Глава 34. Я тут бабушка!

— Про ужин поговоришь с Эллой, — я захожу в комнатку, что провоняла антисептиками, бинтами и собачьей шерстью. — И о том, как она горит желанием поскорее познакомиться с нашими внуками!

— Так ты про этот ужин? — усмехается Ярослав и разворачивается ко мне. — Мы еще не обговорили день, но да, знакомству быть.

— Ах вот как?

— Тебе придется смириться, моя дорогая, что я люблю моих внуков и хочу, чтобы они приезжали ко мне в гости, — Ярослав смотрит на меня снисходительно. — Да, я их не дергал, дал Васе и Виталику время, чтобы они провели с детьми беседу о нашем разводе, а теперь… — он делает паузу, — надо переходить к следующему шагу.

— Как у тебя наглости хватает… — задыхаюсь я в возмущении.

Я начинаю паниковать.

В нашей семье дедушку очень любят и любят посильнее меня. Дедушка у нас — самый крутой, самый сильный, самый клевый.

Самый-самый, а я… бабушка. Меня тоже любят, но я никогда не будила в детских сердцах столько восторга и смеха, как Ярослав.

Я могу вкусно накормить, спеть колыбельную, выслушать жалобы, но главное веселье устраивает деда, и внуки скучали по нему.

Сейчас приехать к бабушке для них — повинность, потому что у бабушки больше нет дедушки, а еще она много плачет.

Сейчас дедушка вернется в их жизнь, и тогда я точно стану той бабушкой, к которой ехать заставляют родители со словами:

— Денечек хотя бы потерпите. Бабуле одиноко.

Меня будут терпеть, а выходных с дедой и его новой женой будут с предвкушением ждать.

— Я развелся с тобой, Лера, а не с детьми и внуками, — заявляет Ярослав и щурится, — ты до сих пор этого не можешь понять?

Собака в клетке смотрит то на меня, то на Яра и периодически облизывает нос с тяжелыми и тоскливыми вздохами и выдохами, будто говорит нам:

— Вы же развелись. Отстаньте друг от друга.

Вот зачем я приперлась?

А зачем Яр приперся?

Вот мой визит к брошенной бездомной собаке ожидаем: я жалостливая дура, а он? Он что тут потерял? Я и подумать не могла встретить его в ветеринарной клинике.

— А чего ты так злишься? — интересуется Яр. — Чего так переживаешь об ужине?

— Это были наши ужины! — повышаю голос. — Вы их с Эллой решили у меня забрать? — я делаю к нему шаг, и мне приходиться поднять лицо, чтобы заглянуть в его злые глаза. — Будет Эллочка новой бабушкой?! — в гневе тычу пальцем в его грудь. — Я тут бабушка!

Я жду реакции от Яра.

Его ответа в его агрессивной манере. Его угроз. насмешек, а он, как остолоп, стоит и молчит.

Лишь продолжает щуриться, шумно выдохнув мне в лицо, как злющий бык перед атакой.

— Мои ужины, — повторяю я. — Ясно? Шумные, вкусные и сытные ужины, — в ярости клокочу я. — Ужины, к которым я целый день с утра все подготавливала!

— И с утра трахала мне мозги, — цедит сквозь зубы Ярослав.

Вот теперь я резко замолкаю, вытаращив на Ярослава глаза и сжав кулаки.

И поспорить я не могу.

Если нас ждал тот самый семейный ужин, то я готовила целый список покупок, ценных указаний и в течение дня дергала Яра звонками, напоминая о том, что надо купить, например, для салата свежих томатов-черри.

Да, трахала мозги.

Да, и, похоже, ловила кайф от этого, потому что так я чувствовала свою власть над этим злым огром, который скрипя зубами ехал за томатами черри и свежей петрушкой. Он не смел мне отказать, и я это знала.

Я ему посвятила всю жизнь, поэтому я имела полное право требовать елейным голоском купить к ужину клубника на десерт, а то я совсем забыла о ней. Только я ничего не забывала.

Мне было приятно давать мелкие поручения Ярославу. Он такой весь страшный, пугающий, агрессивный, и после моего звонка вместо того, чтобы крушить все вокруг, он выполнял мои просьбы и ехал домой с петрушкой, помидорами и клубникой.

А на пороге, когда он возвращался домой, я могла его отправить еще за чем-нибудь.

— Тебе никто не мешает готовить ужины, Лера, — тихо говорит Ярослав, — собирать наших детей, внуков, но и мне ты не запретишь быть дедушкой.

— А ты не забыл, что скоро станешь папой? — вскидываю бровь.

— Меня на всех хватит, — с угрозой чеканит Ярослав, вглядываясь в мои глаза. — Я могу быть и папой, и дедушкой. Ты так бесишься, что тебя на это ужин не приглашают?

Я аж открываю рот, а собака в клетке глухо и коротко бухтит не в силах нормально гавкнуть.

— Я больше не сяду с тобой за один стол, — наконец, выдыхаю я.

— В любом случае, Лера, — Яр хмыкает, — наш ужин не твое дело, — шагает к двери, — теперь готовь свои ужины этой дворняге.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍