Глава 50. Не будь слюнтяем

— Мне нужна твоя помощь, — я крепко сжимаю плечи сына.

— Мам, я не понимаю…

Ярослав пошел гулять с Маркизой.

Я выждала около десяти минут и уехала к сыну, который остановился на съемной квартире.

Через неделю он должен вернуться в Китай, а сейчас мне больше не к кому обратиться за помощью. Да и не хочу я сейчас быть одна.

Я ребенка не оставлю. Рожать инвалида и рисковать моей жизнью ради того, чтобы Яр почувствовал себя папочкой нежизнеспособного урода?

Я пас.

Я достигла своей цели.

Лера и Яр уничтожены, а мне пора начинать новую жизнь.

Конечно, я понимаю, что Ярослав не простит мне своеволия и того, что я скину его ребеночка “без ручек и ножек”, но я меня не запугать и не сломать.

Я не Лера, и именно поэтому Яр и обратил на меня внимание.

Я буду бороться за себя, и быть жертвенной овцой для злого страшного огра не буду.

Было весело, но быть тряпочкой Ярослава я не буду. Увы. Не тот у меня характер. Не те цели. Не те взгляды на жизнь.

— Мама, ты можешь мне нормально объяснить, что происходит? — Валентин напрягается. — Ты меня пугаешь.

Я тоже напугана, но меня страх подстегивает и выпускает в кровь адреналин.

— У меня с Черновым вышли некоторые разногласия, — хмыкаю я.

Я торопливо скидываю туфли и шагаю в стороны кухни. Оглядываюсь на сына:

— Сегодня на скрининге выявили серьезные патологии у плода.

Сын не понимает, о чем я говорю. Мужики же по пояс деревянные, и они очень далеки от темы беременности.

Им надо все разжевать и в рот положить.

— Ребенок Чернова умрет либо во мне, либо когда родится, — хмурюсь. — И я заодно тоже могу откинуть коньки.

— Что? — лицо сына бледнеет.

Я захожу на кухню. Наливаю себе холодной воды в высокий стакан из тонкого стекла. Часть проливаю на белую столешницу.

Руки все же дрожат.

— Мам… Ты сейчас серьезно?

— Очень серьезно, — вздыхаю и делаю глоток теплой воды, — а этот огр сказал, что я все равно рожу.

Когда я говорю это вслух, до меня доходит весь ужас ситуации. Яру настолько все равно на мою жизнь, что он ни на секунду не задумался. Грубо заткнул, кинул угрозы и ушел гулять с собакой.

— Родишь? — недоумевает Валентин. — Он знает, что ребенок не жилец, и все равно родишь?

Пусть сын сейчас удивляется и играет беспокойство, но я все равно слышу в его голосе облегчение и радость.

Он рад, что у меня не будет ребенка от Яра.

В нем говорит сыновья ревность, которую он скрывал, но сейчас она пробивается в нем через острые нотки взволнованности.

— Именно, — отставляю стакан и разворачиваюсь к сыну. — Все равно рожу. У него сорвало крышу.

— И что ты будешь делать?

— Он считает, что я, как его бывшая жена, не буду дергаться, — зло усмехаюсь я. — Что я буду ждать, когда он вернется с прогулки с этой блохастой псиной, но я не буду. Я не дура. И да, он взбесится.

Валентин мрачнеет. Выступать против Ярослава он не горит желанием, и я его понимаю.

Да и нет у меня желания сильно подставлять моего мальчика под удар.

— Ты должен будешь отвезти меня в больницу, — я лезу в сумочку и достаю десять упаковок с “волшебными” таблетками. Поднимаю взгляд на сына. — Ты будешь со мной рядом и когда все начнется, то повезешь в больницу.

— Что начнется? — Валентин бледнеет еще сильнее.

— Выкидыш, — холодно отвечаю я. — Я собираюсь сама начать этот процесс, который врачи не смогут остановить.

— Ты сдурела, мам?

— Я бы могла все это одна сделать, — смотрю на сына прямо и твердо, — но у меня же есть сын. Моя опора и защита. Ты должен быть со мной.

— А, может, сразу в больницу?

— Сразу не получится, — качаю головой. — Нужно направление, а его оформление затянется надолго, а я должна решить этот вопрос сейчас, пока Яр не совсем понял, что происходит. Он же посадит меня под охрану.

Да, это была его ошибка, что он оставил меня одну.

В его голову даже не пришла мысль, что женщина может его ослушаться. Что женщина может плюнуть на его приказ и поступить так, как сама считает нужным. Что женщина ценить свою жизнь выше мужских хотелок.

Кстати, о хотелках.

То, что сегодня выйдет из меня, сохранят ему на память. Пусть заспиртует “ребеночка” и любуется им.

Господи, да я какая-то маньячка, но… кто-то от мужского давления сопли и слезы разводит, как Лера, а кто-то, как я, отвечает агрессору его же монетой.

Я тоже могу быть жестокой и беспринципной тварью.

— Мам, не втягивай меня…

— Я тебя уже втянула, — фыркаю я, — и не будь, как отец. Он тоже вечно всего боялся. Надо уметь рисковать.

Раскрываю коробки с таблетками и вытаскиваю блистеры, в которых запаяно всего по одной крупной таблетке. Несколько аптек объехала и за дополнительную плату закупилась от души.

Страшно ли мне?

Сейчас уже нет.

Будь Яр сегодня другим, то и я бы, возможно, поступила иначе, но мы с ним не умеем не быть теми, кто мы есть.

Он — жестокий мужчина, а я — жестокая женщина. Мы по своей природе с ним противники, и я это знала с самого начала, но решила поиграть.

Мразь ли я? Возможно, но Яр купился на меня, потому что в нем самом много тьмы и грязи.

Сколько бы Лера его ни согревала, ни отмывала, ни воспитывала, он все равно поддался слабости.

Так им и надо. Я преподала им хороший урок.

— Мам, это же опасно… Господи, мам! Ты совсем чокнулась?!

— Не будь слюнтяем, — выдавливаю первую таблетку на ладонь.