Глава 21

Чезаро

Тягучее беспамятство затянуло в себя, в один миг само солнце померкло, последнее, что я видел, было лицо эльтем — прекрасное, недоброе, строгое. В нём я будто увидел отражение лица Анны, должно быть, просто слишком сильно хотел увидеть ее, вот и померещилось.

Я распахнул глаза, кругом темнота, над головой как будто мерцают звезды. В первую секунду я даже не смог осознать, где именно нахожусь. Суд, обвинения мачехи, клятва, смерть моего отца — все показалось бредом, наваждением, ужасным сном. Разве такое могло случиться со мной, герцогом Борджа? Конечно, нет. Да и отец, разве он мог допустить, чтобы его отравили? Ловкий, хитрый, безжалостный. Да и мачеха моя всегда была доброй и нежной, этаким цветком, украденным из сада и запертым за каменными стенами. Нет, мне просто все это привиделось.

Я подумал, что попросту задремал на террасе, именно поэтому над головой такая темень и звезды. Жесткий матрас, на мне нет одеяла, нет одежды, лишь одни панталоны укрывают мою наготу. Заезды начали меркнуть, то одна, то другая, я попробовал сесть. Это стало ошибкой, тело отказалось повиноваться, а к горлу подступила пугающая дурнота. Я закрыл глаза. Может, я простудился? Попробовал призвать силу, но магии во мне будто нет. Резко распахнул веки, еще одна звездочка вспыхнула и потухла. С некоторым ужасом я подумал, что надо мной попросту мерцают магические светлячки, навороженные... Кем? Мною? Другим магом? Что вообще произошло? Как и где я очнулся, почему так недвижим. Может быть, все, что мне примерещилось, вовсе не сон? Раз за разом я пытался вытащить из резерва хоть каплю силы. Бесполезно, дара будто бы нет! Совсем нет никакой магии в моем теле, просто ни капли. И даже тьму мне ничем не развеять!

Талию туже обхватил ремень. Выходит, на мне надеты вовсе не панталоны, а короткие штаны. Разом вспомнился рынок, грубые руки гоблина, саднящие прикосновения его острых когтей к моей коже. Да, именно там я остался почти нагим на глазах всего города! Выходит, я невольник? Нет, хуже, я раб, проданный дроу! Не может этого быть. Я сжал пальцы в кулак и ощутил полоску браслета на запястье, медь больно врезалась в кожу. Другой рукой я медленно потянулся к своему горлу. Сил нет, я вспотел, к горлу опять подкатила тошнота. Благо, желудок пуст, горло просто саднит, будто я наелся песка. Нет, не песка, а дорожной пыли! Той пыли, в которой валялся урождённый герцог Борджа, сгорая изнутри от магического удара.

Судьба словно вернулась на круги своя, мне живо вспомнились рассказы отца о его детстве, о том, как он сидел у таверны, ища кому бы почистить обувь за мелкую монету. Он говорил, что дорожная пыль обжигает горло хуже любого напитка, хуже железа. Он говорил, а я не верил, пока не испытал все это на себе.

Отец был так предан эльтем Эстель потому, что она спасла его с улицы. Вот и меня спасла эльтем, только другая. И впереди все будет совсем иначе. В отличие от собственного отца я не герцог теперь, даже не свободный человек, а попросту раб ее воли! Впрочем, отец тоже был рабом воли дроу, просто потому что он посчитал это правильным.

Я смог дотянуться до горла, под пальцами ощутил выступ ошейника, его медную шишечку. Печать эльтем тотчас взорвалась перед моим внутренним взором. Я с трудом сознаю, что в реальном мире ее нет, это лишь иллюзия, которая возникла внутри меня, но какая же она яркая! Клеймо можно прочесть по буквам, увидеть ее символы. Я прикрыл глаза, чтобы рассмотреть лучше герб своей госпожи.

Крохотная черная рама, крытый фургон, монеты, несколько зеленых портретов мужчин на тонкой бумаге, карта дорог, венчает все надпись — эльтем Шишкина. Выходит, моя хозяйка — торговка?! А мужчины на портретах наверняка ее прежние мужья. Скорей всего они были дриадами, потому выбран именно такой цвет. Или она и теперь замужем? Нет, гоблину хозяйка сказала будто бы овдовела недавно.

Бесы, как же мне мерзко! Кажется, что от меня прежнего совсем ничего не осталось, что вместе с именем у меня отняли действительно все. Я убрал палец от ошейника, чтоб хотя бы не видеть клейма своей хозяйки, того символа, которым она отмечает все свое барахло, в том числе и меня. Невольник, раб, вещь, лишенная всего! Бесы! Как все так вышло? Почему судьба отца повторилась, почему я оказался выброшен на обочину жизни? Ведь я всегда следовал правилам, старался не опозорить свой род, храбро сражался, оберегал земли, народ и замок от всех мыслимых бед! Не знал покоя, не щадил себя, бился! Так почему судьба отца повторилась на мне, став ещё хуже? За что на меня так разгневались небеса? Может, потому, что я не исполнял своих желаний, не смел перечить догмам? Точно так же, как и отец. Я будто бы сызнова прожил его жизнь, хоть и на свой собственный лад. Только никого не предал, всегда оставался честен и верен себе.

Я раскрыл глаза и попытался рассмотреть место, где я очнулся. Скоро сюда войдут слуги эльтем, я в этом не сомневаюсь. Нужно успеть собраться с мыслями, подумать, что мне рассказывать о себе, если спросят. И вновь злая усмешка прокатилась по моим губам. А что, если хозяйка применит ко мне магию? Что, если допросит как следует через ошейник? Я ни о чем не смогу промолчать, расскажу все как есть. И что тогда? Тогда я нарушу клятву, которую дал своей мачехе и погибну. Кровь, которой я клялся, превратится в пепел, вот и все. В лучшем случае я успею обелить себя в глазах эльтем, да что в этом толку? Нет, нужно сделать все так, чтоб и в мыслях у дроу не возникло желания допросить меня как следует.

Я облизнул пересохшие губы, как давно я хочу пить, сделать глоток воды. Кажется, в последний раз я видел воду вчера вечером. Да, именно так, я налил себе полную кружку взвара, сделал из нее глоток, всего один, да так и оставил ее стоять на столе. Дурак, тогда я еще не понимал, как дорого стоят любые напитки.

По телу прошла непонятная дрожь, но магия во мне так и не откликнулась. Быть может, меня попросту лишили дара? Кто знает, как меня "лечила" хозяйка. Уж вряд ли эльтем стала бы вызывать ко мне лекаря, если она и воды-то отказалась купить. Я сглотнул, стало жутко и страшно. Вдруг до меня дошло, что хозяйка может сделать со мной все, абсолютно все, что захочет. Вообще все!

И может даже попросту забыть в этих стенах как ненужную вещь. С чего я вообще решил, что сюда скоро кто-то войдет? Я ничего не стою, меня вручили-то ей лишь бы не отдавать сдачу за товар монетами. По телу снова прошла дрожь, я опять огляделся. Ни окна, ничего здесь нет. Только огоньки еще как-то мигают под потолком. Дверь, кажется, заперта. Вряд ли мне самому удастся покинуть комнату. Внезапно где-то снаружи послышались шаги, я уставился взглядом в запертую дверь. Кто там? Что, если слуги? Как они поступят со мной? Есть ли хоть какой-то смысл надеяться на то, что обо мне позаботятся? Может, наоборот, станут издеваться? Какова хозяйка, такова и прислуга. А если уж меня наметили для того, чтобы отдать в гарем, то есть чего бояться. Где, как не в гареме, конкуренция за внимание госпожи так велика, что рабы готовы идти на любые, даже самые постыдные преступления! Я много читал об этом в тех книгах о дроу, которые находил. Да и в каком я мире сейчас, тоже не ясно. Может, эта дроу и вовсе утащила меня в Бездну? Прямо в центр их горы! Тогда я и вовсе могу больше не увидеть синевы неба.