Глава 32

Утром я словно выплываю из волшебного сна. Рука ноет. Обезболивающее уже не действует. Но на душе все равно хорошо.

Ромка… Какой же он классный! И ночь была чудесная. С разговорами по душам, с любимыми песнями и откровениями. Амур лежал у меня на коленях, мурчал утробно. А рядом сидел Суханов. Обнимал, заботливо кутал в плед и рассказывал что-то.

А я, положив голову ему на плечо, смотрела на звезды, гладила кота и чувствовала себя в полной безопасности.

Кайфовала!

Хорошо-то как. Мне так хорошо никогда не было.

Тянусь лениво. Кошусь на яркий свет, пробивающийся из-за портьер. Слышу какое-то движение на кухне, детский шепот и смех. Подрываюсь с места.

Мы проспали!

И тут же выдыхаю. Сегодня воскресенье.

Надеваю халат, бреду на кухню. И натыкаюсь на три пары любопытных глаз. Михайлов и наши дети.

– Мамоська, завтлак готов! – важно рапортует Димка. Раскладывает салфетки, Алиска – приборы. А Михайлов блины выставляет на стол.

– Во, Динка, гляди! Сам пожарил!

– Молодец! – только и могу выдохнуть от изумления. За десять лет брака Вовка даже яичницы не приготовил. Ни разу. Сидел голодный и ждал.

А тут блины!

«Вашу Машу», – как говорит Суханов.

– Ух ты ж! – мотаю головой. Обнимаю детей, целую их по очереди. И все пытаюсь понять, что делать дальше. Завтракать вместе? Изображать счастливую семью? Не хочу. Послать Михайлова с его блинами куда подальше? Не могу. Дети рядом.

В гостиной тренькает сотовый, оставленный под подушкой.

Молча разворачиваюсь и бегу за ним. Может, Рома звонит!

Но нет. Это Рорка. Соскучилась, что ли?

– Да, Рор. Привет, – тяну в трубку. А мысли все несанкционированным завтраком заняты. Что бы предпринять? И детей не расстроить, и Вовку по носу щелкнуть.

Но ничего в голову не приходит. Только хочется тарелку с блинами Михайлову на башку надеть. Знал же! Специально все сделал!

– Слушай, Дина, у нас тут такие дела на заводе, – тараторит Аврора. – Говорят, нового финика назначили…

А у меня губы расплываются в улыбке. Да-да-да, назначили… На мою голову. Держите меня четверо. Ой, мама...

– И что? Представят завтра, наверное, – добавляю робко. Возвращаюсь на кухню к детям и Вовке. Сажусь за стол. Но не ем. Слушаю Аврору.

– Короче, мне сейчас птичка на хвосте принесла, – заявляет она со знанием дела. – Во всех кабинетах сегодня с утра пораньше установили звук и глаза…

– Что? – ничего не понимаю.

– Мать, ну ты чего? – вздыхает Рорка. – Не допетрила? По всему заводоуправлению теперь стоят прослушка и видеонаблюдение. Будут смотреть, как я… – дальше следует матерный рассказ о посещении Рорки туалета.

– Что там? – вскидывается Михайлов. Даже есть перестает. Цыкает на детей. – Дина, включи громкую связь…

– Рора, тут Вовка тоже послушать хочет. Включаю громкую связь, – безропотно выполняю указание. – Только смотри, рядом дети, – предупреждаю на всякий случай.

– Вован, привет! Рада, что вы вместе, – хохочет в трубку Аврора и повторяет. – На завод зашел новый финик со своей командой. Устанавливают глазки и звук. Дин, у тебя в кресло жучок вмонтирован. Второй – в горшок с фикусом. Мне Коля Уфимцев сказал. Прикинь…

– Аврора, что там еще? Только контроллинг, или куда-то двигаются? – строгим голосом прерывает треп Михайлов. – Документы, архивы, программы? CRM? Что еще смотрят?

Бывший муж задает вопросы, а я понять не могу, откуда он все знает. Я ему точно не рассказывала. Да и людей, знающих всю систему работы предприятия, у нас немного.

– Колька говорит, документы какие-то ищут, – вздыхает Аврора. – Но я ничего не понимаю. У нас же все на виду. Никто ничего не прячет. Почему нас никто не спросил?

– Не знаю, – пожимаю плечами. В душе закипает горькая обида на Суханова.

Почему мне ничего не сказал? Не предупредил? Мы же с ним несколько часов как расстались. Странно все-таки!

Задыхаясь от гнева и возмущения, выхожу на балкон. Не слушаю, что там дальше вещает Рорка. Михайлов ее еще спрашивает о чем-то и прощается.

Тащится следом за мной на балкон. Обнимает сзади. Ладони по-хозяйски ложатся на живот и под грудь.

– Я тебе говорил, Дина, – выдыхает куда-то в шею. – А ты не верила…

– Бред какой-то, Вов. Ну что они там хотят найти? – машинально сбрасываю ладони бывшего, круто разворачиваюсь к нему. – Скажи мне! – утыкаюсь указательным пальцем в грудь.

– Ну что сказать-то еще? – всплескивает он руками. – Я тебе с пятницы талдычу. А ты все о Суханове мечтаешь… Где ты с ним познакомилась, кстати?

– Оно тебе надо? – огрызнувшись, возвращаюсь на кухню. Собираю со стола грязные тарелки, укладываю их в посудомойку. А у самой глаза на мокром месте.

Ром? Что ты затеял? Почему?

Спрашиваю и не нахожу ответа.

– Может, с детьми сгоняем в Агдальск? Там новый развлекательный центр открыли, – накрывает блины тарелкой Михайлов. Убирает в холодильник сметану. Ставит на полку баночку с медом. Ведет себя как хозяин.

И бесит. Как же он меня бесит! Всезнайством своим, понтами и наглостью.

– Мама, мамочка! Да! Поедем! Поедем! – заслышав контрольные слова, бегут к нам дети.

– Папа, ты самый лучший! – выдыхает Алиса, обнимая отца.

Димка лезет мне на руки. Байк лает, будто и он собирается ехать в Агдальск.

А телефон снова тренькает. Жужжит противно.

– Кто там еще? – забирает у меня сына Михайлов. Целует в щеку. Что-то объясняет про больную руку.

А я как завороженная смотрю на экран телефона. Рустам. Он мне только пару раз звонил за все годы работы. Даже не знала, что у него мой телефон есть.

– Ответь, – просит Вовка. Протягивает мне трубку. Простыми действиями выводит из морока.

– Да, слушаю, – блею как дура.

– Диана Леонидовна, здравствуйте, – обволакивает меня бархатный бас. – У нас тут возникла экстренная ситуация. Можете подъехать?

– Да, конечно, – только и могу выдохнуть. Закончив разговор, обалдело смотрю на бывшего.

– Давай уедем, Дина, – предлагает он. – Пока ветер без камней. Слышишь?

– Зачем? – вздергиваю подбородок. – Я ничего не сделала. Ни в чем не замешана.