Глава 58. Что на ужин?

Я опять чувствую на себе внимательные взгляды двух пар глаз: человеческих и собачьих.

Чувствую себя зайцем, на которого открыли охоту с наблюдением, но я знаю: атаки не последует.

Останавливаюсь у калитки и крепко сжимаю связку ключей, которые впиваются в ладонь.

На противоположной улицы у сквера с памятником маленькой бронзовой девочки, которая символизирует беззаботное детство, притаился мрачный Яр с Маркизой.

Он следит за мной.

И я бы могла удивиться или возмутиться, но это Яр.

Он и в школе за мной следил. Именно поэтому он однажды спас меня от пьяных отморозков.

Он с пятого класса был моим личным сталкером. Я была не очень внимательной девочкой, поэтому о его слежке узнала намного позже: после свадьбы в один из нежных вечеров Яр признался в своем преследовании с пятого класса.

Я тогда очень удивилась.

С пятого класса был одержим мной, и это показалось мне милым.

Вот это любовь, да?

Если я и сейчас воспринимаю угрюмого пятиклассника, который следует после школы за невнимательной девочкой в обносках, милым и очаровательным.

Оберегал меня, и поэтому дочь запойной алкоголички никто никогда не дразнил в школе и не обижал, ведь один злой пятиклассник мог нос разбить или ухо откусить.

Поэтому Яр на противоположной улице меня не удивляет.

Он иначе не может.

Не умеет. Он решил, что должен увидеть меня, и никакие здравые доводы его не убедят. Яр сам понимает, что следить за бывшей женой глупо, но он все равно на каждой прогулке с Макризой будет приходить к моему дому и ждать меня.

Он смотрит и не предпринимает попыток подойти, окликнуть или ворваться в дом. Просто стоит и смотрит.

Этого ему достаточно.

Ветер до меня доносит одинокий и громкий “гав” Макризы. Даже она не выдержала этой молчаливой и угрюмой слежки.

Я оглядываюсь.

Маркиза, навострив уши, смотрит в мою сторону. Я перевожу взгляд на Ярослава. Его руки спрятаны в карманы серого шерстяного пальто,а на шею небрежно накинут тонкий черный шарф.

Рядом с ним должен сидеть гордый породистый дог, чтобы завершить образ загадочного печального мужика, но у его ног сидит жуткая лохматая Маркиза. Она машет хвостом и принюхивается к воздуху в попытке уловить в ветре мой запах.

Опять гавкает, и Яр высовывает руку из кармана пальто, а затем быстро щелкает Маркизу по кончику уха, требуя замолчать.

Маркиза встряхивает головой и поднимает растерянную морду на Яра.

— Яр! — громко и возмущенно охаю я.

Впервые за эти пару месяцев я подала голос.

Обычно я исчезаю за калиткой с бешено колотящимся сердцем и, отдышавшись несколько минут, прячусь в доме.

Могу поплакать о том, что этот угрюмый дурак теперь будет до самой смерти преследовать меня: будет и в глубокой старости будет стоять с тростью на противоположной улице в ожидании меня. Тоже старой и морщинистой.

Да, обычно я молча исчезаю за калиткой, но сейчас меня пробила острая обида за Маркизу, которая хотела лишь поздороваться со мной.

— Так нельзя с собаками! — я сжимаю ключи в кулаке крепче. — Зачем ты ее по уху так?

Естественно, это огр ничего мне не отвечает.

Он пришел сюда не за разговорами и не оправданиями.

Господи, Маркиза выбрала в хозяина настоящего огра. Вот я бы никогда не позволила себе так ее щелкать по ушам. Это же больно и обидно!

Сама не замечаю, как злым и мелким шагом перехожу улицу. Через минуту я уже стою перед молчаливым Ярославом, который смотрит на меня сверху вниз.

Да, смотрит и молчит!

Маркиза нетерпеливо бьет по брусчатке хвостом, едва слышно от взволнованности поскуливает и елозит мохнотой попой.

Она хочет облизать мне руки, порадоваться встрече и попрыгать вокруг, но когда ее скулеж становится чуть громче, она опять получает щелчок по уху.

— Так нельзя, — в ярости шепчу я, вскинув к Яру лицо. — Ты что творишь?

А он мне ни слова не говорит.

Огр же. Не человек.

Я не знаю, как так получилось, что у тихой и спокойной пары уродился вот такое чудище. Не хочу обвинять ни в чем обвинять свекровь и свекра, царствие им небесное, но, может быть, они Ярослава действительно выкрали у настоящих огров?

Я прищуриваюсь на Яра, а затем, будто не контролируя свою руку, я быстро и резко щелкаю кончиками пальцев его по изгибу правого уха, который успел на октябрьском холоде покраснеть.

— Нельзя, — тихо и четко проговариваю я, как приказ, — так нельзя.

Зрачки Ярослава расширяются, и пока он не понял, что происходит, я его еще раз щелкаю по красному уху.

Щелк!

Сама в шоке.

Разворачиваюсь и хочу уйти, громко постукивая каблуками по асфальту, но Яр хватает меня за запястье и сжимает его на грани боли в моих тонких костях.

Я сама виновата.

на что я рассчитывала, когда решила якобы преподать урок злобному огру.

— Отпусти мою руку, Яр, — отзываюсь я тихо.

Все же надо было скрыться за калиткой и проигнорировать мрачного призрака на противоположной улице.

— Отпущу, когда ответишь на один вопрос, — глухим и замогильным голосом отвечает Яр, и у меня под теплым пончо и свитером из шерсти альпаки бегут мурашки.

Я с опаской на него оборачиваюсь:

— Какой вопрос, Яр?

У меня даже предположений нет, о чем хочет спросить этот хмурый великан, который может одним легким движением сломать мне запястье.

— Что ты сегодня готовишь на ужин?