48

— Эмма моя дочь, — произносит Данмар.

Ком вырастает в горле. Я отвожу взгляд.

Всё же изменял. Изменял, мерзавец.

— Ясно, — отвечаю я и разворачиваюсь.

Мне ужасно больно.

— Подожди! Подожди, Катя! Я ещё не объяснил, — генерал устало трёт ладонями лицо. — Настоящий отец Эммы — герцог Руаль, который сбежал пять лет назад из страны. Я хотел избавиться от ненужного, опасного для меня ребёнка, убить новорождённого. В тот день, когда Лупза родила, я был в столичном замке, контролировал всё, чтобы избежать подлога. Мне принесли крошку, когда она родилась. Я посмотрел на маленькое синенькое тельце… Беззащитное… — Данмар тяжело вздыхает. — Я тогда подумал о наших мёртвых детях, которые были ещё меньше и беззащитней, и не смог избавиться, понимаешь? Не смог, — генерал хмурится и глядит на меня.

А я жадно его слушаю, словно это для меня жизненно важно.

— Я провёл ритуал с родовой магией, чтобы изменить кровную принадлежность этой девочки. Чтобы Руаль не претендовал на неё. Назвал Эммой — так звали мою мать. Луиза не подходила к дочери с рождения. Эммой занимались кормилицы и няньки, и я, когда я приезжал. И у неё есть проблемы, Катя… — Данмар понижает голос.

Я веду бровью.

— И какие?

— Она, как дикий зверёк. Всех боится и не разговаривает. Совсем. Совсем далека от Ричарда по развитию. Сейчас я еле вытащил её из кареты — Эмма забилась под сиденье, испугалась, даже на зов своей няни не выходила. Заплаканная, дрожащая. Я занёс девочку в дом, она скулила у меня на плече. Но Ричард позвал её, и она неожиданно пошла с ним. Пошла с интересом — и я, и няня удивились. Они сейчас наверху с няней Эммы и кардиналом. Я не прошу тебя принять девочку или что-то такое, — генерал глядит прямо мне в глаза, — если хочешь, я уведу её отсюда, и ты никогда с ней не встретишься. Но я буду о ней заботится, она моя дочь. Я хочу, чтобы осталась сегодня здесь.

Данмар стискивает челюсти, перекатывая желваками.

Гляжу на суровые черты генерала. До боли знакомые, родные. Всё внутри дрожит. Взгляд его синих глаз пронизывает насквозь, и я тону в бескрайнем море. Тянет к нему. Душа рвётся на части. Я же знала этого мужчину лучше всех, но это было пять лет назад. А теперь у него есть дочь! Чужая девочка, о которой он заботится, как о дочери. Вместо моего Ричарда. Чувствую укол обиды и ревности. Собственнический инстинкт воет сиреной на полную мощность. Хочу ответить ему, что ничего не хочу слышать об этой девочке! И чувствую, что он действительно уведёт её отсюда. И будет воспитывать её где-то в стороне, но всё равно меня в покое не оставит, и Ричарда. Но минутный пожар ревности гаснет. Знаю, не этой историки он от меня ждёт. Он надеется на мою доброту. В его глазах блестит свет надежды, что я приму.

И я думаю об этой испуганной малышке. Затолкали в карету, увезли чёрт знает куда, из близких только няня — и то не факт, что она расположена к ребёнку. Может, оттого и проблемы с речью и всем прочим — что девочка зашугана и живёт в постоянном стрессе.

Спрашивается, и зачем мне такой проблемный ребёнок?

— Ладно, Данмар покажи мне свою дочь, — произношу, тяжело вздыхая.

В ответ во взгляде Данмара проносится трепетная балгодарность.

Мы поднимаемся по лестнице, проходим по длинному коридору второго этажа. Я слышу голос Ричарда: увлечённый, задорный. Сын что-то бодро рассказывает.

Данмар открывает дверь. Мой взгляд быстро отыскивает в комнате девочку, и…