Глава 5

Первую неделю после звонка из Минстроя я ходила как пьяная. Не от радости, от масштаба. Четыре с половиной миллиарда. У «Феникса» на тот момент было семь сотрудников вместе со мной, один офис на «Курской». А теперь мне предстояло спроектировать объект, которого в стране не существовало. Зоопарк без клеток, решёток и заборов. Место, где животные живут в условиях, максимально приближённых к естественным, а люди наблюдают за ними, не замечая границ. Звучало как утопия.

Даша от этой новости визжала в офисе так, что из соседней комнаты выглянул арендатор и спросил, не случилось ли чего. Ренат промолчал, но вечером принёс бутылку шампанского и семь пластиковых стаканчиков. Мы выпили, стоя в тесноте между чертёжными столами, и наш инженер произнёс торжественно: «За Юлию Захаровну, которая не сдалась». Я отвернулась к окну, потому что снова защипало глаза. Дурацкая привычка плакать от хорошего.

К тому времени моя маленькая семья уже переехала с Дмитровской. Как только я закрыла все долги, взялась за поиски нового жилья и вскоре нашла нормальную трёшку на Бауманской. Светлая, с высокими потолками и тихим двором, в десяти минутах от школы. У каждого ребёнка наконец появилась своя комната. Соня тут же увешала стену рисунками, Лёшка перетащил компьютер и закрылся на целый вечер. Я стояла в прихожей, слушала, как дочь напевает за стенкой, и думала: вот оно, то, ради чего я терпела нищету и впахивала сутками напролёт.

Установочное совещание в Минстрое назначили через десять дней. Я готовилась к нему как к экзамену: несколько раз перечитала конкурсную документацию, составила список вопросов на четыре страницы, купила новый пиджак. Он стоил как месяц аренды старой квартиры на Дмитровской, и эту сумму я заплатила без сожалений. Я надела его, подошла к зеркалу и легко улыбнулась. Уверенная в себе и своих силах бизнес-леди.

Зал совещаний на третьем этаже Минстроя был длинный, с окнами во всю стену и овальным столом, за которым уместились бы человек тридцать. Когда я вошла, за столом уже сидели люди: чиновники из министерства, представители заказчика, экологи, зоологи-консультанты, юристы. И строители – люди от генподрядчика, который будет реализовывать мой проект на площадке.

Я была единственной женщиной-руководителем в зале. Заметила это не сразу, поскольку сначала разложила папки, включала ноутбук. Потом подняла голову и поймала несколько взглядов. Любопытство, вежливый скепсис, откровенная оценка. Ничего нового. За пять лет я привыкла входить в комнаты, где ждали увидеть кого-то другого.

Председатель комиссии, замминистра Ковалёв, представил участников по кругу. Архитектурное бюро «Феникс» – проектирование. Экологическая экспертиза – институт имени Северцова. Зоологическое сопровождение – Московский зоопарк. Генеральный подрядчик – компания «НордСтрой», Санкт-Петербург.

— От генподрядчика сегодня присутствует заместитель руководителя проекта…

Я подняла глаза.

За столом, через четыре человека от меня, разместился… Олег.

Дорогой тёмно-синий костюм сидел на нём как влитой. Но внешность его всё же изменилась: лицо немного располнело, появилась складка на подбородке, морщины в уголках глаз, в волосах добавилось седины. А вот выражение было то же: спокойная, вежливая уверенность человека, знающего себе цену.

Я смотрела на него, он на меня. В его взгляде не было удивления, значит, он знал, кому принадлежит «Феникс».

— Олег Игоревич Сомов, — закончил Ковалёв.

Бывший муж кивнул залу, и открыл блокнот.

Следующие сорок минут я выступала с презентацией концепции. Моё самообладание меня не подвело, голос не дрожал, руки не тряслись.

Я рассказала про биомы, про природные барьеры, про дорожки, вписанные в рельеф. Про то, как посетитель будет переходить из саванны в тропический лес, не замечая границ. Про водные преграды вместо рвов, про перепады высот вместо стен. Зал внимал, зоологи кивали, а чиновники записывали. Олег смотрел в блокнот и изредка поднимал глаза, но не на экран с презентацией, а на меня. И я чувствовала его интерес, оценку меня, как женщины. И мне подобное его внимание категорически не нравилось.

Когда я закончила, Ковалёв покивал довольно: «Впечатляет», – и перешёл к организационным вопросам. Сомов задал два: по срокам и один по бюджету фундаментных работ. Вопросы были грамотные, по делу. Я ответила спокойно, так, будто вовсе не знала этого человека.

Бывший перехватил меня в коридоре после совещания. Я шла к лифту, мысленно прикидывая, какие моменты необходимо проработать до следующей встречи.

— Юля…

Я по инерции остановилась и обернулась. Он стоял в трёх шагах, руки в карманах брюк, пиджак расстёгнут. Поза расслабленная, но глаза смотрят внимательно, буквально прощупывают каждый сантиметр моего тела.

— Я вас слушаю, — кивнула я.

— Зачем на “вы”? Всё же не чужие люди.

Не чужие, ха! Моя маска вежливого интереса едва не треснула.

Столько лет мы не виделись, не разговаривали, не написали друг другу ни одного сообщения. У него были номера Лёши и Сони, и первые два года он действительно звонил. Раз в неделю, потом раз в две, потом раз в месяц. Спрашивал, как дела в школе, обещал приехать, обещал забрать на каникулы в Питер. Ни разу не забрал, как ни разу не приехал. Лёшка сначала ждал этих звонков, бросался к телефону, рассказывал про оценки, про футбол. Потом стал отвечать односложно, затем с неохотой брал трубку.

Соня какое-то время ещё спрашивала: «Мам, а папа позвонит?». Я отвечала «может быть», и с каждым разом это «может быть» звучало всё тише. К третьему году звонки прекратились совсем. Не было ни объяснений, ни прощания, просто отец забыл о них, и дети перестали его ждать. Лёшка как-то сказал за ужином, ни на кого не глядя: «Мам, можно я удалю папин номер телефона?». Я тогда ответила лишь: «Это твой выбор, решай сам».

И вот теперь «не чужие люди».

— Олег, мы с вами пять лет не разговаривали. Вы своим детям три года не звонили. Мне кажется, «вы» вполне уместно.

— Хм… В общем, — замялся он, — я хотел сказать, что рад за тебя. У тебя всё получилось без всякой помощи. Серьёзно и искренне восхищён твоей работой. «Феникс» – сильное бюро. Тульский проект я, кстати, видел, впечатляет.

— Спасибо.

Пауза. Он переступил с ноги на ногу.

— Хоть ты мне и не поверишь, но… Как дети?

Я издевательски вскинула бровь и уже не сдерживаясь, тихо хмыкнула.

Как дети.

— Дети в порядке, — ответила односложно.

— Лёшка, наверное, вымахал?

— Олег, если вам интересно, как растут дети, сами им и позвоните. Раз уж находитесь в Москве и, естественно, если у вас есть на это время.

Мужчина нервно дёрнул уголком рта. Но не от обиды, скорее из-за неловкости.

— Ты права, — сказал он ровно. — Я им позвоню. Надеюсь, они не откажутся погулять со мной.

Я пожала плечами и, молча развернувшись, пошла к лифту. Пока двери закрывались, смотрела на всё глядящего на меня Сомова. Он не выглядел счастливым, вовсе нет. Грусть в глазах, сожалеющие складки в уголках губ, морщина между бровей.

Двери закрылись и я обессиленно прислонилась к стенке лифта, прикрыла веки.

Я пять лет выстраивала жизнь по кирпичику, ночь за ночью, платёж за платежом. И вот тот, кто воткнул мне нож предательства в спину, пытается наладить отношения.

Кабина достигла первого этажа, качнулась и остановилась. Я открыла глаза, собралась и решительно покинула здание. На улице было солнечно. Я достала телефон и набрала Наташу.

— Наташ, у меня новости. Генподрядчик будущего зоопарка – питерская компания. «НордСтрой».

— И что?

— Олег там работает заместителем руководителя проекта. Короче, мы теперь будем работать вместе.

Наташа шокировано выдохнула:

— Нифига себе! А он знал о тебе?

— Думаю, да.

— Уверена, этот гад специально напросился в проект! Хочет снова причинить тебе боль!

— Наташ, я не знаю, чего он хочет, но знаю, чего хочу я. Я хочу построить этот зоопарк. И никакой бывший муж мне в этом не помешает.