Глава 10

Саша.

Лодка мягко скользила по вечерней воде, разрезая носом отражение заката. Мы сидели на корме – я, закутанная в лёгкий палантин (ещё один подарок от заботливого Центра), и Юлиан, чьё колено то и дело касалось моего, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Впереди, вырастая из моря, поднимался Жемчужный остров.

Он был похож на декорацию к фильму о богатых и знаменитых. Белые виллы, утопающие в зелени пальм, изящный причал, к которому уже были пришвартованы несколько яхт и катеров. В глубине острова, на возвышении, сиял огнями огромный особняк – кажется, именно там должен был состояться аукцион. Всё вокруг кричало о деньгах, власти и чуть порочной роскоши, которую не показывают в туристических брошюрах.

– Слушайте, – прошептала я, наклоняясь к Юлиану так, чтобы водитель лодки нас не слышал, – а что, если меня раскусят? Вдруг я скажу какую-нибудь глупость про искусство?

– Не скажете, – так же тихо ответил он, не поворачивая головы. – Вы умнее, чем думаете. А если что-то пойдёт не так, у вас есть я.

– У вас есть я, – передразнила я. – Звучит обнадёживающе, но как-то размыто. Каков план действий, если моя легенда треснет по швам?

– План прост, – он чуть улыбнулся, и его плечо коснулось моего. – Вы капризничаете. Очень громко. Закатываете скандал. А я в это время решаю проблему.

– То есть вы предлагаете мне быть стервой?

– Предлагаю вам быть собой, Саша, – он наконец повернулся и посмотрел мне в глаза. – Только чуть более... театрально.

Я фыркнула, но внутри у меня всё трепетало. От близости. От азарта. От того, как он смотрел на меня – не как на гражданского специалиста, а как на... сообщницу. Партнёра. И, может быть, кого-то чуть большего.

– Хорошо, – выдохнула, поправляя палантин. – Тогда запоминайте, Константин. Ваша госпожа – капризная, взбалмошная, слегка скверная особа. Она не любит ждать, не терпит возражений и ужасно раздражается, когда её охранник слишком скучный.

– А если охранник будет слишком обаятельным? – усмехнулся он.

– Тогда у госпожи будут проблемы, – я покосилась на него. – Но она с ними как-нибудь справится.

Лодка мягко ткнулась в пирс. Двое служащих в белоснежных костюмах уже спешили к нам, чтобы помочь пришвартоваться. Я перевела дыхание, расправила плечи и надела на лицо выражение, которое репетировала перед зеркалом: лёгкая скука, приправленная превосходством. Так, кажется, смотрят на мир женщины, у которых на банковском счету больше нулей, чем у меня было долларов на отпуск.

– Госпожа Волконская, – прошептал Юлиан, подавая мне руку, – прошу.

Я вложила ладонь в его и, опираясь на неё, выбралась из лодки на пирс. Каблуки цокали по деревянному настилу. Платье струилось вокруг ног. Ветер играл выбившимися прядями. И я вдруг поймала себя на мысли, что никогда не чувствовала себя такой... живой.

– Анастасия Волконская, – произнесла я вслух, пробуя имя. – И мой человек, Константин. Кажется, нас здесь ждали.

Юлиан встал на полшага позади меня – поза охранника, телохранителя, но не только. Я чувствовала его присутствие как тёплый щит, который защищал меня от всего мира.

~***~

Юлиан.

Я шёл на полшага позади Саши, сканируя пространство. Привычка, выработанная годами: сначала – выходы, потом – подозрительные лица, затем – возможные угрозы. Но сегодня всё было сложнее. Потому что главной угрозой, как ни странно, были не пираты, не организаторы аукциона и даже не корона, которую мы искали. Главной угрозой была сама Саша. Вернее, то, как на неё смотрели.

Она плыла по залу, как королева. Изумрудное платье струилось за ней, словно жидкий шёлк, вырез на спине притягивал взгляды, а жемчужная нитка на шее мерцала в свете люстр. Лицо надменное, с лёгкой тенью скуки, но в голубых глазах горел огонёк.

– Дорогуша! – к нам, широко улыбаясь, подплыл мужчина. Толстый, лысеющий, с перстнем, который стоил, вероятно, как весь мой годовой оклад. Его галстук сбился набок, а запах одеколона был таким резким, что у меня зачесалось в носу. – Какая неожиданность! Я слышал, вы собираете антиквариат. Позвольте представиться: Аркадий Борисович. Мои друзья называют меня просто Арчи.

Он схватил руку Саши и поднёс к губам, не сводя с неё глаз. Точнее, не с её лица – с декольте. Я сжал челюсти.

– Арчи, – протянула Саша, её голос прозвучал так, будто она перекатывала слово на языке. – Какое забавное имя. Обычно так зовут пуделей, не находите?

Я едва не поперхнулся воздухом. Аркадий Борисович замер с рукой Саши у своих губ, не зная, как реагировать. Его лицо налилось свекольным румянцем.

– Острая у вас шуточка, – выдавил он, криво улыбаясь. – Люблю женщин с характером. Послушайте, у меня на вилле сегодня после аукциона соберётся тесный круг избранных. Ничего лишнего – только пара коллекционеров, напитки, музыка и... – он понизил голос, – приватный показ одной очень интересной вещицы. Я приглашаю вас.

Он буквально раздевал её глазами. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Я представил, как этот перстень слетает с его пальца после хорошего удара. Интересно, хрустнет ли?..

– Как мило, – Саша натянула улыбку, высвобождая свою руку. – Но, боюсь, после аукциона я буду слишком утомлена. Знаете, быть красивой и богатой – это такой труд. Вам, Арчи, наверное, это чувство незнакомо.

Вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Женщины – жёны этих самых богачей – сверлили Сашу взглядами, полными яда. Мужчины, наоборот, подтягивались ближе, как мотыльки на огонь.

– Позвольте, а я представлюсь, – влез второй, помоложе, пока первый краснел от ярости, с бриллиантовой запонкой, которая болталась на манжете, как дешёвая бижутерия. – Граф Ланской. Вам определённо нужно посетить мою яхту. У меня там есть подлинный Ренуар. Говорят, вы ценительница прекрасного.

– Граф Ланской? – Саша изогнула бровь. – А я-то думала, что всех графов в России давно перевела революция. Наверное, вы из тех, кто купил титул в интернете. Сколько вышло… двадцать евро? Или пятьдесят?

Я закрыл глаза на секунду, пытаясь удержать каменное выражение лица. Внутри у меня всё ликовало и одновременно сжималось от странного, жгучего чувства. Ревность? Да. Определённо ревность. И ещё – гордость. За неё. За то, как она разносит этих павлинов в пух и прах, не теряя ни капли достоинства.

– Однако... – начал было граф, но Саша уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

– Константин, – произнесла она негромко, но властно, я мгновенно выпрямился. – Где наши места? Кажется, мы пришли сюда за делом, а не за светской болтовнёй.

– Разумеется, госпожа, – шагнул вперёд, оттесняя плечом одного из слишком настырных «поклонников». – Прошу следовать за мной.

Тишина, повисшая за нашими спинами, была красноречивее любых слов. Я буквально кожей чувствовал, как эти сытые, самодовольные физиономии переваривают произошедшее.

Мы двинулись к рядам кресел, расставленных перед сценой. Саша шла впереди и я не мог оторвать взгляда от её спины – от изящной линии позвоночника, от того, как плавно покачиваются её бёдра в такт шагам. Всё внутри меня сжималось от какого-то нового, доселе незнакомого чувства. Смесь желания, ярости и...

О, Юлиан, хватит о таком думать.

Я обернулся. Всего на секунду, через плечо. Богачи всё ещё стояли кучкой, переглядываясь и явно обсуждая нас. Арчи, граф и ещё пара их прихлебателей. Они смотрели на Сашу – на её обнажённую спину, на то, как платье облегает её фигуру. Смотрели так, словно она была лотом на этом аукционе. Как вещь.

Что-то тёмное шевельнулось у меня в груди.

Медленно поднял руку и провёл ребром ладони по своему горлу. Жест универсальный, понятный на любом языке. Без слов. Без угроз. Просто обещание.

Арчи побледнел. Граф схватился за воротник, будто тот вдруг стал ему тесным. Я дружелюбно улыбнулся и отвернулся.

– Константин, – донеслось сбоку. Саша смотрела на меня с лёгким прищуром. – Вы что-то сказали этим милым людям?

– Ничего, госпожа, – я вновь встал на полшага позади. – Просто пожелал им приятного вечера.

– Угу, – она хмыкнула, явно не поверив. – У вас было такое лицо, будто вы желали им приятного вечера в реанимации.

– Вам показалось, – я чуть наклонился к её уху, чтобы никто не услышал. – Кстати, «Арчи – имя для пуделей» – это было сильно. Вы могли бы писать учебники по дипломатической кастрации.

– Дипломатическая кастрация? – она прыснула, прикрыв рот ладошкой. – Вы так говорите, будто это дисциплина из учебного пособия.

– Может, и стоит ввести, – пробормотал я, провожая её к месту в первом ряду. – Судя по количеству желающих, дисциплина была бы востребованной.

Мы сели. Точнее, Саша села, а я остался стоять рядом, слегка позади – как и подобает телохранителю. Но даже так чувствовал её присутствие каждой клеткой. Лёгкий запах её духов – что-то цветочное, с тёплой ноткой ванили, – дразнил ноздри. Её профиль, очерченный светом люстр, казался почти нереальным.

«Соберись, Юлиан, – приказал я себе. – Ты на задании. Корона. Пираты. Аукцион. Не думай о том, как она выглядит в этом чёртовом платье».

Но, как назло, именно об этом я и думал.