Глава 60. Прибежит как миленький

После слов “Тебя нельзя” Яр ушел. Я смотрела в его спину и хотела кричать ему о том, какой он козел и идиот и что он снится мне каждую, блин, ночь, но я молчала.

— Мама ты чего так тяжело вздыхаешь? — спрашивает Василиса и ставит тарелку с мясным пирогом перед младшим сыном Максимом.

— Бабуля вздыхает о дедуле, — поясняет маленькая Кира и с улыбкой, хитро поглядывая на меня, отправляет кусочек яблока в рот. — Да? О дедуле вздыхаешь?

Все взгляды направлены на меня.

— О дедуле, — признаюсь я.

Невестка Лиза, накрыв большой живот ладонь, удивленно вскидывает бровь:

— Опять приходил?

— Каждый день приходит, — пожимаю плечами.

На душе тоскливо.

Радует одно. У Яра есть хотя бы Маркиза.

— И что говорит? — Вася протягивает салфетку младшему сыну. — На подбородке вытри, сына.

— Будто ты своего отца не знаешь, — фыркаю. — Какие с ним разговоры?

— Будет до старости ходить, — хмыкает Виталий. — И караулить.

Смеется, а потом под моим сердитым взглядом резко замолкает и бурчит:

— Согласен, это несмешно.

Муж Василисы Иван накладывает себе запеченных овощей:

— У меня тоже никогда не складывался диалог с Ярославом, — задумчиво цыкает, — он странный.

— Ты сейчас говоришь про моего папу, — напоминает Василиса.

— Но он же странный, — Иван оставляет миску с овощами. — Ты сама это говорила. И, знаете, — переводит на меня взгляд, — на ужинах без него стало спокойнее.

Теперь все смотрят на смелого Ивана, который сказал лишнего.

— Я хочу дедулю обратно, — обиженно отвечает Кира. — Дедуля был веселый.

— Веселый? — Иван недоумевает.

— А ты нет, дядя Ваня. Ты невеселый, — Кира сердито надувает щечки.

Иван хочет возразить, но ему не дают ничего сказать его же сыновья Максим и Коля:

— Да, без деда как-то странно.

— Как и без бабули у деда было странно.

— Но теперь дедуля Яр и бабуля Лера невместе, — терпеливо объясняет Иван. — Они расстались. Развелись.

Опять все с осуждением смотрят на Ивана, и Кирочка громко говорит:

— Я буду плакать! Ты дурак!

Иван смотрит на Лизу и Виталия в ожидании того, чтобы они утихомирят дочку, но этого не следует. Напряжение нарастает.

— Вань, — Василиса заглядывает в лицо рассерженного мужа, — выдыхай.

— Кира, нельзя обзываться на взрослых людей, — Иван сдержанно улыбается Кире.

— А на маленьких можно? — та в ответ зло скрещивает руки на груди.

— На маленьких тоже нельзя, — Виталий поправляет на ее макушке бант. — Дядя Ваня прав. Дедуля и бабуля развелись…

— Ты тоже дурак! — в глазах Киры вспыхивают слезы.

Я тоже хочу расплакаться.

Мне не хватает его за столом.

Не хватает того, как воспитывал внуков за столом и как говорил им не чавкать. Не хватает его строгих вопросов в сторону Вани: “Какие у тебя план?”, “Как там твой проект?”, “Ты понимаешь, что тебе надо активнее шевелиться?”, “Тебе не надо помочь с проектом?”

Не хватает ласковых улыбок для Кирочки и того, как корчил смешные рожицы для него.

Не хватает того, как он незаметно подливал мне в стакан воды, морса, компота или лимонада, а сейчас за своим стаканом слежу сама.

Не хватает того, как он после ужина гнал внуков мыть посуду и не принимал их отказов и капризов.

— Я скучаю, — не замечаю, как признаюсь вслух.

— Я тоже! — Кира бьет ладошкой по столу, а после неуклюже сползает со стула, — я тоже!

Шагает к дверям и возмущенно на меня оглядывается:

— Пошли за дедулей!

— Милая, так не получится…

— Ты скучаешь, я скучаю, — Кира прижимает ладошку к груди. Потом указывает на двоюродных братьев, — они скучают! Папа скучает! Тетя, — показывает на Василису, — скучает! Значит, идем за дедулей!

— Кира, — Лиза улыбается дочке, — зайка, не все так просто…

— Деда тоже скучает! Все просто! — почти визжит на грани истерики. — Мы скучаем! Пошлите за дедой! Или я сама пойду! Одна, — топает ножкой. — И расскажу деде, какие вы все дураки!

У взрослых, правда, все слишком сложно. Яр будет преследовать меня, а я ночами видеть во сне его глаза, но быть вместе… это невозможно.

Он уходил, чтобы не возвращаться.

— Кира, — Лиза протягивает руку к дочери, — вернись за стол. Тебе надо покушать.

Если ушел от жены, то ушел навсегда. Такой он, мой Яр. Упрямый дурак.

Кира срывается на визг, Лиза округляет глаза и хватается за живот. Испуганно и прерывисто шепчет:

— Рожаю… Ой блин… Рожаю…

— Ой блин, — Виталий вскакивает на ноги. — Рожаешь?

— Да, кажется, да…

— Спокойно! — Вас встает на ноги. — Без паники! Я была готова к этому! Я так и знала, что сегодня это и случится! По твоей походке, Лизок, все сразу поняла!

— Господи, как страшно… Ой… — сипит Лиза. — Витя, помоги встать… Ой… Ой! Кира, не плачь, все хорошо… Ой… Точно рожаю…

Яр должен был быть сейчас рядом. Я понимаю это остро и ярко, но его нет в столовой.

— Я за руль! — громко и решительно заявляет Василиса. — Вань, ты с пацанами и Кирой остаешься…

— Нет, мы не остаемся! — охает Максим. — Мы с вами!

Кира продолжает плакать. Все говорят на повышенных испуганных тонах, в попытке перекричать друг друга.

— Я звоню деду, — Коля достает телефон из кармана джинс. — Кира, не ори! Я звоню дедуле! Слышишь? Сегодня у него не будет отмазки, раз твоя мама рожает! Прибежит как миленький.

— Мама, хорошо, что ты рожаешь! — всхлипывает Кира и кидается к Лизе. — Дедуля приедет! Ура! Дедуля! Дедуля!

— Вот уж радости… полные штаны… — кряхтит через боль Лиза. — Но да… вызывайте дедулю… Он не даст никому в больнице расслабиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍