Глава 38. Ты вернешься к бабушке?

На кухне хозяйничает нанятый из французского ресторана шеф-повар и его помощники.

Они готовят ужин, а мы сидим культурно в гостиной и болтаем.

Семейная идиллия.

Никто никого не гонит за свежим зеленым горошком, который срочно понадобился для гарнира.

Некому помогать на кухне, ведь там сейчас работает целая команда профессионалов, которых нашла и наняла Элла.

Она захотела сегодня удивить гостей изысканным французскими блюдами, которые она сама вряд ли сможет приготовить без многочасовых провальных попыток. Поэтому приняла решение найти тех, кто организует ее идеальный ужин для гостей.

Рациональное и верное решение.

Если бы Элла решила, что сама справиться с французским ужином, чтобы впечатлить меня, то ей бы пришлось потратить время на рецепты, на практику и на неудачные результаты.

А зачем устраивать бардак на кухне, когда можно самой отдыхать вместе с семьей в ожидании ужина за тихими беседами.

Да, это рационально и верно, но…

Я солгу, если скажу, что меня не напрягают посторонние люди на кухне и в столовой. С каждой секундой нарастает желание прогнать повара с его помощниками, но я делаю медленный вдох и возвращаюсь к мысли, что Элла поступила рационально и верно.

— Значит, у тебя в Китае экспедиторская компания? — спрашиваю я Валентина, чтобы отвлечься от глухого раздражения.

Мне Валентин, если честно, абсолютно не интересен, но он сын Эллы, и я должен проявить к нему мужское внимание, как к будущему члену семьи.

Так правильно, ведь мы с Эллой не молодые одиночки без жизненного багажа. У нас есть дети и нам всем придется взаимодействовать друг с другом.

Я слушаю Валентина вполуха, не вникая в его хвастовство и попытки впечатлить меня тем, какие крутые показатели у его русско-китайской компании.

Внуки скучают.

Максим и Коля уткнулись в телефоны, а трехлетняя внучка Кира, разлегшись на ковре, что-то лениво и вяло раскрашивает цветными карандашами страницу с цыплятами и петухом в раскраске.

— Неплохо у тебя идут дела, — подытоживает Василиса и смеется. — Ты прям целую презентацию себя распрекрасного подготовил.

— Вася как всегда в своем репертуаре, — Элла тоже смеется, копируя нотки смеха Василисы, — колючка. Язвочка.

Да я и без язвительности дочери знаю, что Валентин заинтригован возможностью поиметь с меня выгоду. Мне хорошо знакомы эта тональность голоса, когда собеседник хочет уговорить тебя вложить деньги в его проект.

И я не вижу в этом ничего плохого, ведь я сам не раз добивался от тех, кто стоит выше, инвестиций и вложений, но не это сейчас занимает мои мысли.

Я вновь возвращаюсь в ветеринарную клинику. В маленькую комнатушку, чьи стены пропитались запахами дезинфицирующих средств и лекарств.

Возвращаюсь к Лере, которая стоит ко мне вплотную, сердито задрав лицо.

Впервые за эти два года раздражения, гнева, напряженной неприязни, я захотел ее поцеловать.

Это желание было ярким, как вспышка. Как в дикой юности.

Мне хотелось заткнуть рот Лере не словами, а ртом и языком, и меня это взорвало изнутри бешенством. Какого черта?

Мы разведены.

Я был полон к Лере презрения и жалости, а тут потянуло так потянуло к Лере так, что в глазах потемнело.

Это секундная слабость, и она ничего не значит.

Лера тридцать лет была моей женой, и сейчас отмирают последние привычки. Поэтому иногда пробивает на воспоминания и странные реакции.

Стоит вспомнить, как меня тошнило от Леры, когда она после рыданий над тупой мелодрамой сморкалась в платок и шмыгала красным носом:

— Такая история любви… Обязательно пересмотрим, да, Яр?

Отпускает.

Не надо забывать, почему мы с Лерой развелись. Почему меня от нее отвернуло, и почему я сейчас сижу рядом с другой женщиной.

Другой во всех смыслах.

Лера бы это ужин превратила в шумную возню, в которую затянула бы и внуков: Коля был бы ответственен за крем для торта, потому что он уже взрослый мальчик и может взбивать белки.

Максим растирал бы в ступке специи для соуса, а маленькая Кира пыталась бы месить липкое тесто, и все на кухне изгваздались бы в муке.

Но на кухне хозяйничают посторонние люди без возни, криков, смеха и ценных указаний Леры, как правильно натирать курицу горчичным соусом.

Другая женщина — другие ужины.

— Деда, — Коля отвлекается от смартфона, — а как ты собаку назовешь?

— Это собака бабули, — Василиса сдержанно улыбается, — она и должна ее называть.

— Да уж, собаки только ей не хватало, — вздыхает сын Виталий. — Нет, если она реально ее домой заберет этого волкодава, то Киру я без присмотра с ней не оставлю.

— И правильно, — шепчет его жена Лиза, которая обеспокоенно прижимает руку к животу. — Нет, — качает головой, — такая большая собака — это опасно. Если бы вы, Ярослав, — смотрит на меня, — решили эту собаку завести, у меня не было бы вопросов. Вы и дикого волка сможете выдрессировать, но… не Лера.

— Ну, — Элла слабо улыбается, — нет ничего опаснее, чем добрая мягкая женщина и большая собака. Сколько историй, когда хозяйки не справлялись с собаками?

— Я не хочу, чтобы собака съела бабулю, — хныкает Кира и ее щечки краснеют. Скоро заплачет. — Не хочу…

— Не съест, — протягиваю руки к Кире.

Она неуклюже встает, идет ко мне, и я сажу ее на колени, заглядывая в глаза, полные слез, серьезно повторяя:

— Не съест.

— Ты вернешься к бабушке? — всхлипывает и трет нос. — Чтобы ее не съела собака?

Воцаряется напряженное молчание, которое нарушает Элла мягким и нежным голосом,в котором я все же слышу ревность:

— Дедушка нашел для собаки бабушки кинолога, — улыбается, — это тот, кто воспитывает из непослушных и злых собачек хороших и добрых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍