Глава 37

Анна

Я шагнула по ту сторону мира и почти сразу очутилась в объятиях красавца, он не грабитель, а всего лишь невольник собственной чести, воин, храбрец. Слезы катятся по щекам, я утопаю в объятиях, пряные губы пьянят гораздо сильнее вина. И все смешалось в душе: любовь, страсть, мечты о несбывшемся, горечь прошлой любви. Я забыла себя, в этих объятиях я впервые ощутила себя женщиной, слабой, несчастной и беззащитной. Чезаро укрыл меня собой от всех бед, пускай это понарошку, пусть это только иллюзия, которой суждено разбиться с первыми лучами восхода. Но теперь, здесь и сейчас, он владеет мной, владеет всеми моими помыслами, балует, нежит, не выпускает из ласковых рук. Смелые поцелуи становятся все горячее, сладкие стоны сами собой слетают с моих обветренных губ, ткань незамысловатого платья рвется и мне нисколько ее не жаль. Весь прочий мир, догмы, стеснения, правила — всего этого не существует. Я утопаю в объятиях раба, раба собственной чести. И нет ничего жарче его поцелуев, его воли, его ласковых рук.

Платье опало на пол будто лепестки цветка. Я обнажена, беззащитна и счастлива. Сильное тело мужчины прямо передо мной. От одного его вида перехватывает дыхание. Тёплые ладони, аромат чужого тела, который будоражит самые дальние уголки души и кажется, что эта симфония запаха создана именно для меня, для исполнения моей страсти.

Чезаро подхватил меня на руки, взбежал по лестнице на второй этаж. Разные двери, терраса, прямо под ней шумит буйное море, баюкает нас своим дыханием. И вновь жаркие поцелуи обрушились на меня, им противостоять кажется невозможным, я теряю рассудок, сама себе перестаю принадлежать. Его руки на моей талии, на бедрах, поцелуи на животе, сбившееся дыхание. Истинный танец страсти. Я до побелевших костяшек впиваюсь пальцами в перила, кажется, что мои ногти способны пропороть сам мрамор. Поцелуй в шею, касание руки, сладостный вздох. Ну же, не тороплю, берегу дыхание. И первое прикосновение страсти похоже на взрыв, вся вселенная меркнет, я не могу слова сказать, просто не смею, слишком велико то наслаждение, которым я теперь обладаю. Поцелуи, грубые прикосновения ладоней к моей талии, несмелый укус. Я поддаюсь, таю, не смею дышать, отчего-то при этом кричу, зову божества в свидетели нашего с Чезаро восторга. Почти задыхаюсь на вершине блаженства и вновь испытываю его. Нет сил отдышаться, нет сил вздохнуть.

— Пробуй, — еще тёплая после жаркого дня виноградина ложится прямо мне в раскрытые губы. Терпкий сок растекся на языке вместе с ощущением особой заботы.

— Горько.

— Значит, мало я тебя ласкал. Любимая моя травница, селянка, душа, спущенная с небес богами именно для меня.

— Воин смелый и сильный. Мой ласковый...

— Молчи, — сияют искрами голубые глаза, вкус поцелуя перебивает дыхание.

Я очутилась на руках у красавца. Он выцеловывает линии моего лица, трогает брови губами, несёт в глубину дома, я даже не знаю куда. Просто прижимаюсь сильнее к горячему телу мужчины. Он будто смущен тем, что настолько разгорячился, тем, что на лбу проступила капельки пота.

Спальня, отделанная лазурью моря, каменная, ковер у постели похож на морскую белую пену. Но не коснуться его моей ноге, не распробовать, я тону в шелке перин, задыхаюсь от счастья. Невольник прижал меня своим телом, распял под собой и вновь неимоверные ласки, жар страсти, язык, что танцует сладкий танец желания, острые до сладостной боли прикосновения, поцелуи-укусы и нега, такая, которая возносит на небеса, не дает вернуться обратно на землю. И я тону в этом счастье, оно всюду, растекается по комнате бесценным, как сама жизнь, эликсиром. А может, это и есть — настоящая жизнь?

Звёзды меркнут, я медленно проваливаюсь в сладкую дрему, прижатая к груди любимого. Не то хозяйка, на то госпожа его воли, владелица всех чувств, а может быть, и сама рабыня. Тяжелая мужская рука скользит по позвоночнику, опускается ниже и сквозь сон я слышу слова раскаяния, что наполняют мою душу искрами неподдельного ужаса.

— Я не хотел тебя убивать, даю слово.

Поцелуй в макушку. И еще больший ужас охватывает меня. Что, если эта ночь не будет пустой? Каждая девушка знает, тьма и страсть рождают, они обе способны сотворить настоящее чудо, ребёнка. И я нисколько этого не опасалась несколько часов назад, а теперь? Что теперь я могу сказать тому дракону, который решил взять меня в жены? Вдруг этой ночью я покину особняк не одна, а с чужим ребёнком под сердцем? С ребенком раба?

*** Чезаро

Сон так похож на забвение. Моя дикарка вновь дремлет у меня на груди. Невесомая, тонкая, словно луч солнца. Источник страсти, самая порочная из всех женщин, которых я знал. Каким по счету невольником я стану в ее гареме? Того не дано мне узнать. Не муж, не свободный мужчина, а лишь жалкая тень собственного прошлого. Стоит помнить о том, что Чезаро, герцог Борджа, умер, так и не родившись на свет. Я всего лишь бастард, плод греха собственной матери. Не герцог, не крестьянин, благо хотя бы дракон. Вот только безродный, потому как о своём кровном отце я ничего не знаю.

Я притянул эльтем ближе к своей груди, поцеловал в щеку. Сладкая! Надеюсь, та страсть, что возникла в эту ночь между нами, пробудит дитя ото сна, беременность ее вновь разовьётся. Что же касается меня, я готов принять любую судьбу. Смирюсь с нею, лишь бы остаться рядом с любимой женщиной, иметь возможность видеть ее, наслаждаться ее взглядом, запахом ее прекрасного тела. И мне представился гарем дроу, будто бы вырос перед внутренним взором. Большая комната, сотни мужчин, я — лишь один из них! Кого призовет к себе эльтем Анна? Дроу позволено все. Вдруг не меня она позовёт? Что я сделаю с тем, кто будет владеть моей женщиной целую ночь? Убью, изничтожу, запытаю, когтями своими разорву! А если он оставит отпечаток на всем роде моей любимой? Оставит ей ребенка?

Пар заполонил комнату. Он хлещет откуда-то из меня, может быть, даже из ушей. Я, как смог, пристроил Анну на подушках, бесшумно выбежал из дома и устроился во дворе. Южная ночь кутает все тьмою, небо расчерчено всплесками звёздного света, то и дело его призывает, будто игла швеи, искра дракона. Один полетел на юг, другой куда-то на запад. Только мне все равно, пусть летят куда захотят. Я бы тоже мог вот так взлететь прямо сейчас. Обернулся бы крылатым чудовищем и исчез на другом берегу океана. Свободный, ладный, знающий свою цену в боях дракон, я бы всегда смог найти себе место при чьем-то дворе. Но разве я смогу бросить двух своих самых любимых женщин? Хозяйку и её дочь? Ни за что.

Я сжал сильнее виски, крепко задумался. Нет, быть гаремным рабом, одним из многих, я попросту не смогу. Тогда что? Обернуться драконом, показать Анне свою истинную ипостась? Да, я крылат. Но не имею ни богатства, ни злата, ни замка. Просто дракон, не имеющий ничего. На что я смогу надеяться? Что я сам смогу предложить любимой женщине? У меня даже гнезда собственного нет. Все, что я смогу раздобыть — хижина на окраине поля. Войдет в такую эльтем полноправной хозяйкой? Нет, конечно. Об этом смешно даже думать!

Я вернулся в дом разбитый, уничтоженный, познавший то счастье, которым суждено насладиться другому. Бумажный пакет колыхнулся на сквозняке. Что в нем? Может, какая провизия, которую стоит прибрать в шкаф стазиса?

Я, не глядя, сунул руку в бумажный мешок. Чужая магия полыхнула на моих пальцах. Не так, чтобы больно, но как-то уж совсем унизительно. И пальцы-то разжимать совершенно не хочется. Может, взглянуть, что именно эльтем принесла в дом? Я сунул руку поглубже. Голос влился прямо в мое сознание.

— Жена обязана во всем подчинить себя зверю...

Брачный договор? Неужели эльтем собралась выйти замуж за дракона? Выходит, впереди меня ждёт казнь. А дочь мою на руки примет другой, я ее никогда не увижу.