28

— Не трогай оружие, Рик, — напоминаю в очередной раз сыну.

Ричард сжимает пальчики, которые так и тянутся к золотым ножнам с родовым мечом Данмара.

Они оба сидят на сиденье напротив меня, и сын снова обо всём расспрашивает генерала. Детский лепет не утихает с утра. А уже вечер.

На удивление день проходит легко. Я ожидала, что мой непоседливый сын будет разбирать салон экипажа по винтикам, прыгать по сиденьям, заглядывать во все полки, что-нибудь отковаривая и, конечно, задавать миллион вопросов: что, куда мы и зачем! И он, конечно, задавал вопросы, но не мне. За меня отдувается Данмар, и у меня оттого светится внутренняя улыбка.

И замирает сердце.

Элай весь день проводит с моим сыном: рассказывает ему, что мы едем в монастырь по секретному делу, и обсуждать это мы не будем. Ричард больше не спрашивает про монастырь, только уточняет у меня:

— Это тот самый, где ты раньше служила, мам?

Я киваю.

Потом Ричард дотошно выясняет у генерала про военную форму, виды клинков, про пехоту, про конницу, про устройство кареты, в которой мы едем, и даже про постройку домов и крепостей, которые проносятся за окнами. Данмар охотно рассказывает Ричарду обо всём, он словно живая энциклопедия. Я и не знала, что мой бывший муж столь терпелив с детьми. И ответственен! Я нехотя любуюсь их общением.

Элай следит, чтобы мальчик не ударился, чтобы не мёрз, чтобы поел горячего трижды в день: завтрак, обед и ужин подают на коротких остановках.

— Ешь, мам, — говорит Ричард, глядя на то, как медленно уменьшается моя порция.

У меня плохой аппетит из-за волнений. Какое откровение ждёт меня в монастыре и не обманывает ли меня Данмар?

Однако сердце чувствует гнетущую опасность: она буквально висит невидимой вуалью в воздухе и чувствуется в каждой детали. На остановках Данмар напряжённо переговаривается со своими людьми, которые сопровождают нас: в кортеже генерала минимум пять карет и два десятка всадников при полном оружии.

Пару раз я мельком вижу кардинала Людвига, но поздороваться не могу, Данмар вообще нам с Ричардом ни шагу не даёт сделать от себя: сам сопровождает на остановках в гостевой дом, чтобы мы привели себя в порядок, ждёт и сам же ведёт обратно.

Неожиданно на одной из остановок после короткой прогулки, я вижу знакомое лицо полковника Элиота, старого друга Данмара! Но офицер проходит мимо, лишь кивая нам с Ричардом, и словно не узнаёт меня.

А ведь полковник много раз бывал у нас дома, а мы у него! С семьёй его: милой женой Веллой и тремя детьми мы дружили. Элиот с Данмаром служили вместе с самой юности, когда ещё были кадетами.

Данмар берёт Ричарда на руки и сажает в нашу карету, а я хмурюсь и гляжу на генерала. Приходит догадка.

— Ты применил заклинание, чтобы меня не узнавали? — шепчу я тихо.

Данмар наклоняется и отвечает на ухо:

— Для всех ты леди Тереза.

И глядит на меня. Его горячий прямой взгляд прожигает насквозь.

Меня бросает в жар, я отстраняюсь и ныряю в салон к сыну.

Вечером адъютант приносит Данмару деревянный ящичек с настольной стратегической игрой, чем-то похожей на шахматы, но правила там немного другие и другие фигуры.

Рик с восторгом рассматривает выточенные из янтаря драгоценные фигурки воинов:

— Какие красивые!

— Сыграем? — говорит Данмар.

— Охотно! — отзывается сын и поджимает губы: — Если научите.

— Научу, — кивает генерал.

— Мам, а ты? Давай с нами? — Ричард глядит на меня и с нетерпением потирает ручки.

— Это игра для двоих игроков, — отвечаю я.

— А ты знаешь правила? — с интересом спрашивает сын.

— Знаю, — киваю я.

— Тогда, помогай мне, мам! — озорно просит сын.

Мы снова схлёстываемся взглядами с Данмаром. Не то, чтобы я любила играть в игры, но я соглашаюсь.

— Расставляйте фигуры, господин генерал, — говорю я.

Данмар улыбается.

Ричард открывает в себе талант стратега. Быстро уловив правила, он не на шутку увлекается игрой: хмурится, думает, трёт лоб при обдумывании ходов, удивляет не только генерала, но и меня! А в конце загоняет Данмара в ловушку и громит начисто. Данмар, конечно, поддавался — я видела, как уделывал своих товарищей-полководцев в дребезги, но и мальчик пошёл в него — и после игры, когда я укладываю Ричарда спать, генерал долго смотрит на него и что-то себе думает. Слишком сосредоточенно.

По коже пробегает мороз.

Может, догадался?

Генерал гасит свет, и все мы ложимся спать: я с Ричардом на широком сиденье, а Данмар — на противоположном, через стол.

Рик тихо всхлипывает.

— Что с тобой, сын? — спрашиваю шёпотом, привстав на локте.

Ричард тихонько поворачивает голову в сторону Данмара: генерал лежит с закрытыми глазами, очень похоже, что спит. Но я знаю, что нет.

— Вчера ночью мне папа снился, мам, — шепчет сын.

И у меня ёкает сердце.

— Да? И как он выглядел? — спрашиваю тихонько я. Самой очень интересно.

— Он нёс меня на руках, я толком его не рассмотрел. Но он был на генерала Данмара похож. Такой же большой, пах также и тоже генерал — я эполеты щупал.

Я крепче сжимаю сына в объятиях. Не могу ничего ответить — в горле тугой ком.

— Как ты думаешь, мам, папа не разозлился бы, если бы узнал, что я сегодня весь ведь с генералом Данмаром провёл?

— Конечно, нет. Думаю, он был бы рад за тебя.

— Генерал Данмар мой герой. И папа тоже, не переживай, мам. Я не предам память отца. Пусть он мне сегодня ещё раз приснится, чтобы я получше его рассмотрел.

— Пусть приснится, — шепчу я. Глаза обжигают слёзы.

Я глажу Ричарда, и малыш быстро засыпает. Закрываю глаза сама, в надежде тоже поскорее уснуть. Молюсь, чтобы Данмар не слышал нашего шёпота.

Но неожиданно слышу скрип на соседней койке.

Ощущаю движение воздуха и шумный выдох прямо у меня над ухом.

— Катя, Катенька, — шепчет Данмар.

Голос его низко вибрирует.

Я раскрываю глаза и вижу тёмный силуэт над собой. Глаза генерала чернеют в полумраке, словно бездны. Взгляд проникает в самую душу.

Данмар берёт меня за руку, осторожно сжимает пальцы.

— Я знаю ты злишься на меня, — говорит он, голос срывается. — Но скажи, он мой сын? Ты его родила? От меня?