27

Вижу, как генерал замирает и пристально глядит в лицо спящего сына.

А у меня сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Если Данмар поймёт, что это его ребёнок, то согласно обратному ритуалу он заберёт его силу, чтобы вернуть дракона. Не пощадит!

В монастыре хранятся древние книги, в которых есть упоминание о чёрной тьме демонов. Если Данмара исцелить от этой заразы, то его собственный дракон может возродиться. По-крайней мере, можно попробовать! Естественно, я не первая, кто думает, что найдёт способ справиться с неизлечимой заразой. Но только у меня есть знания о медицине из другого мира. Я должна попробовать.

Я ускоряю шаг и поправляю одеяло сыну так, чтобы Данмар на него не глядел.

Адъютант распахивает дверцу.

— Разложи сиденье, — приказывает генерал.

Молодой офицер ныряет в салон и быстрым движением опускает спинку.

Данмар кладёт Ричарда на мягкий диван, и я сажусь рядом с сыном, а генерал — на противоположное сиденье.

Генеральская карета просторная, с мягкой обивкой, и очень тёплая. Между сиденьями даже есть удобный стол. Я прислоняюсь спиной к боковой стенке и чувствую себя, по-меньшей мере, в купе поезда. Очень просторном и дорогом купе.

Мы едем. За окном мелькают тёмные силуэты домов — огоней нет, все горожане спят. С неба сыплет крупными хлопьями снег, и кажется, что весь мир замер. Через несколько минут мы подъезжаем к городским стенам и останавливаемся: солдаты отпирают нам ворота.

В окошко вижу большого снеговика.

Данмар усмехается:

— Ты помнишь, как слепила снежного великана, когда мы жили в гарнизоне Лесити? Все потом их начали лепить. Даже сюда дошло.

Удивительно, но в этом мире не лепили снеговиков! Я была первая. Просто захотелось повеселиться. Потом мы с Элаем бросались снежками, а потом пили терпкие напитки с пряностями у огня. Надо же, он помнит! Было хорошо. Воспоминание прокатывается в груди тёплой волной, оставляя за собой щемящее чувство тоски.

Данмар берёт меня за руку.

Но я, словно ошпаренная, отдёргиваю ладонь.

— Не надо. Ты женат, — говорю я. — Я не хочу быть походной грелкой. Я этого не заслужила.

Я поднимаю острый взгляд на Данмара.

— Катенька, — хмурится он. — Даже думать так не смей.

Нутро пронзает огненной стрелой от его хриплого «Катенька».

Он снова берёт меня за руку, тянет к себе. В его глазах огонь: он слова готов накинуться на меня.

— Не надо. Не надо, Элай. За меня другие подумают, — и киваю за окошко, имея в виду его людей. — Просто покажи мне, что пообещал. А потом отпусти жить своей жизнью.

Данмар стискивает челюсти и отпускает мою ладонь.

— Я покажу тебе, — кивает он.

Я отворачиваюсь к сыну, поправляют одеяло. К горлу подступает ком.

— Мы можем ехать в разных экипажах? — спрашиваю я. — Не хочу неловкости.

— Нет, — раздаётся непоколебимый ответ. — И отпустить жить своей жизнью — я тоже тебе не дам.

Глядим друг на друга с вызовом в полной тишине.

— Ложись спать, Катя. Поздно уже, — говорит генерал.

Дорога долгая, я решаю не ломаться и лечь, благо рядом с сыном полноценное спальное место. Самое лучшее сейчас — забыться и отдохнуть, чтобы, когда Рик проснётся, были силы на него.

Данмар сидит на противоположном сиденье, нас отделяет стол. В воздухе висит густое напряжение. Но, вопреки всему, присутствие генерала успокаивает, как будто вся семья в сборе.

Обнимаю сына и под мерный скрип рессор проваливаюсь в сон.

— Мама, где это мы⁈ — кричит Ричард.

Разлепляю глаза: в окно пробивается утренний свет. Сегодня солнечно.

Сын проснулся и осматривается в генеральской карете. Я тру глаза, сажусь, поправляю волосы и одежду.

— Ой… Генерал Данмар! Здравствуйте! — восторженно говорит сын и от неожиданности робеет, прижимаясь ко мне.

Но генерал улыбается и отвечает бархатистым раскатистым голосом:

— Доброе утро, малыш Ричард.