вы серьёзно?

— Мы ведь с утра всё обсудили.

— Там чужой хлеб.

— Марта, люди его едят. Всё в порядке.

— Он слишком сухой.

— Запьют. Я вас сегодня печь новый не пущу.

— И мясо нарезали толсто.

— Зато кусок виден на тарелке.

— Вы ничего не понимаете.

— Вот завтра своим и накормите. А сегодня посидите с нами.

Олдер рассмеялся так громко, что Марта немедленно повернулась к нему.

— Тебе весело?

— Мам, ну правда смешно.

— Жди ужина.

— Завтра приду первым.

Тесса повесила передник на крючок.

— Ну вот. До вечера про него забыли.

Марта посмотрела на неё с настоящим подозрением.

— И куда я теперь пойду?

— Куда гости ходят. Мы-то чем хуже?

— А что они там целый день делают?

Все вокруг замолчали.

Никто не смог ответить сразу.

Эстелия почувствовала, насколько это показательно.

Люди, которые каждый день создавали отдых для других, понятия не имели, как отдыхать сами.

— Начните с зимнего сада, — предложила она.

Марта посмотрела туда, словно Эстелия отправляла её в незнакомую страну.

— Сидеть там, что ли?

— Да. Там у окна хорошее кресло.

— Ну сяду. А дальше?

— Дальше ничего не надо.

— Просто сидеть?

— Можно ещё на снег смотреть. Как захочется.

Марта перевела взгляд на Тессу.

— Ты слышишь, что она предлагает?

— Слышу, — сказала Тесса. — Пойдёмте вместе, попробуем.

— Что попробуем?

— Сидеть. Вдруг нам понравится.

Они ушли вместе.

Эстелия смотрела вслед и чувствовала, как внутри становится удивительно легко.

Не потому, что ожидала седьмой источник.

На несколько минут она вообще о нём забыла.

Нейра попыталась спрятаться за стойкой.

Эстелия нашла её через десять минут.

— Нейра, вы почему всё ещё за стойкой?

— Я только постояла… Ничего не заполняю.

— Вы стоите за стойкой.

— Всё время сюда возвращаюсь. Сама не замечаю.

— Пойдёмте отсюда.

— А куда мне?

— К Марте и Тессе, например.

— Они в зимнем саду?

— Устроились у окна.

Нейра помедлила.

— Там господа Орсен. Я видела, они недавно сели.

— Ну и пусть сидят. Там места много.

Она опустила глаза.

Эстелия поняла не сразу.

— Нейра, вас смущает, что они вас за работой видели?

— Я же им комнаты убирала…

— А сегодня вы отдыхаете. Точно так же, как они.

— Они всё-таки за это платят.

— Им сегодня деньги за обслуживание вернули. Никто не ждёт, что вы сейчас к ним побежите.

Нейра всё равно не двигалась.

Эстелия посмотрела на стойку.

Когда-то за ней сама принимала первых гостей.

Потом место стало принадлежать Нейре почти естественно. Девушка научилась помнить имена, комнаты, даты, предпочтения людей.

И всё же в её собственной голове граница оставалась.

По одну сторону стойки — гости.

По другую — она.

— Нейра, — сказала Эстелия спокойнее, — если вам не хочется в зимний сад, не надо. Но выберите любое место, которое вам нравится. Только не рабочее.

Девушка подумала.

— Можно к пятому источнику?

Эстелия удивилась.

— Конечно. Вам там нравится?

— Я только мимо проходила. Всё торопилась, даже послушать не успела.

Пятый источник уже разрешили осматривать с верхней дорожки, хотя к самому бассейну пока не пускали.

— Идите. Хоть до вечера там сидите.

Нейра улыбнулась и ушла.

Через несколько минут со стороны перламутрового облака донёсся чистый каменный звон.

Эстелия остановилась.

Потом улыбнулась сама себе.

Нет.

Не нужно каждую секунду ждать седьмого.

Сегодня день был не для этого.

Первые приглашённые приехали после двух.

Не в парадных экипажах.

На обычных повозках.

С детьми, корзинами, тёплыми плащами и таким выражением лиц, словно до последней минуты никто не верил, что их действительно пригласили в курорт не работать и не что-нибудь привезти.

Хорвен вошёл во двор в чистой рубахе и хорошем тёмном жилете.

Эстелия едва его узнала.

Он заметил.

— Не признали, госпожа?

— На секунду — нет.

— Непривычно оделся?

— Никогда не видела вас без рабочей куртки.

— Я тоже вас с молотком не видел.

— Вы не спешите, ещё увидите.

— Лучше зовите меня. Целее будет.

За ним появились двое помощников с семьями.

Стекольщик привёз жену и взрослых сыновей.

Столяр — дочь, ту самую, которая уже приходила смотреть новые перила.

Работники лесопилки приехали целой компанией.

Потом Вердены.

Господин Верден первым делом потребовал знать, почему ему ничего не разрешают оплатить.

— Потому что сегодня вы приглашены, — ответила Эстелия.

— Я могу заплатить за семью.

— Знаю, господин Верден. Но сегодня угощаю я.

— Тогда зачем отказываетесь?

— Вы столько людей к нам отправили. Дайте мне хоть раз пригласить вас просто так.

Он посмотрел на неё.

— Так ведь они у вас и без меня деньги оставят.

— А вы сегодня оставьте кошелёк в покое.

Илона Верден улыбнулась.

— Не спорь, — сказала Илона Верден. — Сам всем говоришь, что здесь и вдвое дороже заплатил бы. А как бесплатно зовут, тебе опять не так.

— Не говорил я про «вдвое».

— Говорил. Я рядом сидела.

— И кому же я это говорил?

— Да кому только не говорил. Идём уже.

Эстелия оставила их выяснять.

Двор заполнялся.

Не так, как на балу.

Тогда люди приезжали смотреть.

Сегодня многие сначала искали глазами знакомых работников.

К Хорвену подходили показывать, как держится новая галерея.

Стекольщика позвали в зимний сад, и он первые несколько минут разглядывал собственную работу вместо гор.

Марта встретила знакомую женщину из Равенны и через четверть часа уже сидела с ней у окна, не пытаясь убежать на кухню.

Тесса устроилась напротив.

Эстелия прошла мимо и остановилась.

Перед Тессой стояла чашка.

— Тесса. Не верю глазам.

— Сижу, как приказано.

— Ну как тебе?

— Чай горячий. Уже неплохо.

Марта фыркнула.

— Она уже два раза вставала проверить, правильно ли поставили столы.

— А вы сами далеко от кухни ушли?

— Я всего один раз заглянула.

— Три, — сказала Тесса.

Марта возмутилась:

— Один раз я ходила не на кухню.

— К кухонной двери.

— Так я не входила!

Эстелия рассмеялась.

— Хорошего отдыха.

Марта посмотрела на неё.

— А вы?

— Что ещё проверить?

— Когда сядете?

— Сейчас пройду посмотрю, всё ли… Потом сяду.

— Слышали, Тесса?

— Ну что я сказала?

— Нас усадили, а сами по двору носитесь. И вам можно?

Эстелия уже собиралась ответить, но не нашла убедительного возражения.

Марта удовлетворённо отвернулась.

Пришлось идти дальше.

Во дворе заиграла музыка.

Эстелия остановилась.

— Тесса!

Из зимнего сада донеслось:

— Я ничего не делала!

Музыканта она нашла возле восточной галереи.

Это оказался пожилой столяр из Равенны, которого Эстелия знала только как человека, поставившего четыре стола в новой гостевой части. Сегодня он держал небольшую скрипку.

— Это вы скрипку привезли?

— Моя, госпожа. Дома зря лежит.

— А я и не знала, что вы играете.

— Вот сейчас и проверим, не забыл ли.

Рядом уже стояли дети.

Через несколько минут выяснилось, что умеет.

Неплохо.

Потом к нему присоединилась девушка с флейтой.

Не дочь Верденов, игравшая на первом открытии, а одна из молодых прачек.

Музыка возникла сама.

Эстелия даже не успела решить, нравится ей это или нет.

Рейнар подошёл со стороны дома.

Сегодня на нём не было ни официального сюртука королевского ревизора, ни вечернего костюма герцога. Обычная тёмная одежда, в которой он чаще ходил по архиву и старым коридорам.

В руке он нёс два складных стула.

Эстелия посмотрела на него.

Потом на стулья.

— Рейнар, зачем вы сами стулья носите?

— Их здесь не хватает.

— Я вас не просила.

— Вы же сказали: сегодня ставите сами. Я решил помочь.

Он поставил стулья рядом с длинным столом.

— По своей воле, если вы об этом.

Эстелия улыбнулась.

— Когда хотите, вы, оказывается, умеете обходиться без возражений.

— Не привыкайте.

Она чуть не ответила привычной фразой и остановилась.

Сколько раз они уже повторяли её?

Рейнар заметил.

— Что вы так смотрите?

— Собиралась ответить. Потом передумала.

— Решили не повторяться?

Она посмотрела на него с подозрением.

— Вы теперь ещё и это замечаете?

— Успел выучить некоторые ваши ответы.

— Тогда несите остальные стулья.

— А этот я и ожидал.

Он ушёл к галерее.

Эстелия смотрела ему вслед чуть дольше, чем требовалось.

Потом услышала рядом голос Брана:

— Если вы будете смотреть на герцога так, он однажды заметит.

Она резко повернулась.

Смотритель стоял в хорошем старом сюртуке, явно извлечённом из сундука после долгих лет.

— Бран.

— Я же вам добра желаю.

— Сегодня вы гость.

— Вот и разговариваю за столом.

— Гостям не положено делать замечания хозяйке.

— Вы это придумали сейчас.

— Хозяйке положено устанавливать правила.

— Сначала предупредите, потом требуйте.

Он прошёл мимо.

Эстелия некоторое время смотрела ему вслед.

Этот дом действительно плохо влиял на дисциплину.

И почему-то она была этому рада.

К четырём часам приехали почти все.

Сто двадцать семь человек.

Оставшиеся четверо прислали записку: у одной семьи сломалось колесо на дороге, и они решили вернуться в город.

Эстелия почти отправила Олдера помочь.

Поймала себя на этом.

Не отправила.

Сегодня он сидел на верхней террасе вместе с двумя парнями из конюшни и спорил о лошадях.

Не рабочих.

Своих любимых.

Впервые Эстелия услышала, как Олдер говорил не о сломанной двери, подкове, повозке или срочном ремонте. Он рассказывал о жеребёнке, которого хотел купить весной, если сможет накопить.

— Почему весной? — спросила она, остановившись рядом.

Олдер поднял голову.

— К весне накоплю. Сейчас не потяну.

— И где будете держать?

— Если старый загон восстановим, там.

— Почему «если»? Мы же собирались его чинить.

Он улыбнулся.

— Учусь у герцога Кальдэна. Пока не сделано, лучше не обещать.

Рейнар, сидевший через стол, посмотрел на него.

— Моим именем не прикрывайтесь.

— Как скажете, — сказал Олдер.

Эстелия рассмеялась.

Она продолжила обход.

Не потому, что работала.

По крайней мере старалась в это верить.

Ей хотелось увидеть всех.

Нейра сидела у пятого источника вместе с тремя девушками из Равенны и слушала звон, который производила вода. Никто не держал книгу размещения. Никто не задавал ей вопросы о свободных комнатах.

Бран показывал внуку одного из каменщиков старую смотровую площадку.

Не группу.

Одному ребёнку.

Когда мальчик засыпал его вопросами, Бран отвечал с удовольствием.

Хорвен играл в кости с двумя своими рабочими на столе, который сам ремонтировал неделю назад.

Марта стояла у стола с едой.

Эстелия сразу направилась к ней.

— Марта, вы опять еду проверяете?

— Беру пирог.

— А, едите. Простите.

— Уже приготовились меня ругать?

— Чуть было не начала.

Марта откусила.

Поморщилась.

— Мой лучше.

— Даже не сомневалась, что сравните.

— А чего тут сравнивать, тесто-то сухое.

— Тогда возьмите ещё и напиток. И садитесь.

— Жестокая женщина.

— Вы не первая, кто жалуется.

— А кто ещё жаловался?

Эстелия посмотрела на Рейнара, находившегося на другом конце двора.

Марта проследила.

Улыбнулась.

— А-а. Ну, этому можно вас поругать.

— Марта, ешьте пирог.

— Ем. Молчу.

Эстелия ушла прежде, чем разговор стал ещё хуже.

В зимнем саду было тесно.

Погода испортилась: за стеклом шёл снег, уже настоящий, густой. Но никто не жаловался.

Дети прижимались ладонями к окнам.

Женщины из Равенны рассматривали растения.

Двое стариков спорили, действительно ли зимой отсюда видно дальнюю вершину или кто-то придумал это для рекламы.

Тесса нашла Эстелию возле входа.

— Вас за столом так и не дождались.

— Я просто прошлась по двору.

— В третий раз, госпожа.

— Неужели в третий?

— Марта велела привести вас за стол.

— Она и до меня добралась?

— Сказала без вас не возвращаться.

— И давно она мной распоряжается за пределами кухни?

— С тех пор как вы лишили её кухни.

Эстелия вздохнула.

— Хорошо.

Тесса остановилась.

— Вот так сразу? Я даже не успела возразить.

— Хочешь, начнём сначала?

— Вы сказали «хорошо» и не спорили.

— Не привыкай.

— И не собиралась. Идёмте, пока вы не передумали.

Они вышли во двор.

Длинные столы стояли там же, где несколько недель назад гости впервые ужинали над облаками.

Только сегодня лучшие места никто не резервировал.

Возле края сидели рабочие.

Рядом — их семьи.

Столичные постояльцы, решившие присоединиться, устроились там, где нашлось свободное место.

Кто-то принёс дополнительные скамьи сам.

Кто-то сел на каменную ступень.

Эстелия увидела свободное кресло между Мартой и Браном.

— Вы специально мне место оставили?

— А то вы сядете с краю и опять сбежите, — сказала Марта.

Бран отодвинул кресло ногой.

— Садитесь уже, еда стынет.

— Я ещё хотела посмотреть…

— Потом посмотрите. Садитесь, — повторила Тесса за спиной.

Эстелия огляделась.

Никому не требовалась её помощь.

Повозки разгружены.

Еды достаточно.

Фонари зажгут после темноты те, кто сегодня приехал из города специально для этого, а не Олдер.

Постояльцы знали правила.

Дорожки выше шестого источника закрыты.

Рейнар и Терен контролировали безопасность, но даже они не выглядели занятыми.

Эстелия села.

Сначала это казалось неправильным.

Слишком много людей вокруг.

Слишком много всего, что можно проверить.

Потом Марта подвинула ей тарелку.

— Вот, попробуйте этот.

— Вы же сказали, пирог плохой.

— Этот другой.

— Съедобный хоть?

— Этот ничего. Ешьте.

Эстелия попробовала.

— Ваш лучше.

Марта расплылась в улыбке.

— Ну вот. Хоть вы признаёте.

— Только сейчас печь свой не бегите.

— Да сижу я уже.

За столом засмеялись.

Кто-то налил Эстелии тёплый яблочный напиток.

Она даже не сразу увидела кто.

Впервые за всё время существования нового курорта ей не принесли чашку как хозяйке.

Просто передали по столу.

Из рук в руки.

Эстелия поймала себя на неожиданном удовольствии.

— За что пьём? — спросил Верден с другого конца.

— Можно просто так, — ответила она.

Он удивился.

— И без тоста? Не годится.

— Значит, придумывайте сами.

— За курорт!

Несколько человек поддержали.

Эстелия покачала головой.

— Погодите. Давайте по-другому.

— А вы за что предлагаете?

Она посмотрела на лица вокруг.

На людей, которые знали «Семь облаков» задолго до того, как место снова стало модным.

На тех, кто видел треснувшие стены изнутри.

Таскал доски.

Ставил стекло.

Готовил еду.

Чистил камень.

Прокладывал дорожки.

Верил.

Не верил, но всё равно работал.

— За тех, кто его сделал, — сказала Эстелия.

Верден поднял кружку.

— Тогда вам тоже придётся пить.

— Думаете, я отказываюсь?

— Думаю, вы про себя опять забыли. А ведь тоже этот курорт поднимали.

Она хотела возразить.

Не стала.

Кружки поднялись.

Никто не говорил торжественной речи.

Не требовалось.

За столом снова зашумели разговоры.

Столяр начал спорить с Хорвеном о рамах.

Марта доказывала женщине из Равенны, что для хорошего хлеба важнее руки, чем дорогая печь.

Олдер рассказывал мальчишкам о лошадях.

Нейра смеялась над чем-то, что сказала одна из прачек.

Тесса сидела рядом с Эстелией и впервые за долгое время ничего не держала в руках.

Ни списка.

Ни белья.

Ни ключей.

— Ну как, Тесса? — спросила Эстелия.

— Что вы всё проверяете?

— Можно просто сидеть?

Тесса подумала.

— Непривычно.

— А ещё посидишь?

— Посижу. Хорошо здесь.

— Записать дату?

Тесса повернулась к ней.

Эстелия рассмеялась.

— Всё. Молчу.

Снег прекратился перед закатом.

Облака в долине разошлись, и на дальних вершинах появился розовый свет.

Люди начали выходить из зимнего сада во двор.

Кто-то снова заиграл на скрипке.

Флейта ответила.

На этот раз танцы действительно начались.

Не те, что на балу.

Никто не выстраивался парами по правилам.

Дети бегали между взрослыми.

Стекольщик танцевал с женой так сосредоточенно, словно выполнял сложную работу.

Хорвен сначала отказался, потом одна из женщин из Равенны буквально вытащила его в круг.

Марта смеялась громче всех.

Эстелия сидела и смотрела.

Рейнар занял свободное место справа от неё.

Некоторое время молчал.

— Вы сегодня даже со счетами ни к кому не подходили, — сказал он.

— Утром успела проверить.

— Утром ещё можно было.

— И почему такая поблажка?

— Праздник начался после полудня.

— Тогда да. Ни одного.

— И не ходили к седьмому источнику.

— Сегодня обошлась.

— Не пробовали ключ.

— Он у меня в кармане. Там и останется.

— Даже непривычно вас такой видеть.

Эстелия посмотрела на него.

— Вам здесь нравится?

Рейнар перевёл взгляд на двор.

— Очень. Я давно так не сидел.

— Хотя мы ничего толком не устроили?

— А чего вам не хватает? Люди довольны.

— Вы опасно меняетесь.

— С вами я ко многому привык.

Она не сразу нашла ответ.

Он ничего не добавил.

Не пытался превратить слова в признание.

И от этого они остались с ней.

Эстелия посмотрела на его руки.

Вместо документов Рейнар держал простую кружку.

— Вы сегодня герцог? — спросила она.

— К сожалению, постоянно.

— И ревизором тоже весь день?

— Пока не закончил проверку.

— А можно хотя бы вечером не быть ни тем ни другим?

Он посмотрел на неё.

— Сегодня вечером попробую.

— А как мне тогда к вам обращаться?

— Рейнар.

Ответ оказался именно тем, который она хотела услышать.

Эстелия улыбнулась.

— Хорошо.

Он прищурился.

— Опять ваше «хорошо»?

— Пусть и у меня иногда будет всё хорошо.

Музыка стала быстрее.

Тесса неожиданно появилась перед ними.

— Хватит сидеть вдвоём. Идите к остальным.

Эстелия подняла голову.

— Тесса, ты же сама меня усадила.

— Поесть. Поели — теперь танцевать.

— Я и здесь прекрасно посижу.

— На балу вы так и не успели.

— У нас тогда источник проснулся, какой уж тут танец.

— Сейчас шесть работают нормально.

— Вот именно. Шесть…

Тесса посмотрела на неё.

— Не смейте сегодня снова считать.

Эстелия хотела ответить.

Рейнар уже встал.

Протянул руку.

Не как герцог на балу.

Без поклона.

Без красивого жеста.

Просто руку.

— Потанцуйте со мной. Хотя бы один раз.

Она посмотрела на ладонь.

Потом на него.

— Вы всё-таки умеете приглашать.

— Видите, я ещё могу чему-то научиться.

— И когда же успели?

— За этот месяц многое пришлось освоить.

Эстелия вложила пальцы в его руку.

— Один танец. Договорились?

— Для начала.

Она подняла брови.

— Даже не спросите, захочу ли я второй?

— На второй буду приглашать отдельно. До самоуверенности Тарселя мне далеко.

— Очень на это надеюсь.

Они вышли в круг.

Рейнар танцевал хорошо.

Это раздражало.

Эстелия сказала ему об этом почти сразу.

— Чем же я вам опять не угодил?

— Было бы справедливо, если бы вы хоть что-нибудь делали плохо.

— Выбирать спокойные проверки у меня плохо получается.

— Это вы не умеете. А я про то, что умеете, но плохо.

— Дайте подумать. Нельзя же сразу признаться во всём.

Он повёл её через поворот.

Здесь не было гладкого пола.

Камень под ногами оставался неровным.

Люди вокруг смеялись, иногда сталкивались, дети то и дело пробегали между взрослыми.

Эстелия не следила за тем, насколько правильно держит руки.

Не думала о том, кто смотрит.

Не пыталась определить, что именно означает этот танец для их отношений.

Сегодня ей впервые было достаточно самого момента.

Рейнар тоже ничего не говорил.

До тех пор, пока над шестым источником не поднялась особенно высокая лента бело-лилового пара.

Эстелия заметила её через его плечо.

Но не остановилась.

Это было почти смешно.

Ещё вчера она бросила бы всё и побежала проверять.

Сегодня продолжила танцевать.

Лента пара ушла вверх.

Следом за ней поднялось золотое облако второго источника.

Потом серебристое.

Люди начали показывать на склон.

Музыка сбилась.

Скрипач опустил смычок.

Эстелия остановилась только тогда, когда Рейнар сам посмотрел вверх.

— Так и должно быть? — спросил кто-то.

Нет.

Не обычно.

Шесть облаков никогда не поднимались одновременно так высоко.

Серебристый пар больше не лежал над нижним бассейном. Он шёл вверх по склону широкой полосой.

Золотой двигался рядом.

Зелёный туман третьего источника поднялся между деревьями.

Синий вышел из кустов четвёртого.

Перламутровый от пятого сиял в последних лучах заката.

Шестой растягивался над ними светлыми крыльями.

Все шесть потоков тянулись вверх.

К тёмной верхней террасе.

Эстелия не заметила, когда перестала держать Рейнара за руку.

Вокруг стихли разговоры.

Даже дети замолчали.

— Седьмой, — произнёс Бран.

Он стоял недалеко.

Лицо у него стало таким, каким Эстелия видела его в ночь пробуждения второго источника.

Только теперь в нём не было недоверия.

Один лишь страх поверить раньше времени.

На самой верхней части склона ничего не происходило.

Несколько секунд.

Потом ещё.

Шесть облаков дошли до места, которого с нижней террасы почти не было видно, и остановились.

Эстелия чувствовала рядом Рейнара.

Он не говорил.

Никто не двигался.

И тогда над горой появился круг.

Не свет.

Не пар.

Сначала Эстелия решила, что видит просвет между облаками.

Идеально ровное кольцо тёмного воздуха.

Потом его край стал белеть.

По кругу прошёл серебряный оттенок.

Золотой.

Зелёный.

Синий.

Перламутровый.

Бело-лиловый.

Шесть цветов собрались на мгновение и растворились, оставив прозрачное сияние.

Сверху донёсся звук воды.

Глубокий.

Чистый.

Не похожий на шум остальных источников.

Скорее на то, как большой подземный поток наконец находит открытое русло.

Бран схватился за каменное ограждение.

— Работает.

— Это точно он, Бран?

Он повернулся к ней.

Глаза старого смотрителя блестели.

— Сам не видел. Дед рассказывал… Я уж думал, не дождусь.

— Что он рассказывал? Как это было?

— Седьмой не даёт цвета.

Эстелия посмотрела наверх.

Прозрачное облако разрасталось.

— Но ведь все остальные цветные.

— Он их всех собирает. Потому и своего цвета нет.

Теперь она поняла знак.

Пустой круг.

Не отсутствие символа.

Место для всех шести.

В этот момент дворец изменился.

Не стены.

Не крыши.

Камень не стал новым, трещины не исчезли, заколоченные окна не открылись сами собой.

Но по фасаду прошёл свет.

Тонкие линии проступили там, где Эстелия раньше видела лишь старую резьбу.

Семь облаков над главным залом засветились один за другим.

В восточной галерее зажглись каменные вставки под арками.

Где-то в закрытой части дома отозвался старый колокол.

Один удар.

Второй.

Третий.

И над центральной башней начали собираться облака.

Настоящая корона.

Семь полос пара поднялись от источников, сошлись над крышей и замкнулись вокруг самой высокой башни широким сияющим кольцом.

Серебро.

Золото.

Зелень.

Синий свет.

Перламутр.

Бело-лиловые крылья.

И прозрачная седьмая полоса, удерживавшая остальные вместе.

Люди во дворе ахнули почти одновременно.

Кто-то заплакал.

Кто-то засмеялся.

Дети закричали от восторга.

Эстелия не слышала отдельных голосов.

Она смотрела на дом.

В день приезда он казался усталым.

Забытым.

Почти мёртвым.

Теперь над его башнями стояли семь облаков.

Не скрывали разрушения.

Не притворялись, что последних десятилетий не было.

Просто показывали: он снова жив.

Рейнар подошёл ближе.

— Эстелия.

Она повернула голову.

— Я вижу. Посмотрите, что с башней…

— Эстелия, седьмой ключ. Теперь можно проверить.

Ей понадобилась секунда.

Потом ещё одна.

Семь источников.

Каменная дверь.

Внутренний архив.

Первая грамота.

Суд завтра.

Вот теперь она побежала.

Тесса догнала её у лестницы.

— Подождите меня! Я тоже иду.

— Я не собиралась.

— А оглянуться вам в голову не пришло?

— Прости. Хотела первой добежать.

Бран шёл следом.

Терен уже оказался впереди, хотя Эстелия понятия не имела, где он был в момент пробуждения источника.

Рейнар спускался рядом.

— Стойте, — сказал он у входа в старую канцелярскую комнату.

Эстелия остановилась.

— Что ещё случилось?

— Архив под охранным режимом. Вы помните?

Она закрыла глаза.

Конечно.

Внутренний архив оставался под защитой распоряжения канцлера.

— Мы не будем взламывать дверь.

— Для суда важно, чтобы это было зафиксировано.

— Если ключ теперь повернётся без усилия…

— Всё равно это будет открытие архива.

— Но мы ведь ничего не ломаем. Вы понимаете разницу.

— Понимаю. Поэтому и прошу подождать.

Терен подошёл к каменной двери.

Шесть скважин уже были открыты.

Седьмая оставалась закрытой.

— Распоряжение запрещает вскрывать архив и менять его состояние, — сказал он. — Но, если полный круг восстановлен, замок должен открыться сам по себе. Технически никакого взлома.

Рейнар посмотрел на него.

— Технически. А объяснять это канцлеру вы будете?

— Я про механизм. С юридической стороны не берусь судить.

— Тогда с ней разберусь я.

Эстелия с трудом удержалась от смеха.

— Рейнар, скажите уже, как нам действовать.

Рейнар достал из внутреннего кармана небольшую королевскую печать.

Не ту, которой опечатывали помещения.

Его личный знак ревизора.

— Я фиксирую состояние двери до открытия. Терен и Бран — свидетели. Если седьмой замок откроется обычным ключом, входим только для осмотра и поиска документа, который требуется представить коронному суду. Ничего не выносим. Утром до слушания вызовем писаря канцелярии для заверенной копии.

Эстелия посмотрела на него.

— Вы нас нарочно пугали? У вас ведь готово решение.

— Пока вы бежали вниз, я думал, как его оформить.

— За две минуты?

— У нас здесь не так много вариантов.

— С вами когда-нибудь можно обойтись без спора?

— Давайте попробуем. Сейчас.

Он записал время.

Терен подтвердил.

Бран расписался неровным почерком.

Тесса попыталась тоже.

Рейнар остановил.

— Вы не были свидетелем состояния двери раньше.

— Я была свидетелем того, как она стояла закрытой последние дни.

— Нужно подтвердить и прежнее состояние механизма.

— А я вам, значит, свидетель недостаточно прежний.

Эстелия посмотрела на неё.

— Мы тебя совсем испортили этими бумагами.

— Давно. Поздно беспокоиться.

Наконец всё было готово.

Эстелия взяла седьмой ключ.

До этого он оставался холодным.

Теперь металл оказался тёплым.

Она посмотрела на Рейнара.

— Потрогайте. Он тёплый.

Он коснулся края ключа.

— Чувствую. Раньше не был.

Эстелия вставила его в последнюю скважину.

Никакого сопротивления.

Ключ вошёл полностью.

Она повернула.

Раздался седьмой щелчок.

Не громче остальных.

Но после него внутри стены заработал весь скрытый механизм.

Семь замков отозвались один за другим.

Сверху вниз.

Потом обратно.

По краю каменной плиты загорелась тонкая линия.

Эстелия отступила.

— Я отойду. Пусть открывается.

— Стойте здесь, рядом, — сказал Рейнар.

Камень дрогнул.

Дверь начала уходить в стену.

Не наружу.

Не внутрь.

Вбок.

Постепенно открывая узкий проём.

Из темноты пахнуло сухим тёплым воздухом.

Не пылью.

Не сыростью.

Деревом.

Старой тканью.

И чем-то ещё, чего Эстелия не сразу смогла определить.

Знакомым запахом старых архивов.

Только значительно чище.

Когда проём открылся полностью, Терен поднял фонарь.

Комната оказалась небольшой.

После огромного подземного зала Эстелия ожидала чего-то торжественного.

Здесь не было ничего подобного.

Круглые каменные стены.

Семь узких ниш.

Невысокий стол в центре.

И железный сундук.

Один.

Без украшений.

На крышке — пустой круг.

Тесса выдохнула:

— Такой маленький сундук… А мы до него сколько добирались.

— Главное, чтобы внутри было то, что нужно, — сказал Рейнар.

— Если там одни счета, — пробормотала Эстелия, — Арден Вейр и на том свете от меня не спрячется.

Бран хмыкнул.

Первым вошёл Рейнар.

Не как мужчина, пытавшийся её защитить.

Как ревизор.

Проверил пол.

Стены.

Потолок.

Терен осмотрел сундук.

— Обычный сундук. Никакой хитрости в замке.

— Закрыт? — спросила Эстелия.

— Нет, можно поднять крышку.

Крышка поднялась.

Внутри лежали свёрнутые ткани, несколько деревянных коробок и длинный металлический футляр.

Рейнар не позволил никому взять его сразу.

Сначала записал положение предметов.

Эстелия терпела.

Очень достойно.

Первые две минуты.

— Рейнар.

— Ещё минуту, Эстелия.

— Про сундук вы уже записали.

— Его положение. Да.

— И про футляр тоже.

— Сейчас закончу опись.

— Осталось три коробки?

— Четыре.

— Пусть четыре. Вы их вписали? Теперь можно взять футляр?

Он закончил строку.

— Берите. Осторожно, пожалуйста.

Эстелия взяла футляр.

На металле сохранились три печати.

Одна королевская.

Вторая с изображением семи облаков.

Третья ей была незнакома.

Рейнар наклонился.

— Печать первого хранителя.

— Узнаёте?

— Видел изображение в старом реестре.

Эстелия провела пальцами рядом, не касаясь воска.

— Ни одна не сломана.

— Все три целы.

— Значит, никто не открывал.

— С тех пор как поставили эти печати — не открывали.

Терен принёс чистую ткань и расстелил на столе.

Эстелия положила футляр.

Крышка была закреплена двумя маленькими защёлками.

Она посмотрела на Рейнара.

— А печати снимать нам разрешено?

— Документ нужен для завтрашнего слушания. Я фиксирую открытие.

— Вот теперь я рада, что вы всё записываете.

— Наконец-то.

Он снял печати так, чтобы не разрушить оттиски.

Футляр открылся.

Внутри лежал свёрнутый плотный лист.

Не один.

Несколько.

Первый был защищён тонкой тканью.

Рейнар развернул его.

Королевская печать была значительно старше той, что ставили нынешние чиновники.

Чернила потускнели, но текст сохранился удивительно хорошо.

Эстелия наклонилась.

Первые строки были написаны старым языком.

Она понимала отдельные слова.

Не весь смысл.

— Прочтите вслух. Я не всё разбираю.

Рейнар не начал сразу.

Просмотрел верхнюю часть.

Проверил печать.

Дату.

Подписи.

Лицо у него изменилось.

Эстелия увидела.

— Рейнар, вы что-то нашли?

Он поднял глаза.

— Это она.

— Первая грамота?

— Дата, печать — всё совпадает.

У неё неожиданно ослабли пальцы.

Эстелия положила ладонь на край стола.

— Тогда читайте. С самого начала.

Рейнар начал.

Грамота была составлена от имени короля, правившего больше двух столетий назад. В первых строках говорилось об учреждении «дома Семи над северным перевалом» для содержания источников, приёма путников и охраны дороги через хребет.

Потом шло описание земли.

Склонов.

Леса.

Двух домов.

Семи источников.

Прохода.

Всё как единое владение.

Неделимое.

Эстелия слушала, почти не дыша, но остановила себя раньше, чем это превратилось в привычную реакцию.

— Не останавливайтесь.

Рейнар перевёл строку.

— «Право держания Семи принадлежит хранителю, при котором полный круг пребывает действующим и дом принимает людей под своей крышей».

Бран снял шапку.

Эстелия посмотрела на него.

Потом снова на документ.

— А дальше что про хранителя?

Рейнар продолжил:

— «Хранитель отвечает перед короной за безопасность прохода, содержание вод, дороги и гостевого дома. Право не следует автоматически за браком, наследованием, долгом или передачей отдельной части земли, если Семь тем разделяются».

Тесса тихо произнесла:

— Кайден.

— И Тарсель, — сказала Эстелия.

Рейнар кивнул.

— Это относится к обоим.

Тарсель.

Его долговое право на восточный дом не могло превратиться в право разделить весь комплекс, если грамота оставалась действующей.

— Там сказано, что происходит, если источники гаснут? — спросила Эстелия.

Рейнар нашёл следующий раздел.

Прочитал сначала про себя.

— Да, вот этот раздел.

— Что там с правами на землю?

— Если полный круг прекращается, действующий хранитель сохраняет обычное земельное владение, но особое право Семи приостанавливается до восстановления.

— То есть именно это произошло с Марвейрами.

— Пока всё сходится.

— Они владели землёй, но не имели полного права хранителя.

— Если более поздние документы не отменили этот порядок.

Эстелия посмотрела на него.

— Вы обязательно должны добавить это сейчас?

— Лучше сейчас, чем завтра услышать от канцлера.

— Ладно. Читайте дальше.

Он продолжил.

— «Если после угасания полного круга Семь будут восстановлены и внутренний свод откроется хранителю, право полного держания возобновляется за тем, кто восстановил дом и принял обязанность перед короной».

Эстелия замерла.

— Подождите. Прочтите ещё раз, пожалуйста.

Рейнар повторил.

Терен подошёл ближе.

— Там именно «за тем»?

— Именно так написано.

— Не за прежним родом?

— Прежний род здесь не назван.

Эстелия посмотрела на семь ниш в стене.

— Тогда выходит, что я…

Рейнар не позволил ей закончить слишком быстро.

— Сначала суд должен признать грамоту действующей, а вас — тем хранителем, который восстановил Семь. Если признает, Тарсель не сможет разделить владение. И наследственные права Марвейров уже не будут главным основанием.

— Вторичным?

— Кайден передал вам землю. Это одно основание. Но, даже если он нарушил старое семейное соглашение, после восстановления Семи у вас могло возникнуть новое право на всё владение.

Эстелия смотрела на него.

— То есть Кайден может выиграть спор о том, имел ли право передать мне старую землю, и всё равно не получить курорт?

— Такая возможность есть.

— Рейнар.

— Я слушаю.

— Дайте мне хоть минуту порадоваться. Без оговорок.

Терен рассмеялся.

Даже Бран.

Рейнар выдержал несколько секунд.

Потом сдался.

— Хорошо. Этот документ нам очень поможет. Сейчас лучшее, что мы могли найти.

Эстелия закрыла глаза.

Ненадолго.

Не от слабости.

Потому что последние недели впервые дали ей что-то, похожее не на шанс, а на основание.

Она открыла глаза.

— Что там на остальных листах?

— Приложения к грамоте. Сейчас посмотрим.

Второй лист касался прохода.

Третий — порядка подтверждения хранителя.

Рейнар читал всё внимательнее.

Эстелия заметила момент, когда он дошёл до последнего раздела.

— Что там?

— Статус владения.

— Что с ним?

Он посмотрел на неё.

— «Семь облаков» учреждены как самостоятельное герцогское держание короны.

Тесса резко подняла голову.

— Самостоятельное?

Эстелия тоже не сразу поняла.

— Герцогское?

— Так и записано: герцогское держание короны.

— Но Марвейры уже герцоги.

— Это не о Марвейрах. Грамота старше их права на землю.

Рейнар снова прочитал строку.

— Хранитель полного круга является самостоятельным держателем Семи и приносит присягу непосредственно короне.

Бран смотрел на Эстелию.

Тесса — тоже.

Терен улыбался.

Эстелия почувствовала себя крайне неуютно.

— Не смотрите так.

Тесса первой нашла голос.

— Как нам теперь на вас смотреть?

— Пока как раньше. Всем троим.

— Вы понимаете, что здесь написано?

— Понимаю. Но суд ещё не признал грамоту.

Рейнар неожиданно усмехнулся.

Эстелия повернулась к нему.

— Ни слова.

— Я ведь молчу.

— И всё равно смеётесь.

— «Но суд ещё не признал». Вы сами себя слышали?

Она хотела ответить, но Бран вдруг сел на ближайший каменный выступ.

Эстелия сразу заметила.

— Бран, вам нехорошо?

— Нет, госпожа. Я посижу немного.

— Скажите, если нужно воды.

Смотритель провёл ладонью по бороде.

— Мой дед рассказывал про герцогов Семи.

— Вы раньше про это не говорили.

— Так я думал, он перепутал. Твердил: хозяин здесь раньше сам по себе был. Не Марвейр, не управляющий чей-то. Герцог Семи. Я всё про сказки отмахивался.

Рейнар посмотрел на грамоту.

— Похоже, ваш дед ничего не перепутал.

Бран коротко рассмеялся.

Потом провёл ладонью по лицу.

— Семьдесят с лишним лет.

— Столько ждали?

— Столько полного круга не было. Я не видел ни разу. Отец тоже. Дед — ещё ребёнком.

Он посмотрел на Эстелию.

— А вы приехали месяц назад.

Она почувствовала необходимость сразу остановить то, что могла превратить её в легенду.

— Бран, я ведь только домом занималась. С источниками ничего не делала.

— Я же здесь был, госпожа. Видел.

— Это все вместе. Без вас бы ничего не получилось.

— Так никто и не спорит.

— Я не хочу, чтобы вы думали…

— Госпожа Ровенар, — сказал Бран, — я сорок два года на пустой второй бассейн смотрел. А вы приехали, спросили, сколько денег не хватает, и взялись за дело. Вот это я и думаю.

Тесса рассмеялась.

Эстелия тоже.

Напряжение разошлось.

И это было хорошо.

Она не хотела, чтобы её окружали люди, которые начнут считать её избранной древним домом.

Ей гораздо больше нравилось, когда они спорили из-за столов и неправильно написанных простыней.

— Утром нужна заверенная копия, — сказала она.

Рейнар кивнул.

— Я отправлю человека в канцелярию сейчас. Пусть писарь будет здесь на рассвете.

— Прямо сейчас, ночью?

— До Равенны двенадцать миль. Успеет.

— Кого отправите?

— У меня есть кому поехать.

— У вас есть люди для таких поручений?

— Несколько.

Эстелия прищурилась.

— Всё это время?

— С начала проверки.

— И где они?

— В Равенне. Там сейчас больше работы.

— Почему я их не видела?

— Мне здесь помощники каждый день не нужны. А в городе работы хватает.

— Надо же. Столько времени рядом с вами, а про это первый раз слышу.

— Вы не спрашивали.

— Бран уже использовал этот аргумент. Он меня раздражает.

— Значит, мне лучше больше его не использовать.

Эстелия посмотрела на грамоту.

— Документ остаётся здесь.

— До заверенной копии — здесь.

— Никто не трогает без свидетелей.

— Без свидетелей не позволю.

— И у двери дежурит человек.

— Распоряжусь, чтобы дежурил.

— Хорошо.

Рейнар поднял глаза.

— Сколько за сегодня было «хорошо»? Я сбился.

— Завтра посчитаете. Сегодня пусть будет ещё одно.

Когда они вернулись наверх, праздник ещё продолжался.

Прошло меньше часа.

Эстелии казалось — половина ночи.

Во дворе уже горели фонари.

Семь облаков по-прежнему стояли над дворцом.

Не так ярко, как в момент пробуждения последнего источника, но достаточно, чтобы весь склон был виден далеко за пределами владения.

На подъездной дороге остановились несколько повозок.

Люди из Равенны увидели свет и приехали посмотреть.

Эстелия не стала никого выгонять.

Сегодня это казалось особенно бессмысленным.

Тесса почти сразу исчезла среди знакомых.

Бран пошёл искать Олдера.

Терен заявил, что наконец собирается поесть.

Рейнар остался рядом с Эстелией.

Они вышли на верхнюю террасу.

Теперь над ней проходила прозрачная полоса седьмого облака.

Её было трудно увидеть прямо.

Зато там, где она пересекала остальные, цвета становились ярче.

Внизу слышалась музыка.

— Завтра всё равно суд, — сказала Эстелия.

— И утром нам нужно успеть с копией.

— Вы могли бы хотя бы один раз сказать, что теперь всё решено.

— Вы бы мне поверили?

Она подумала.

— Нет. Сразу начала бы искать, что вы недоговариваете.

— Вот и я о том.

— А если без утешений — наши шансы?

— Очень хорошие.

— То есть насколько хорошие?

— Эстелия.

— Я понимаю, точного числа вы не назовёте. Но всё-таки…

— Иногда можно не считать.

Она посмотрела на него.

Совсем недавно те же слова сказала ей Тесса.

Похоже, сегодня весь дом решил воспитывать хозяйку.

— Хорошо.

— Теперь вы меня этим словом дразните?

— Теперь да.

Рейнар улыбнулся.

Они подошли к ограждению.

Отсюда были видны почти все террасы.

Первый источник мерцал звёздами.

Второй поднимал золотые искры.

Над третьим лежал зелёный свет.

Четвёртый сохранял вокруг себя остров тёплого воздуха, и на ближайших кустах снег таял сразу после падения.

Пятый иногда отзывался чистым звоном.

Шестое облако вытягивалось в крылья.

Седьмой источник сам скрывался выше, но его бесцветная полоса соединяла остальные.

Эстелия долго смотрела.

— Я ошибалась даже сегодня.

— Что теперь себе припомнили?

— Думала, если дать работникам почувствовать себя гостями, источник проснётся.

— Вы устроили праздник, он проснулся. Всё сошлось.

— Я другое имею в виду.

Рейнар повернулся к ней.

— Я и праздник пыталась сделать по списку. Закрыть курорт, привезти еду, позвать людей. Марту непременно усадить. Следила за всеми и ждала: ну когда же сработает?

— А потом вы перестали ходить по двору.

Эстелия улыбнулась.

— А потом села сама.

Он понял.

— И про источник забыли.

— Пока сидели. А потом ещё танцевали.

— Значит, смогли всё-таки забыть.

Она посмотрела вниз.

— Не верю, что всё дело в одном празднике. Предыдущие хозяева тоже могли купить пирогов и собрать людей. Кто-нибудь бы догадался за столько лет.

— Наверняка пробовали.

— И не знаю, умеет ли дом чего-то хотеть. Может, для этой магии нужно, чтобы здесь всем было место. А когда всё только ради выручки или хозяина — её не хватает.

— Вы только сегодня подняли цены.

— Подняла. И снижать обратно не буду.

Рейнар рассмеялся.

— Хорошо.

— Надо же платить людям, чинить дом. Я хочу, чтобы он приносил доход. И себе хочу зарабатывать, честно говорю.

— В вашем умении зарабатывать я уже убедился.

— Просто если опять окажется, что всё хорошее здесь только для самых богатых гостей…

Она посмотрела на дом.

— Боюсь, источники начнут гаснуть. Потихоньку, как прежде. Мы даже не сразу заметим.

— Это предположение.

— Доказать я не могу. Только думаю.

— По-моему, вы близки к правде.

— Даже возражать не будете?

— Сейчас мне нечего возразить.

Эстелия повернулась к нему.

— Вы действительно изменились.

— До завтра подождите. Ещё разочаруетесь.

Внизу люди засмеялись.

На несколько мгновений они оба посмотрели туда.

Эстелия вспомнила собственные слова у шестого источника.

После суда.

Тогда ей казалось, что до этого момента нужно сохранить расстояние хотя бы ради ясности.

Теперь суд был завтра.

Рейнар всё ещё оставался королевским представителем.

Грамота ещё не была признана.

Но внутри самой Эстелии что-то изменилось вместе с последним источником.

Не из-за юридического права.

Не из-за возможного титула.

Она больше не чувствовала необходимости откладывать собственную жизнь до тех пор, пока всё вокруг станет окончательно безопасным.

Такой день мог не наступить никогда.

— Рейнар.

— Я слушаю, Эстелия.

— Вы помните наш разговор у шестого источника?

— Мы там о многом говорили.

Она посмотрела на него.

— Не притворяйтесь.

— Скажите. Я хочу услышать, о чём вы сейчас.

— Я сказала: после суда.

— Да. Я помню.

— Завтра суд.

— Утром.

— Формально ещё не после.

— До решения ещё придётся подождать.

— Вы ведь уже поняли. Зачем меня мучаете?

— Немного мучаю. Простите.

Эстелия покачала головой.

— За это так и хочется передумать.

— Только не передумывайте.

— Тогда перестаньте.

— Перестал.

Он снова посмотрел на семь облаков.

На его лице стало меньше насмешки.

— Я хотел дождаться завтра.

Эстелия сразу поняла: разговор изменился.

— До решения?

— До конца проверки и суда. Моё заключение ещё влияет на ваше право остаться здесь. Я хотел сначала закончить работу.

— Я потому и попросила подождать.

— Я знаю. И согласился с вами.

— А сейчас?

Рейнар повернулся к ней полностью.

— А сейчас думаю: я и в этом ищу правильную последовательность. Сначала проверка, потом суд, потом можно жить дальше. Вы мне ничего не напоминаете?

Эстелия улыбнулась.

— Похоже, вы от меня заразились.

— Да. Безнадёжно.

Он помолчал.

Не потому, что искал эффектные слова.

Она уже знала разницу.

Рейнар всегда выбирал слова осторожнее, когда речь шла о нём самом.

— Я много думал о нашем разговоре, — сказал он. — Когда вы отказались от моей защиты, мне было обидно. Теперь я понимаю, что вы пытались объяснить.

Эстелия не перебивала.

— Вам дорого ваше имя. Всё, что вы здесь сделали, — тоже ваше. Я это понимаю. И не знаю, станет ли вам со мной легче. В чём-то наверняка будет сложнее.

— Вы умеете обнадёжить.

Уголок его рта дрогнул.

— Я, кажется, говорил, что не силён в таких разговорах.

— Нет. Вы говорили, что ещё не приглашали меня танцевать.

— Значит, предупреждаю сейчас.

Он подошёл на полшага ближе.

— Я хочу быть рядом с вами.

Эстелия смотрела на него.

В голосе не было обещания решить её проблемы.

Ни одной красивой клятвы.

Ни слова о том, что ей больше не придётся бороться.

И именно поэтому она верила каждому слову.

— Если вы хотите того же — скажите. Я буду рядом. И смирюсь с тем, что не все ваши решения будут мне нравиться.

Эстелия почувствовала, что улыбается.

— Это признание?

— Подождите.

— Если вы сейчас скажете, что я не так поняла…

— Вы поняли. Только дайте мне договорить.

— Простите. Я слушаю.

— Я сам виноват. Слишком долго собирался.

Она рассмеялась.

Рейнар тоже улыбнулся, но взгляд остался серьёзным.

— Я люблю вас, Эстелия.

Вот теперь она не нашла шутки.

Не потому, что фраза была неожиданной.

Наоборот.

Наверное, она ждала её уже некоторое время, сама себе не признаваясь.

Но между пониманием и произнесёнными вслух словами всё ещё существовала разница.

Когда-то она уже строила жизнь вокруг мужского «люблю».

Когда-то верила, что этого достаточно, если оба стараются.

Оказалось — нет.

Любовь могла закончиться.

Люди могли измениться.

Обещания — оказаться слабее времени.

И всё же страх повторения не делал новое чувство менее настоящим.

Только требовал от неё другого выбора.

Не раствориться.

Не отдать управление собой.

Не принять любовь как страховку от одиночества.

Выбрать человека, оставаясь собой.

Рейнар ждал.

Не торопил.

Не спрашивал, почему она молчит.

Эстелия протянула руку и поправила край его воротника.

Совершенно ненужное движение.

Ей просто хотелось прикоснуться.

— Вы выбрали ужасное время.

— Я собирался подождать до завтра.

— Завтра суд.

— Да. Помню.

— Внизу больше ста человек.

— И мы ушли, никого не предупредив.

— У меня внизу грамота, из-за которой завтра, возможно, всю жизнь придётся пересматривать.

— Я её читал вместе с вами.

— И вы решили добавить ещё одну проблему.

— Если вы это так называете — да.

Она посмотрела ему в лицо.

— Хорошо.

Рейнар нахмурился.

— Это ответ?

— За все ваши «хорошо» я тоже могу один раз так ответить.

— Эстелия.

Она больше не смогла удерживать улыбку.

— Я тоже вас люблю.

Он замер.

Совсем ненадолго.

Но Эстелия увидела.

И почему-то именно эта маленькая потеря привычного самообладания понравилась ей больше любого красивого ответа.

— Повторить? — спросила она.

— Не нужно. Я услышал.

— А я думала, вам нравится точность.

— Точнее уже некуда.

Он поднял руку и коснулся её щеки.

Так же, как после бала.

Только теперь между жестом и поцелуем не было сомнения, имеет ли он право приблизиться.

Эстелия сама сократила расстояние.

Поцелуй оказался другим.

Не осторожной пробой.

Не вопросом, на который оба боялись ответить раньше времени.

Но и не обещанием, что теперь всё решено.

Завтра по-прежнему существовал суд.

Тарсель.

Кайден.

Канцлер.

Старая грамота.

Проход, который ещё предстояло восстановить.

Восточный дом под горой.

Десятки комнат, требовавших ремонта.

Работники, которым понадобятся новые обязанности и новые выходные.

Гости, которых станет ещё больше, если сегодняшнее сияние увидели в Равенне.

Жизнь не стала проще.

И это Эстелию устраивало.

Рейнар отстранился.

— Эстелия, ещё одно. Я должен сказать сейчас.

— Только не о проверке.

— Боюсь, именно о проверке.

Она прикрыла глаза.

— Говорите. Я слушаю.

— До решения суда я остаюсь королевским ревизором.

— Я об этом не забыла.

— И заключение завтра дам по фактам. Всё, что выяснил, будет в нём.

— Если они окажутся не в мою пользу?

— Тогда скажу и это.

Эстелия улыбнулась.

— Вот поэтому.

— Что — поэтому?

— Поэтому я вас люблю.

Он посмотрел на неё.

— Мне казалось, сейчас вы рассердитесь.

— Я не только за это вас люблю.

— А ещё за что?

— Не наглейте.

— Мне ведь интересно.

— Остальное выясняйте сами. Проверять вы умеете.

— Придётся постараться.

Она взяла его за руку.

Не чтобы удержать.

Просто потому, что могла.

Семь облаков двигались над башнями.

Снизу всё ещё слышалась музыка.

На подземном столе лежала Первая грамота Семи.

А завтра Эстелия должна была войти в зал окружной канцелярии и доказать, что «Семь облаков» принадлежат ей не потому, что бывший муж когда-то небрежно отдал ненужную землю.

Не потому, что Рейнар Кальдэн согласился поставить рядом своё имя.

И даже не потому, что она очень сильно этого хотела.

Дом снова жил.

Все семь источников горели.

Внутренний архив открылся ей.

И впервые спор о том, кому принадлежат «Семь облаков», больше не казался Эстелии вопросом, на который должны ответить мужчины вокруг неё.

Ответ уже находился здесь.

В свете над башнями.

В голосах людей во дворе.

В старой королевской грамоте под землёй.

И в её собственном имени.

Эстелия Ровенар.