Глава 23

Чезаро

Жажда мучит почти невыносимо, тьма давит на плечи, погасли все светлячки. Магии во мне нет, пусто. Впрочем, человеческих сил нет тоже. Руку приподнять и то сложно, жажда терзает горло, не дает сделать вдох. Шаги за дверью настораживают, пугают. И я не знаю, чего страшусь больше — того, что ко мне придут или, напротив, что бросят одного погибать взаперти.

Дроу слишком странная раса, чтобы я мог надеяться на милосердие с их стороны. И тем более я не жду ничего хорошего от хозяйки. Что ей стоило оставить мне просто плошку воды? Впрочем, я бы вряд ли до нее дотянулся. Но могла же она купить немного воды, когда мы шли мимо рынка? Хуже только то, что я не сдержал слова, не сказал эльтем Эстель, в каком мире искать Анну, бросил их обеих в беде, не отвел ее от любимой женщины. Удастся ли мне теперь сделать хоть что-то? Вряд ли, но я попытаюсь. Когда есть ради кого жить, появятся силы вынести все, что угодно. Боги не дремлют на небесах, они справедливы, они помогут мне.

Шаги все ближе к двери. Ошейник будто сжался на горле, напомнив мне, кем я теперь являюсь. Невольник, вещь и больше никто. И вести мне себя придётся именно так, как подобает в моем новом статусе. Стать игрушкой в руках женщины, если я хочу добиться от нее помощи, разыскать эльтем Эстель и передать ей весточку. Страх затмевает рассудок. Где твои честь и отвага, Борджа? Неужели ты и вправду все потерял? Шаги замерли перед дверью, будто отмерили последний рубеж. Я сжал в кулаке грубую простыню, хотел сползти на пол, встать на колени, но не смог этого сделать.

Внезапная вспышка света ворвалась в мою комнату, ослепила, высветила меня всего с ног до головы, украла полог тьмы, не дала даже им прикрыть стыд. Дроу безмерно жестоки и справедливы, надежды на милосердие нет.

— Очнулся? — я сразу узнал голос моей госпожи.

— Да, сиятельная.

Губы растрескались, голос слабый, услышит ли его дроу? Или сочтет за дерзость что промолчал? Эльтем подошла прямо к моей постели, похоже, что рассматривает меня без всякого стыда. Пятно света ползает над моим телом, слепит. И мне нечем прикрыться, все, что остается — комкать простыню в кулаке. Спустя целую вечность она поставила артефакт света на пол, я смог различить лицо дроу — прекрасное, напряженное, строгое.

— Пить хочешь?

Вопрос прозвучал с издевкой, ведь ей совершенно точно известно, что после магического воздействия пить я хочу просто невыносимо. Хотел бы я знать, что хозяйка потребует взамен одного глотка чист... Какой угодно воды. Гордость не позволяет согласиться, разум отчаянно ищет выход. Я не понимаю, что можно ответить, чтобы только не ухудшить своего положения, если такое вообще возможно. Да и разве станет меня поить с ложки женщина дроу? А сам я и кубок не в силах удержать в пальцах.

* * *

Анна

Дракона я оставила в машине, к себе не пригласила. Как я объясню уважаемому лэму, что в другом мире меня дожидается раб? Номер свекрови набрала — та сидит в каком-то СПА салоне и похоже не скоро еще вернется домой. Все, что я услышала от нее — акция, скидка, промо презентация, лучший день в ее жизни, свезло как коту, который прыгнул в ведро сметаны.

Номер пасынка набирать не стала, вряд ли он сегодня рано вернется домой. Зато картину повесила сразу, прямо поверх зияющей дыры портала. Благо, догадалась купить двусторонний скотч по пути. Надеюсь, он эту раму удержит. Завтра же раздобуду гвозди и повешу на них.

Практически в полете я отрезала кусочек курятины и бросила в кастрюлю. Бульон, так бульон. Целителю явно видней, чем нужно кормить рабов в таком случае, как наш. Пару сухарей я сунула в карман платья. Вроде все, можно идти? Я замерла перед порталом на секунду.

Набрать бы еще хоть во что-нибудь воду! Раб же пить, наверное, хочет. Раб. Даже в мыслях неприятно произносить это слово. Нужно не забыть спросить имя моей покупки. Угораздило же меня из жалости создать себе еще одну большую проблему! Можно подумать, мне моих собственных было мало.

Я вернулась на кухню, сунулась в шкаф, вытащила из него большую кастрюлю. Кружку бы ещё найти! И желательно ту, какой свекровь не хватится сразу. Я открыла навесной шкафчик, все чашки выставлены в ряд, так просто ни одну не утащишь. Тогда что? Может, стакан? Его пропажа точно будет не так заметна. Но набирать воду в стакан вроде как неудобно. Чашку можно было бы окунуть, держа за ручку, аккуратно, не намочив пальцы и не испачкав своей рукой воды. Нет, я понимаю, что невольнику все равно, как и что он будет пить, вряд ли парень брезглив или привередлив. Но мне очень хочется поступать с ним по-человечески, хотя бы ради себя самой. Не могу я унижать того, кто оказался целиком в моей власти.

Я встала на цыпочки и наконец-то заметила самую неприкаянную чашку этого дома, точней, кружку. Ромка ее мне подарил. С одного боку корова нарисована, с другой цветы и надпись посередине со значком фирмы. Свекрови эта кружка сразу не понравилась, а как по мне, так вполне симпатичная.

Я кое-как выманила кружку с полки одним единственным пальцем, который до нее доставал. И кто только выдумал эти навесные шкафы? Мне кажется, демоны или неприкаянные духи в качестве особо изощрённого издевательства. Висят эти шкафчики всегда высоко, глубокие такие, что уж точно ничего не разглядишь. А чтобы достать хоть что-то, нужно изобразить из себя начинающую пантеру. еще попробуй через нижнюю тумбу дотянуться! Куда лучше было бы поставить буфет. Ну или сделать несколько узких полок пониже. Главное, свекрови об этом не ляпнуть, опять обидится и назовет меня неразумной.

Я вылила содержимое остывшего чайника в кастрюльку, подумала и вскипятила еще один. Наверняка невольнику лучше дать теплую воду. Интересно, парень уже очнулся или еще нет? За окном сумерки, вечер настал. Скорей всего он вот-вот придёт в чувство. Бесы! Там же темно! Ладно, не страшно, возьму фонарик. Только бы Женька сегодня в качестве исключения не вернулся домой вовремя. Ему же еще уроки делать, а если он о какой-нибудь контрольной вспомнит? Плохая из меня вышла мать, но какая уж есть.

Я перелила воду из чайника, подхватила все в руки. Для того, чтобы пролезть через портал, картину пришлось отодвигать от стены носом. В дыру я пролезла с большущим трудом и тут же поняла, что вообще не знаю, как устроен мой дом. Даже примерно. Кругом тьма, окна плотно закрыты, где включать свет совершенно не ясно. Да и можно ли его тут включить? Скорей всего особняк освещался свечами. Словно в такт моей догадке на потолке качнулась люстра и зазвенела хрустальными подвесками. Мне стало не по себе. Сквозняка здесь нет, тогда почему качается люстра? Может, это из-за того, что за окнами шумит море, бьется волнами о скалу, на которой вырос мой особняк. А может, здесь существует привидение? Одна мысль страшнее другой.

Я прошла немного вперёд, выхватывая светом фонаря то один угол дома, то другой. Везде чисто, нигде нет ни пылинки, вот только и мебели почти нет. Закрыла ли я входную дверь в этот дом? Вроде бы нет, лекарь ушел отсюда последним, до того, как я нырнула в портал. Может, проверить? А может, и не нужно. Страшно очутиться одной посреди пустого особняка, все кажется слишком уж нереальным. И комнаты эти, и запахи, и тяжёлые портьеры на окнах, и лепнина в форме когтистых горгулий на потолке. И вновь звенит люстра. Если бы я могла, я бы пришла сюда утром, раскрыла все окна, чтобы дом наполнился светом. А если не случайно мне продали его так поспешно, вдруг здесь что-то не так? К примеру, как с моим рабом, которого отдали мне на сдачу, только чтобы не искать ему лекаря. Может, дом вот-вот рухнет в море? Не случайно он навис над обрывом? Или он кишит привидениями. Одна мысль хуже другой. Если второе, то это не так уж страшно. Пускай летают, изведу, если что, найду способ. По крайней мере, у меня есть свой дом, а с остальным я как-нибудь справлюсь.

Наконец свет фонаря выхватил из тьмы нужную дверь. Да, вроде бы это она — тяжелый кованый засов, плотно сбитые меж собой грубые доски. Мне почудились шаги на втором этаже, мягкая поступь чьих-то лап, или это шаги человека? В голове мелькнула и исчезла глупая мысль, вдруг да Женька сегодня рано вернулся домой, нашел портал, вот и пробрался сюда? Да нет, вряд ли. В любом случае, все проблемы одновременно решить невозможно. В первую очередь я взгляну на невольника, напою его, может даже, удастся немного поговорить. А уж потом как следует обойду дом и дверь входную я обязательно проверю.

Я решительно подошла к двери, отодвинула засов и шагнула внутрь комнаты. Невольник таращится в потолок, его кожа будто бы еще сильней побелела. Рука сжата в кулак, неужели он мне так угрожает? Хочется оставить воду здесь, у двери, немедленно выйти из этой комнаты, вернуться обратно в квартиру. Нет уж, бояться — последнее дело, да и торговец говорил, что на парне совсем не случайно сияет рабский ошейник. Даже если захочет, он не сможет причинить мне вреда.

Я подошла ближе, как следует рассмотрела несчастного. Тот даже не шевельнулся, лишь только сильней сжал кулак. И все больше он напоминает мне мужчину из зеркала, который сожалел о том, что меня не убил. Но только напоминает, ясно же, что это не может быть он. Да и в сознании ли невольник? Я поставила фонарь на пол, так света он дает еще меньше, но все же хоть что-то. Кастрюлю, наоборот, сильней прижала к груди, брякнула о ее бок пластиковая кружка. Вот только тени сильнее и глубже залегли на теле раба, теперь он кажется совсем больным, слабым, толком и не очнувшимся.

— Очнулся? — спросила я.

— Да, сиятельная, — почти шепотом ответил парень.

— Пить хочешь?

Молчит, не торопится отвечать. Наконец-то слегка кивнул головой, или так легла тень фонаря. Хоть бы он сел. Я зачерпнула полную кружку воды и поднесла к его губам. Жадный глоток, парень чуть облизнулся, вода потекла по подбородку.

— Ты бы сел? — нерешительно предложила я.

— Боюсь, я не в состоянии этого сделать... сиятельная, — тихо ответил парень, — Удар магии оказался слишком значительным, я ещё не обладаю достаточными силами.

— Вот как?

Я прикинула, как бы мне лучше устроить парня. Ни пледа нет, ни одеяла, нечего подложить ему под голову. Была бы я умной, купила бы ему подушку. Из дома свекрови такую вещь не возьмёшь, она мигом обнаружит пропажу. "Порядок есть стержень жизни" — так она говорит. Может, свекровь и права, вот только мне что сейчас делать? Лазать по шкафам особняка, искать что-нибудь подходящее там? Совсем не хочется делать это во тьме.

— Госпожа, я прошу дать мне еще воды. Я смогу быть вам полезен потом, клянусь, — с безумной мольбой в голосе прошептал он, будто боялся, что я могу ему отказать.

Я поставила злосчастную кастрюлю на пол, села на постель парня, кое-как, одной рукой привалила его голову к своему бедру и подала воду. Невольник принялся жадно пить, будто не видел воды целую вечность. Еще одна кружка, чтобы набрать ее мне пришлось извернуться, парень все так же пьет большими глотками без перерыва.

— Наверное, хватит, — я побоялась, что рабу станет дурно. Рабу. Нет, так дело не пойдет. — Как тебя зовут?

— Ч... У меня больше нет имени. Я всего лишь ваш раб, и уже не маг даже.

— Но как мне тогда к тебе обращаться? — я набрала еще чуточку воды, поднесла к губам парня, — Пей небольшими глотками.

— Как пожелаете, — зло прошептал он.

— Ты о воде сейчас или об имени?

— Обо всем. Я сознаю, что теперь полностью принадлежу вам. На все в моей жизни теперь есть только ваша воля, сиятельная эльтем.

— Назови свое имя.

— Его больше нет.

— То есть как?

— Я не достоин. Имя забрали у меня на суде, эльтем. Выбирайте любое, какое вам больше по вкусу.