Глава 14

Анна

Очень хочется сунуть голову в ведро с ледяной водой, да так и остаться в позе задумчивого страуса. Боюсь только, мне это ничем не поможет. Свекровь барабанит пальцами по экрану безумно дорого смартфона, пасынок пытается отобрать у нее телефон. Борьба, надо сказать, неравная, несмотря на разницу в габаритах, Клавдия Семёновна выигрывает с большим отрывом, ей уже удалось набрать цифру один. Жаль, право, что у полиции номер всего из трёх цифр. В дверь кто-то трезвонит с завидным упорством начинающего маньяка. Если бы человек занимался каким-нибудь другим делом, притом желательно на мою пользу, каких вершин мастерства он мог бы достичь!

— Ба, не смей! Ба! Ногавки! Вальтрап!

— Не смей ругаться матом в нашем доме! — от возмущения свекровь на долю секунды выпустила из руки телефон. Тот тут же скрылся в кармане у Женьки.

— Вообще-то, вальтрапом называют одеяльце, которое кладут под седло.

— Это потник и шьют его из войлока, — безошибочно ответила я.

И вновь перед глазами встал тот вороной жеребец и всадник, который выскочил на нем на площадь, чтобы спасти меня от суда. Чем же я так провинилась в своей прошлой жизни, что меня вообще решили судить? Кем был тот мужчина? И почему мне никак не удаётся вспомнить его лицо? Меня заколдовали, чтобы мы вновь не смогли собрать банду? Не помню, не знаю, но до сих пор, кажется, ощущаю его горячую руку на своей талии. А взгляда не помню.

— А ты что, верхом раньше ездила, Аня?

Пасынок округлил глаза и заулыбался, будто бы мы с ним адепты одной секты. М-да, надеюсь, не чернокнижники? Это слово тоже всплыло из глубин моей памяти. Всплыло и исчезло бесследно. Только сразу отчего-то вспомнилась ограда в том дворе, чугунная, литая. Может, я своей магией кого-то случайно убила, вот меня и судили? Или же, наоборот, совсем не случайно? Может, ограбила банк!

— Знаете, что? Я это так не оставлю!

Свекровь в домашних тапочках бросилась к окну, открыла его во всю ширь, уставилась немигающим взглядом на лэма. Дракон расширил ноздри, его веки затрепетали, кажется, вот-вот начнется бой и, боюсь, он тоже будет неравным.

А мне очень обидно, я ведь Ромке уже не жена, ну почти не жена. Он там, в Руанде проводит время с другой и даже этого не скрывает. Так неужели у меня самой нету никакого права принять ухаживания солидного мужчины? Он и жениться готов, и пасынок ему мой понравился. Я — свободная женщина, я так хочу, чтоб меня кто-нибудь укрыл в объятиях от всех бед этого мира, ласково коснулся губами, сказал, что я — самое прекрасное, что есть и будет во всей его жизни. Я, а не кто-то другой.

— Вон отсюда! Не смейте нас беспокоить. Или я вас! — кажется, у Клавдии Семеновны закончились слова, вот что значит, когда человек почти не ругается. Большое упущение с ее стороны, я считаю.

— Достойная госпожа, позвольте мне поговорить с глазу на глаз с моей невестой.

— С какой невестой? Вы в своем уме? Когда и где вы вообще познакомились? Наша Анночка очень приличная женщина, а вы! Вы смеете ей досаждать! И заберите свои подарки! Немедленно.

— Какие подарки? — по черной гриве волос покатились искры и засияли, дракон глубоко вдохнул. Надеюсь, дракон — это титул? Но ведь не может нормальный человек превратиться в легендарного зверя? Или может? Я на всякий случай попятилась от окна. Стало как-то совсем уж не по себе. Вот и свекровь отступила, подошла к нашей с Ромой постели.

— Я вас оседлаю! — решительно заявила она, — И взнуздаю!

— В каком это смысле? — изумился дракон. Нет, я не верю в то, что этот мужчина, одетый в модный костюм, может обернуться крылатой гадюкой. Или кем там, ящерицей? Лапки-то у него, наверное, выдвинутся?

— Я верну вам ваши дары! — свекровь ухватила седло. И эта женщина еще жаловалась, что тяжести не может носить. Я бы так не сказала, уж я-то знаю, сколько это все весит.

Женька бросился бабушке наперерез, крепко обнял.

— Не смей! — взвыл он.

Я попятилась ко входной двери, звонок все так же противно звонит. А мне до безумия жалко и Клавдию Семёновну, эту женщину, которая приняла меня как родную, и себя тоже. Скрывать тайну Ромки почти невозможно, но и сказать я ничего не могу. Дракон все сильнее надувает ноздри. Красивый, величественный, богатый, сверкает огненными глазами, в них почти нашли свое отражение вертикальные зрачки, проглядывают сквозь обычную радужку.

Смотреть в золотые глаза змея почти невозможно, хочется поддаться его воле, показать самой себе, что я могу быть желанной, что я не брошенная женщина, а ценный подарок судьбы, настоящий приз! Просто Ромка не смог этого оценить, вот и ушел к другой так подло. Хочу уступить соблазну, наплевав на всех. И я бегу в коридор, распахиваю дверь навстречу незваному гостю настежь, а в глазах стоят слезы, и синие искры с пальцев срываются на паркет, сияют словно опавшие листья. Как же мне больно и обидно за себя, и словно бы нет утешения, куда ни шагни, лучше не будет.

В квартиру ворвался участковый, сразу побежал в комнату. И откуда такая прыть взялась у упитанного мужчины? Я прислонилась к стене. Нельзя ничего решать сломя голову. Нужно дать себе остыть, немного подумать. Хотя, когда еще ко мне в окна станут ломиться драконы, может, все же рискнуть? Нет, так нельзя поступать. Или всё-таки можно?

— Что здесь? Драка? — раздался пугающий голос участкового.

— Хуже! — воскликнула свекровь.

Женька выскочил из комнаты, долетел до меня, в руках юноши амуниция, щеки пылают, даже оттопыренные уши горят. Парень согнулся вдвое, чмокнул меня в щеку.

— Я не знал, что ты меня так любишь, ма!

Выпалив это, он сунул мне в руки седло, развернулся к вешалке, будто стесняясь своего порыва. Смешной, совсем еще ребенок, только внешне похож на юношу. И почему же он так испугался своих слов, ведь я их столько ждала. Целых пять лет! Секунда и на нем уже застегнута куртка, а ноги всунуты в ботинки.

— Ты куда?

— На конюшню, в школу я уже опоздал, так что ничего страшного. Ты это, держись. И помни, такого жениха никак нельзя прогонять. Только… это? — вдруг нахмурился парень, даже складочка залегла между светлых бровей.

— Что?

— Ты же меня не бросишь, как та, ну это… прошлая мама? Только знай, я ее совсем не люблю.

— Нет, не брошу.

— И никуда не уедешь, как папа? Я же понимаю, что он не просто так уехал. И не вернется к нам, да?

— Откуда ты знаешь?

— Догадался, не маленький, — басом объявил парень, — Только бабушке ничего не говори, пусть думает, что у вас все хорошо.

— Не брошу, Женька, — я закусила губу, слова встали в желудке и невозможно их выдавить из себя. Кажется, для этого нужны клещи или какая-то другая нереальная сила, — Не брошу, сыночек.

Я смутилась и покраснела, парень потрепал меня по плечу, выхватил из рук амуницию и побежал по лестнице вниз, звякая стременами о стены подъезда. Что я наделала, зачем отпустила? Но разве такого удержишь! Да сейчас даже не это главное, как, вот как мне доверие оправдать этого мальчишки, моего... сына?

Только пятки сверкают! И как я объясню его очередной прогул в школе? Что, если опять об этом Рома узнает, начнет мне звонить? Выгонит, ко всем чертям выгонит. И останется Женька горевать тут один, без меня, без той, родной, матери и даже без никудышного папы.

Я прикрыла дверь поплотней и прислушалась к тому, что происходит в моей комнате. Похоже, что скандал только набирает обороты.

— Вира! — рычит дракон, — Я что, белка, чтобы прыгать? Выше и вперёд! Прямо к окну! Теперь майна!

— Не сметь! — сорвалась на крик свекровь. Как же мне хочется сбежать отсюда подальше.

— Я сейчас буду заполнять протокол. И сообщу в органы! Как вы смели избивать внука? Что за притон, что за дебош?

— Я настаиваю, у нас здесь филиал борделя, неужели вы притонов не видели? — съязвила свекровь, — Это — бордель, я настаиваю!

Я прошла в комнату, да уж, волшебство в мою жизнь врывается как-то очень внезапно, лезет в окно, щеголяя начищенными туфлями.

— Так!

Это прозвучало неожиданно властно и громко, будто наконец проснулась я настоящая. А серая мышь, что правила бал моей жизни, к счастью, издохла. Ей место в раю, ну а мне, кажется, отдельный котел уготовили в преисподней, а может, и сюда подали.

Дракон перенес ногу обратно через подоконник, прикрыл от меня лицо. Синие искорки опять летят на пол с моих рук, но их как будто никто и не замечает. Участковый только нахмурился, зато свекровь замолчала.

— Что здесь происходило? Вы мне можете объяснить весь этот цирк? — участковый постучал по столу ручкой так, как если бы я была на допросе. И вновь мелькнули перед глазами картинки прошлого суда надо мной. Ну, здесь хотя бы к столбу не привяжут и точно уж не казнят.

— Свекровь и сын обсуждали подарки. Мальчик ездит верхом, как должно любому отпрыску благородной семьи. Я только вчера приобрела юноше дорогое седло, это необходимость. Хотела сделать сюрприз, но не вышло. Женя раньше нашел.

— Хотела бы я знать, на какие шиши ты его приобрела! У тебя в голове одни только гулянки! — воскликнула свекровь и съёжилась под моим взглядом.

— На премию, мне вчера выписали на работе, — солгала я.

— Я абсолютно ясно слышал скандал, — попытался просверлить меня взглядом участковый, — Где все-таки отец мальчика? Мы сейчас составим протокол. Еще и посторонний мужчина в дом лезет через окно, пугает несовершеннолетнего. Что это вообще за похождения такие? Беспредел!

Внутри я похолодела. Протокол, только это еще не хватало! Женьку заберут, и я его точно больше никогда не увижу. Я ему не мать, чужой человек. По сути, просто жена его отца и то ненадолго. Ну а то, что растила как своего, так разве кому это докажешь?

Да и, откровенно говоря, есть у участкового повод думать обо мне плохо. В школе у сына одни прогулы, вчера из дома сбежал, на медосмотре еще недавно к нам привязались — парень с ног до головы в синяках. Еще бы их не было, если он с лошади падал. Наверняка же падал, раз уж учится ездить верхом. Тощий, как будто его не кормят! Вот как объяснить приличному человеку, что мы юношу голодом не морили и даже ни разу не били? А уж что обо мне наговорила, вообще ни в какие ворота не лезет!

Участковый безусловно заметил смятение на моем лице, кивнул каким-то своим мыслям, раскрыл папку и вынул оттуда бумагу с таким видом, будто сейчас разобьет нашу семью на осколки. И, главное, я совсем ничего не могу с этим сделать. Разве что Женьку забрать с собой в другой мир. Да только куда? У меня там пока нет ни дома, ни даже угла!

— Анечка, — пробасил дракон, — Позволь, я все объясню. Вышло некоторое недоразумение. Эта дама — моя дорогая невеста. Мы всей семьёй собрались, чтобы...

— Чтобы обсудить дела нашего мальчика, — подхватила я.

— Вот пусть органы опеки с этим и разберутся, а пока поместят Евгения в спецучережление.

— Куда? — побелела свекровь. До нее только теперь что-то дошло.

— В приют. И забрать оттуда Евгения сможет только родитель или законный опекун мальчика.

— Но мой сын, папа Женечки, в отъезде. Он не сможет приехать, — голос свекрови превратился в шепот.

— Тем лучше. Ребенку не место в борделе, вы не согласны?

Я перевела взгляд на дракона. Тот учтиво кивнул мне головой.

— Нет, этого не будет. Пройдёмте в мою машину, там все уладим. Если потребуется, я сделаю несколько звонков. Участковый аж вскинулся.

— Я не беру взяток, вам не повезло. И ниже этой должности меня не понизят. А вот благополучие ребенка меня очень волнует.

Дракон сжал губы, засверкал глазами, из них наружу действительно заструился матовый свет.

— Все будет по-моему, — мягко и властно произнес он, — Эльтем станет моей женой, я с большой радостью воспитаю Евгения как своего сына, позабочусь обо всей семье. Моему мальчику совсем не место в приюте. Я прав, эльтем?

— Безусловно, — выдавила я из себя.

Условия сделки предельно ясны, только мне отчего-то кажется, будто я попала в ловушку, и этот дракон совсем не тот, за кого себя выдает.

Мужчина ловко подхватил участкового под руку, тот будто околдован змеиным огненным взглядом. Он совсем не стал сопротивляться, просто пошел и все.

— Кстати, меня зовут Артур. Лэм Артур, запомни это имя, дорогая невеста моя. Я все улажу ради тебя, дорогая.

Мужчины вышли, звякнул замок на входной двери, повисла совсем уж неловкая тишина. Свекровь с удивлением на меня посмотрела, нахмурилась.

— Так вы действительно незнакомы?

— Виделись один раз, и то я еле сбежала.

— Какой кошмар. А нашего Женечку точно не заберут? Так что будем делать? Надо этого твоего жениха как-то отвадить.

— Посмотрим, — с трудом сказала я.

— Идём ка на кухню, заварим чаёк, и ты мне все расскажешь как следует.