Глава 44. Страшно
Маркиза забилась в угол гостиной за этажеркой.
Яр притащил ее и не спросил меня, а согласна ли я на то, чтобы с нами жила огромная страшная собака размером с теленка.
Я злюсь.
Я чувствую бессилие перед мужским эгоизмом и упрямством. Он решил и точка.
Когда я делаю шаг к дивану, на котором сидит угрюмый и молчаливый Ярослав, мерзкая псина в углу рычит.
Она не подпускает меня к Яру.
— Нельзя, — мрачно приказывает Яр, вперив злой взгляд в журнальный столик перед собой.
Псина замолкает и сердито облизывается, но я все же замираю.
Я боюсь.
Эта мохнатая тварь в силах своими челюстями раскусит мою руку, как тростинку.
— Яр, это собаке не место…
— Элла, я тебя очень прошу, — разъяренным шепотом отвечает мне Яр, — не делай мне мозги.
Учуяв гнев Яра, собака опять низко и с угрозой клокочет.
— Тихо, — цедит сквозь зубы Яр.
Собака повинуется, и через секунду выглядывает из-за этажерки с беззвучным оскалом.
Обнажает резцы и клыки и смотрит на Яра, который тоже переводит на нее тяжелый взгляд, а затем в тишине скалится.
Собачья морда исчезает за этажеркой, а потом следует тяжелый вздох и недовольное ворчание.
— Яр, ты серьезно? — тихо говорю я. — Это дикая собака…
— Будет теперь домашней, — Яр опять смотрит перед собой.
— Это опасно… И ты должен был посоветоваться со мной, — говорю еще тише. — Яр… Я ее боюсь.
— Она тоже боится, — заявляет Яр.
Я теряюсь.
У меня сейчас нет контроля над ситуацией, и к Яру мне не найти подхода. Не уговорить. Он меня не будет слушать. Он сделал решение, а мне надо его принять. Не спорить.
В горле пересыхает от паники и резкого запаха лекарств и дезинфицирующих средств. Это воняет от собаки.
— Яр, — вновь подаю голос, — мы можем найти Маркизе хозяев.
Молчит и смотрит перед собой. Закрылся, и я его не чувствую. Я таким его еще не знала и совершенно не знаю, как быть, но радоваться агрессивной бездомной собаке я не могу.
Я не хочу жить под одной крышей с этим жутким чудищем.
Неужели это наш первый серьезный конфликт с Яром?
И ведь в этом конфликте не будет компромисса, потому что Ярослав не знает такого слова.
Он всегда прав.
— Я найду Маркизе хозяина, — продолжаю я. Может, сработает ласка. — Обещаю, милый.
Яр медленно переводит на меня хмурый взгляд, и я уже пугаюсь не собаку, а его.
— Ты меня, что, не слышала, Элла? — с угрозой прищуривается. — Теперь я ее хозяин. Мое имя в ее паспорте стоит.
Сейчас с ним не сработают ни слезы.
Ни рациональные доводы.
Ни возмущения.
Ничего с ним не сработает, а я… я должна сейчас улыбнуться и пообещать, что обязательно подружусь с собакой, но…
Меня бесит, что со мной никто не посоветовался, и я не хочу делить Яра с псиной, которая опять выглядывает и напряженно следит за мной.
Я не подружусь с Маркизой.
— Я против, Яр… против такой большой агрессивной собаки в доме, — проговариваю тихо, — это опасно…
— Ты уже это говорила. Привыкнешь.
Я аж рот открываю в немом возмущении.
Вот он Чернов во всей красе. Только он прав, а всем остальным придется прогнуться под него.
— Мы же ждем ребенка, Яр, — я иду на последнюю отчаянную манипуляцию. — Я просто боюсь за нашего малыша, — кладу руку на живот. — Мне сейчас лишние стрессы ни к чему…
По его взгляду, который за секунду темнеет, понимаю, что раскусил мою хитрость, и она ему не нравится.
Еще бы. Он столько лет прожил со слабой манипуляторшей, и я уподобилась ей. Попыталась надавить на жалость, а он от нее устал.
Правильная стратегия была — принять собаку, согласиться, что мы справимся с ее агрессией, но… в этот раз и я решила пойти против Яра.
— Хорошо, я не буду оставлять тебя наедине с собакой, — пожимает плечами, — если ты боишься.
Он же ее даже в офис брал сегодня и, вероятно, продолжит ее везде таскать с собой, чтобы она привыкла к тому, что теперь в ее жизни есть хозяин.
И всему виной Лера.
Эта наглая мразь, которая опять перекинула проблему на Ярослава.
Вздрагиваю, когда Маркиза выползает из своего укрытия. Замирает на ковре, не отрывая взгляда от Ярослава, и медленно облизывает нос. Фыркает и возвращается в угол за этажерку.
Ворчит, а я хочу кричать на Яра с обвинениями, что он не может так поступать. Что он должен считаться со мной! Что я не буду терпеть собаку! Я требую уважения!
Я не терпила, а Яр сейчас из меня делает именно покорную бессловесную овцу, которая должна кивнуть и сказать: “Я буду хорошей девочкой и подружусь с зубастым чудовищем.”
Я не хочу терпеть шерсть на одежде, запах псины, грязь после прогулок, слюни… Я, в принципе, не собачница, и же понятия не имела, что с Яром я в довесок получу Маркизу.
Как быть?
Проглотить и ждать момента, когда я смогу избавиться от собаки?
— Кстати, у тебя на этой неделе скрининг, — Яр хмурится, — я же ничего не перепутал. В среду, верно?
Я внезапно понимаю, что крупно влипла с Яром. Я вижу теперь не только его сексуальную властность, физическую силу и привлекательность, но и жесткую бескомпромиссность, которая может меня сломать и даже уничтожить, как человека. Как сильную независимую женщину.
— Элла, — говорит он. — Ты на вопрос ответишь?
А я еще залетела от него.
То, что стало последней причиной уйти от Леры, может стать кошмаром. Моей уязвимостью. Моей слабостью.
Мне вдруг становится страшно. Нет у меня над Яром никакой власти. Это была иллюзия, самообман.
— Да, в среду, — тихо отвечаю я.
— Я составлю тебе компанию, — спокойно говорит Яр, но я слышу в его голосе угрозу.