Глава 39. Пожелания от бывшей жены
— Вы кто? — задаю я вопрос.
Утром меня пригласили в ветеринарную клинику на первую прогулку Маркизы. Так я назвала собаку, к которой устала обращаться без клички.
По телефону мне сказали, что сегодня под присмотром и контролем нужно вывести пациентку на свежий воздух, и было бы хорошо, если бы я присутствовала.
Планы на день у меня были простые: сварить несколько баночек малинового конфитюра, а после, может быть, приготовить на обед куриного супчика.
Я согласилась прийти, пусть у нас с Маркизой после визита моих внуков не складываются отношения. Она либо игнорирует меня, либо глухо порыкивает, когда я подхожу слишком близко к клетке.
Неужели опасения моих детей, что я спасла агрессивную собаку, с которой у меня ничего не получится, но ведь Яру она зубы не скалила.
В общем, я пришла, а меня у “палаты” Маркизы встретил приземистый крепкий мужичок лет сорока. Лицо квадратное, глаза цепкие и внимательные. Пшеничные волосы торчат ежиком, а тонкие губы сердито поджаты, будто у рассерженного директора школы.
Светлые брюки и бежевая рубашка, а поверх накинута жилетка с объемными карманами.
— Анатолий Григорьевич, — отвечает мужчина и протягивает широкую ладонь. — Обращаться только по имени и отчеству. Уважение должно быть и со стороны хозяина.
Ничего не понимаю кроме того, что мне руку протягивает “доминатор”. Сразу об уважении заговорил и дал указание называть его по имени и отчеству.
Я прищуриваюсь, но руку не пожимаю, потому что на мой вопрос не ответили.
— Кто вы? — повторяю я вопрос сдержанно.
— О, нам будет не просто, — усмехается Анатолий Григорьевич и деловите заводит руки за спину. Тоже на меня щурится, — я кинолог, — напряженно улыбается. — помогаю хозяевам воспитывать собак, — пауза и добавляет, — а в некоторых случаях воспитываем и хозяев.
Я даже оглядываюсь.
Может, наглый и снисходительный Анатолий Григорьевич заявился к кому-то другому? Что происходит?
— Я не нанимала кинолога, — наконец, говорю я.
— Мне не важно, кто меня нанял. За мои услуги уже заплатили, поэтому предлагаю перейти к делу, — Анатолий Григорьевич вздыхает и кивает на дверь. — Там ваша собака лежит?
— Я не нанимала кинолога, — повторяю я. — И я хочу знать, кто оплатил ваши услуги?
— В моей работе важно, чтобы и хозяин собаки не тратил время попусту. Услуги оплачены, — голос Анатолия Григорьевича становится строже, будто он видит во мне невоспитанную и агрессивную собаку, — с моими рекомендациями ознакомлены, опытом…
— Кто ознакомлен?
Я теряю терпение.
Я прекрасно знаю, кто оплатил услуги этого Толи. Оплатил и не поставил меня в известность.
Ярослав опять показал мне то, что не собирается уважать меня, как самостоятельного человека, и что я сама не в силах додуматься до того, чтобы нанять кинолога.
Я ведь дура.
— Чернов Ярослав оплатил мою работу, — отвечает Анатолий Григорьевич, — у вас еще есть вопросы?
— Ну, кто бы сомневался, — я не могу сдержать в себе ехидство на повышенных тонах.
Анатолий Григорьевич поджимает губы крепче. Ему эта ситуация совсем не нравится, но а каково мне?
Я должна улыбнуться, пожать его руку и весело начать дрессировать собаку, соглашаясь в очередной раз с тиранией Ярослава?
— Я прошу вас уйти.
— Я убедил заказчика, что найду подход не только к собаке, но и к вам, — Анатолий Григорьевич смотрит на меня мрачно и решительно.
Я аж охаю.
Как Ярослав мог нанять такого хамовитого мужлана, который не видит разницы между женщиной и собакой?
Хотя к чему такие вопросы.
Яр сам такой же! Поэтому для него разговоры от кинолога, что он умеет воспитывать не только собак, но и их хозяек, логичны и правильны.
— Вы должны понимать, что вы подобрали дикую бездомную собаку, — Анатолий Григорьевич переходит на терпеливый тон, как с маленькой капризной девочкой, — и пока она ослабленная ею и надо вам заняться. Вам будет легче закрепить свое доминирующую позицию. Ее сейчас не жалеть надо. Смерть отступила…
— Я вас не нанимала, — цежу сквозь зубы.
— Вы упрямитесь, а должны думать о том, что я буду полезен для вас и собаки…
Все вокруг считают меня идиоткой.
Все знают, как мне жить.
— Я с моей собакой справлюсь сама, — клокочу я.
— Это не чихуахуа. При всем уважении, — медленно выдыхает Олег Григорьевич, — это собака не для одинокой женщины, которая никогда не держала крупных собак.
Все мне указывают.
Бесит. Бесит до черных точек в глазах и привкуса крови во рту.
Почему я сама не додумалась до кинолога? Почему я опять позволила бывшему мужу выставить меня беспомощной клушей, которая не умеет думать головой?
— Пошел прочь! — срываюсь на крик и вскидываю руку в сторону коридора. — Если вас нанял мой бывший муж, то дрессируйте и воспитывайте его суку!
— Я передам ему ваши пожелания, — хмыкает Анатолий Григорьевич. — Слово в слово.