Глава 55. Заберите папу

— Вы поговорили? — спрашивает Виталик шепотом, а Васька рядом с ним тревожно жует веточку укропа.

На рассвете я их вызвонила.

— А с твоим отцом можно поговорить? — хмыкаю я и задвигаю противень с булочками в духовку.

Распрямляюсь и смотрю в окно.

Рядом у ног поскуливает Маркиза и облизывается.

— Я тебя уже накормила, — отталкиваю ее морду от себя.

Храп Яра доносится до нас через закрытую дверь кухни, в которой я скрылась утром с детьми.

Накрываю лицо ладонью.

Ночью после того, как Яр разорался на меня, он чуть не упал.

Я хотела вернуть его на диван, но он со словами “зачем… зачем… зачем ты это сделала” сдавил меня в медвежьих объятиях, а затем пьяно и неуклюже сполз на колени, не выпуская меня и…

Он расплакался мне в живот.

Наверное, не стоит об этом говорить детям, ведь их отец никогда не лил слезы. Даже тогда, когда брал из новорожденными на руки.

Я растеряна.

— Мам, — Вася хмурится. — А что было-то?

— Он орал, — пожимаю плечами и опять отталкиваю наглую морду Маркизы. — Я половину из того, что он кричал, не поняла.

Яр плакал.

У меня халат промок от его слез и ночная сорочка.

Затем он повалился на ковер у моих ног и заснул.

Так и спит на полу.

— А случилось-то что? — Виталий весь напряжен, как перед атакой. — Он бы просто так не напился и не пришел бы к тебе.

— Потерял ребенка, — коротко отвечаю я.

Макриза тяжело вздыхает и ложится на пол, печально облизнувшись. Такая большая. Кажется, что занимает половину кухни.

Яр ждал от меня злорадства, но я его не почувствовала после страшной новости этой ночью.

Мне стало больно за Яра.

В тот момент, когда он кричал, я за его жестокостью, яростью и опьянением, увидела испуганного мужика, который столкнулся со смертью ребенка.

Элла в его приказе рожать увидела самодурство, тиранию и ненависть, а я думаю, что он хотел оттянуть момент страшной истины. Момент, когда должна была прийти смерть.

Сильные мужчины мыслят и живут иначе.

Они могут быть бесстрашными перед врагами, они с легкостью зарабатывают деньги, завоевывают мир, но перед моментами, когда они ничего не могут сделать, они пасуют.

Они пугаются.

У ребенка патологии. Ему суждено умереть, и никакие деньги, никакая деловая хватка, никакая финансовая прозорливость не помогут.

В такой момент ты — слабый.

Все, что можно тут сделать, это лишь оттянуть время. Хотя бы немного. Хотя бы для того, чтобы перевести дух и осознать этот кошмар, но Элла не разрешила Яру взять паузу.

Она ведь тоже сильная личность. Упрямая и злая.

Она отомстила Яру за его приказ и не стала заглядывать глубже. Не стала думать и не захотела видеть в том, кого забрала у меня, человека.

Да, злого и жестокого, но человека.

— Элла сделала аборт? — предполагает Виталий.

— Там уже срок был большой, — Васька чешет висок. — Выкидыш?

— Там все сложно, — перешагиваю через Маркизу и сажусь за стол напротив детей. — Очень сложно.

Сцепив ладони в замок, смотрю на сына и дочь.

Мужчина и женщина. Они уже сами отец и мать, и сейчас они в то расцвете сил, когда их роли в этой жизни понятны и просты.

А если их тоже ждет то, что мы с Яром сейчас проходим? Как им помочь, как предостеречь, как защитить и как научить тому, что от одной незаметной трещины в душе может развалиться крепкий брак?

— Вы нужны отцу.

Виталий приподнимает бровь.

Конечно, слышать от меня сейчас эти слова странно. Я же так кричала, так плакала и так ненавидела Яра за его решение уйти.

— Он не совсем понимает, что сейчас с ним происходит, — вздыхаю. — И… он опять должен почувствовать себя отцом.

— Не понял, — Виталий смотрит на меня с полнейшим недоумением, — а он перестал быть нашим отцом.

— Да, — пожимаю плечами. — Вы выросли, и… он не знает, как быть отцом, грубо говоря, для взрослого мужика и взрослой тетки.

— Я все равно ничего не понял…

— Господи, — Вася закатывает глаза, — ты, как и папа, не очень умный.

— А ты прямо все поняла, да?

— Поняла, Виталь, — Василиса решительно разворачивается к брату, — вот скажи мне, пожалуйста, ты когда звонишь отцу, чувствуешь неловкость?

— Что ты ко мне опять прикопалась?

— Ответь!

— Ну, да! — громко и в замешательстве отвечает Виталий. — Я его в последнее время не понимаю!

— Вот он тебя тоже! — Васька тычет ему в грудь указательным пальцем. — Вот об этом мама и говорит! Когда тебе было пять лет, вы друг друга понимали!

— Тогда все была просто, блин! Хочешь новую машинку, орешь да погромче!

— О том и речь, дубина!

— Да ты достала! Сама дура! Ты только делаешь вид, что все понимаешь и что вся такая умная!

Я терпеливо жду, когда Вася и Виталя успокоятся. Сейчас в гневе они похожи на отца, который не умеет проживать свои эмоции.

Они тоже испугались и тоже тут же разорались.

— Тихо! — рявкает Вася на Виталика. Надоел! Тихо!

— Да что ты вечно орешь на меня! На мужа своего так ори!

— Папа не храпит! — Вася кричит еще громче. — Мы его разбудили!

Резко замолкают и смотрят на меня, не моргая. Маркиза встает с пола и, клацая когтями по кафелю, плетется к закрытой двери.

— Заберите папу, — приглаживаю волосы, а после прохожу ладонями по шее и вновь опускаю руки на стол.

— Что мы ему сейчас скажем? — Виталий шмыгает, прям как в детстве, когда я требовала от него рассказать папе о двойках.

— Без понятия, — пожимаю плечами, — вам тоже надо учиться быть его взрослыми детьми.

Маркиза тем временем приподнимается на задних лапах, а передними давит на ручку двери, а затем подается вперед.

Дверь медленно открывается, и Маркиза деловито выходит из кухни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍